Ирсем
Çап-çутă сывлăмлă ирсем,
Ялан çынна
Ыр сунакан, юнa-чуна вăй хушакан
Таса ирсем,
Шупка ирсем,
Кам çуратать сире, ирсем?
Кам вăратать сире ирсем?
Шăпчăк ыйхиллӗ шурăмпуç
Ир килессе ярать хыпар,
Хӗвел — ырми-канми кӗтÿç —
Чӗнет пире: «Тăрар, тăрар,
Икӗ алла пӗр ӗç тытар...»
Выртсан инçе çулсем-йӗрсем
Тӗл пултăм сирӗнпе, ирсем,
Эп хӗвел анăç чиккинче,
Берлин таврашӗнче,
Римра,
Крымра...
Анчах умра —
Кун-çулăм ирӗнчи ирсем:
Хӗмне çухатнă çăлтăрсем,
Çав шурăмпуç, çав çутă сывлăм
Анне сасси: «Каяр пуль, ывлăм
Анамăр юлӗ халăхран,
Ӗçлер халь, канапăр кайран...»
Ирсем...
Кам пурăнăç пиллет сире?
Ирсем...
Кам чӗрӗлӗх кÿрет сире?
Маншăн пулсан, эсир тухатăр
Тăр шывлă Шетмӗ хӗрринчен,
Каллех тӗнче тавра васкатăр
Тепре çӗн кун пуçланиччен.
Утро
Это природой придумано мудро —
И горизонт на восходе горящий,
И холодок незлобивый, бодрящий,
И пароход, вопрошающий трубно:
«Где ты рождаешься, доброе утро?»
Это природой поставлено смело —
Яростно вспыхнет заря огневая.
Труженик-солнце, нас поднимая,
Скажет: «Вставай, принимайся за дело!»
Время.
Пора приниматься за дело!
Шел я по жизни дорогою трудной,
Видел я утра Берлина и Рима,
Крыма...
И каждое неповторимо.
Но не изгладится в памяти утлой
Трудного детства
Росное утро.
Мама (сжимается сердце от боли)!
Гаснут на небе белые звезды,
Ты говорила: «Вставай, уже поздно.
Наши соседи давно уже в поле».
Мама (сжимается сердце от боли)!
Это природой придумано мудро,
Это устроено — просто и честно —
Все повторить,
Чтобы утро воскресло.
Ежесекундно, ежеминутно
В водах Цивиля
Рождается утро.
