Бекараб ханжар
Х I А К Ъ И К Ъ И Я Б Л Ъ У Г Ь А - Б А Х Ъ И Н А Л Ъ У Л К Ь У Ч I А Л Д А Х Ъ В А Р А Б Х А Б А Р
МагIарул гьитIинаб росулъ расги гуреб жо сабаблъун кIиго тухумалда гьоркьоб чIвай-хъвей ва бидулаб тушманлъи ккана. Заманги, гIадаталги, гIадамалги рукIана гьединал: сабру дагьал, ццин хехал, ханжарги кверги лебалал... ТIинчIал гIолохъабазда гьоркьоб ккараб дагIба-рагIи сабаблъун гIодобе тIуна би. МаркIачIукакиде мажгиталда жаниве лъугьунев херлъиялде варав, ворхатав бихьинчиясда гъоркьчIелги гьабун, нахъаса мугъзалъ къазабураб ханжар цебеса къватIибе баккана. Гьев вукIана гъалмагъир ккарал гIолохъабазул цоясул эмен. Залимаб къаркъалаялъул, сахлъи щулияв чи вукIиналъги батила, кIиго къоялъ халатбахъана гьесул гIажалалъулгун къеркьей. Лъабабилеб къоялъул маркIачIуда рукъ цIурал лъималазул эмен абадияб рокъове ана... Гьоркьор сонал ингун щайин дуца, гIолохъанчияс, кIудияб ригьалъул чиясда ханжар нахъасан чIварабин гьикъидал, дос абун рагIула бадиса-бадибе жиндир хIал бащалъизе букIинчIин дов залимасдаян. РакI гъанцIизабураб чIвай-хъвей гIодобуссинабизе росдал къадруял гIадамаз гIезегIан хIаракат бахъана, хабар бицана. ГIадаталда батухъе бидул хIакъги тIад къотIана, чIвадарухъанги росутун вахъинавизе хIукму гьабуна, дов добго сордоялъ живго цевеса тIагIаниги... ЧIварасул рукIана ункъо базалиял, рукъалде руссарал васал. Гьезул кIигоял гIумру гьабун рукIана мадугьалихъ бугеб, эбелалъул кколеб росулъ. «Бидухъ би» абураб умумулълъанго батараб гIадат магIарулазда тезабизе имам Шамилицаги хадусел Дагъистаналъул кверщел кодосезги чанги къануналги лъазабиялги рахъана ва хIалтIизаруна, амма абизисеб хIасил кьечIо. Гьедин кканин абизе бегьила гьабнухалъги. ЧIварасул тухумалъул чIахIиял сабру гьабун чIчIаниги, гIолохъабазда, хассго ункъавго васасда ресал ралагьунги рецIел босичIого чIчIезе ракIалда букIинчIо. ЧIчIезе бокьаниги гьезда гьеб мех-мехалда ракIалда щвезабулел кIал бегIерал чагIи росулъги камулел рукIинчIо. Кинан щиб бицаниги маслихIатчагIазда бажаричIин абизе бегьила ракълидалъун иш роцIцIинабураб къотIуде кIиябго тухум бачине.
ЧIварасул гIагарлъиялъухъе кигIан хадур лъугьаниги бидулав кодов щолев вукIинчIо — дов бидвиххун киве аравали чIезабизе кIоларого. Доб заманалда къанагIатаблъун кколареб гьеб къварилъи ккун лъагIел сверилалде чIварасул васазул цояс мажгиталъул тIуцабго гордухъа къватIиве как ахIизе ваккарав (росдал мажгиталъул минара букIинчIого как гордухъан ахIулеб гIадат букIана) тушбабазул тухумалъул кIудияв чи къадахъанги ххарун каранда чухъидасаги ккун хъун виччан тана... Гьединаб букIана цо-цо росабалълъ гIадат — бидулав кодове щвезе чIолев гьечIони дозул цебесеб гIагарлъиялдаса рецIел босулеб.
Нахъеги найил тIала гIадин хъудана росу. Нахъеги гьоркьор лъугьана чIахIиял, къадруял, хIатта ракълилаб маслихIат гьабизе сверухъ росабалъаги ахIарал чагIи. ДагIба-рагIиялда ана лъабгониги моцI. Доб соналъ магIарухъе хасел цудунаб ва гIазулаб бачIана. Къадекак бан мех балелде тIохаздаса гIазу реххизе рахъарал росдал гIадамазда бихьана росдадаса рикIкIад гьечIеб хьонлъудаса тIунбачIараб саламатаб гIазул гIанси хъудулаго кIкIалахъан араб куц... АхIи-хIур гIодоцинегIан росдадаса рикIкIадаб колода вахчун вукIарав рецIел босун кIудияв чи чIварав гIолохъанчи, доб гIонсокье ккун рагIулин ахIи бахъана мех балелде. КIиго къоялъ халатбахъана сверухъ росабалъаги гIемерал гIадамал гIахьаллъараб гIонсокье ккарав валагьулеб тадбир. ХIалихъе ватизе кIварав гIолохъанчи лъабабилеб къоялъ хабалълъ вукъана. Гьесул къого сон бачIей чIужуги къороллъана, ургьивго васги бесдаллъана.
Къокъидго эменги гьитIинав вацги камурав, аскIосеб эбелалъул росулъ гIумру гьабун вугев, тIоцевесев «къурбанасул» бищун кIудияв васасе — ТIинахIажиясе цIакъ захIмат букIана гIадатазеги росдал жамагIаталъул маслихIатазеги мутIигIлъун, лъабго бихьинчиясул гIумруялъе ахир лъеялъе сабаблъун ккарав дов жиндирго эмен чIварав бидулав валагьичIого, тIасалъугьун тезе. Къварилъиялъги ццидацаги бухIулеб ракIалъ хIалхьиялда толарого, чIегIераб чодаги рекIун гьал-дол багьанабиги ратун сверухъ росабалълъе ваккарулаан гьев, бидуласул хабар лъалародаян. Ахир-къадги гьесухъе хабар щвана мадугьалихъ росулъе, гьоболасул бакIалде, гьоркьо-гьоркьов щолев рагIулин тушманин. Амма, гIажаибаб жо, дов тушманасул гьобол вукIана гьазул тухумалъулги умумулълъанго ватарав гьобол-рукъги бугев чи... Гьедин батиялъ ТIинахIажиясе бигьагоги захIматги букIана — гьасие бокьараб мехалда гьоболасул бакIалде ине бегьулеб букIана тушман ватизе хьулалда, амма гьоболасул адаб тун гьесул рокъов бидулав чIвазе ккеладаян ургъалилълъги вукIунаан.
КIалбиччанкъоялъ гьоболлъухъ вачIине рес рекъеларищан дов гьоболас ругьел бачIиндал тIокIалъ нахъбахъичIого радалго къватIив вахъана ТIинахIажияв. КIалтIа чуги бухьун, саламги кьун гьоболасул рокъове лъугьун вачIарав гьасда халлъичIо гьоболасулги, гъоркь ратарал хъахIаб мегежалъул херасулги, хважаинасул гIагарал кIиго бихьинчиясулги рахIатхвей. Гьел чагIи гьоболасулълъ ратиги ТIинахIажиясги КIалбиччанкъоялда бухьинабун, кIваркьечIого тана.
— Хирияб гIидалъул байрам баркула, МухIамадгIумардаци, нужеца ккурал кIалалги, рахъарал сахIалги, гьабураб гIибадатги Аллагьас азаридеги рахинарун къабул гьареги, — ян абуна ТIинахIажияс салам-каламалдаса хадуб хъваштIан босун хважаинасул чIужуялъ лъураб бакIидаги кIусулаго.
— Амин я Алллагь! Нужерги къабуллъаги кIалалги сахIалги, — ян абуна ТIина-хIажиясул инсул ригьалъул хважаинасги. — Лъове росулъе щваравищ, жеги гIазу тIубанго биун бихьуларин лъобани, нижер анибни ихдалица кверщел гьабулеб буго.
— МугIрузде гIазу бачIони гIоразе кутак щоларин вукIунаанха мунагьал чураяв эмен, гьанже гIемер щвезе кколев вугоха лъовеги цоги росабалъеги, — ян абуна ТIинахIажияс пашманаб гьаракьалъ, гъоркьан гьоболасухъги валагьун.
Араб соналъ ккараб пашманаб лъугьа-бахъиналъул хIасилалда гIумруялдаса ватIалъарав жиндирго гьоболги гьесул гIолохъанчи васги ракIалдещолеб хабаралъ МухIамадгIумарги херал чагIиги лъикIаланго заманалъ сихIкъотIун хутIизаруна.
— ТIинахIажияв, дир вас, Аллагьас жиндирго лагъзадерил батIи-батIияса хIалал рихьулила, рохелкъварилъи батаниги, бечелъи-мискинлъи батаниги, захIмат-гIазабал кьуннигиян хъван буго хириял тIахьазда. Аммаха чиясда хIехьезе кIолареб жо гьесда бихьизеги толарин РахIмасинги буго, — ян абуна хIеренаб гьаракьалъ, каранде далараб, лъедераб магжил херав чияс. — Мун вацазул вищун кIудияв вуго, дуца бихьизабизе ккола сабрукIодолъиги, рахIмугIатIилъиги хутIараздаги росдал жамагIаталдаги. Мун хехдарунги, ццин гIакълуялдаса цебе биччанги лъугьани къурбаналги тушманлъиги цIцIикIин гурони батIияб хIасил кьоларинха.
— Валлагьха, кIудияв чи, «бидухъ би» абураб гIадат дица ургъараб ялъуни дида тезабизе бажарулеб жо батиялда щаклъи дирги нужерги гьечIебха, — ян абуна рахIатхварал бераз херасухъги валагьун ТIинахIажияс. — Сабруги иманги кибдай букIараб херлъиялда варав чиясда нахъасан ханжар чIвалев гIолохъанчиясул? — Гьелъул бицуневха дунги вугев. Гьединан букIуна гIакълуялдасаги сабруялдасаги ццин бергьине толеб мехалъ. Бидул рецIел босизе кколин абуралдасаги гIемер ва мухIканго тIасалъугьиналъулги маслихIаталъулги букIунеб даражаялъул бицунеб буго хириял тIахьаздаги. ТIинахIажияв, гьоболасул вас, нижеца лъоба нужер росулъ, маслихIаталъул къоялъги бицана дур инсудаса рецIел босанин Ибрагьимица дозул кIудияв чи чIваялдалъун, гьеб бакIалда тушманлъиялъе ахир лъуни лъикIаб букIинаан. Гьединаб хIукмуялдеги рачIун рукIанин нилълъ, щайха мун гьанже цIидасан гьалаглъулев?
— ВахI! МухIамадгIумар-даци, дуда гIонсокье ккун хварав дир гьитIинав вац кIочон тунищ? Гьев хвеялъе сабаблъун щив ккаравали лъаларогойищ мун? Кинаб ращалъиялъулха дуца бицунеб, кIигояв нижер, цояв дозул камураб хIасилалъул?
— Ибрагьим къадаралде щвей нагагьаб балагьлъун рикIкIани лъикIан, дир вас. Гьединал хIасилал дуца гьаруни тушманлъи соназги гIасрабазги халатбахъине рес буго. Лагъ тархъан гьавурасдаги тушман тIасалъугьун тезе кIварасдаги тIаде чваххулеб Аллагьасул рахIматалъул гьарзалъи лъаниха дуда, — ян абуна нахъеги херас...
— ТIад релъун гIадамалгун ва тушбабигун вукIа гIумруялъ дунан вугоха мун, кIудияв чи, — ян абуна ТIинахIажияс тIадеялдаса — тIаде гьалаглъулеб ццин къинабизе хIаракатги бахъунаго.
— Мун кIигIаркьелал мацIцIал ругел гIадамазул харбазухъ гIенеккичIого, къадруял жамагIатчагIазул хIукмуялдаги, Аллагьасул амруялдаги хадув вилълъани лъикI букIина. Нилълъер росабалълъ дагьал гьечIо ракълилаб нухги тIаса бищун, бачIунеб гIелалъе тушманлъиялъул гуреб гьудуллъиялъул бицен тарал сабурал, цIодорал гIадамал.
...КIалъалел гьалги тун рукъалъул хважаин къватIиве лъугьун ана. Мехго балелде жанив вачIарав гьасул гьурмалълъги рагъа-ракариялъулълъги загьирлъулеб рахIатхвей ТIинахIажиясда халлъичIо. ХъахIаб мегежалъул херас гъоркьанго берал речIчIизарулел рукIана МухIамадгIумагIумарида гьес щибниги абилародаян хьулалъ, амма хважаинас хабар цоги рахъалдехун сверизабуна.
— Мадинат, бухIараб гьагIу гьечIищ сапаралда свакарав гьоболасе? — ян ахIана гьес лъадуде. Гьелъухъ ялагьун йикIаралъ гIадин, хехгьабун ячIун, бухIилаго бугеб гьагIуялъул гъадаро ТIинахIажиясда цебе лъуна Мадинатицаги.
ГIумру-яшавалъул хабар-кIалалда лъикIаланго заман ингун, рагьулелъул къиркъидулеб нуцIихъан жаниве нечадго гIадин лъугьун вачIана ТIинахIажияс гьабгощинаб заманалъ валагьулев вукIарав, пикрабалълъги макьилълъги чанцIулго батIияса гьас чIварав тушман. Гьес салам кьечIониги рокъор ругел киналго цадахъго гьесул рахъалдехун руссана. Жиндирго беразда божуларев гIадин гьалгъан хутIана ТIинахIажияв цо лахIзаталъ. Хадув рекIеда ватун, кIанцIун вахъун, хартIан рачлихъа ханжарги бахъун цевехун вортун унев гьасие МухIамадгIумарицаги хутIаразги гьоркьоре кIанцIун нух къана. «Аллагь!» — ан гьаракьги гьабун хIинкъарай хважаинасул лъадиги къватIие тIурун ана.
— ТIинахIажияв, дир вас! Хирияб гIидалъул къоялъул хIурматалъе гIоло сабру гьабе! — ян ахIун абуна чарабухIарав МухIамадгIумарица кIиябго квералъ дугъдан ханжар ккураб ТIинахIажиясул кверги ккун.
— НагIана батаяв тушман! — илан ахIана батIиял рагIаби мацIцIалде рачIунарев, ццидаца гъанкъулев, ТIинахIажияс. — Чехь бихъун чIарбиде чIехьела дица дур бакьал, хъурумсахъ!
— ТIинахIажияв! Сабру гьабе, гьоболасул вас! Вореха кIочонге маслихIаталъул тIалабал дуца хIатIикь мерхьани тушманлъи халатбахъилеблъи! — ян ахIана МухIамадгIумарица. — Мун дица хирияб къоялъ чIвайхъвеялъе гурев, рекъел гьабиялъе ахIанин гьаниве!
ГIадаллъуге! Къадруял харабазул харбихъ гIинтIаме!
— Сабру гьабе, дир вас! Сабру гьабе! КидаллъизегIан гьаб тушманлъи халатбахъине тезе бугеб? — ин сородулеб гьаркьалъ абуна хъахIаб магжил херасги, ТIинахIажиясул гIункIрукьги ккун.
— Гьас багъарана кинабго хIарщ, цеве ункъо васги вукIаго расги гIайиб гьечIев кIудияв чиги чIван! ГIолохъабазда гьоркьоб ккараб дагIба-рагIи жидецаго роцIцIинабизе течIого! — ян ахIана ТIинахIажияс жив сверун ккуразухъа ворчIизе тенколаго...
Бихьиназул цояс нахъаса лъугьун къвалжемун рачлихъа ккурав гьесда ворчIизе кигIан кьуркьуданиги бажарулеб букIинчIо.
— ГIайибиял ралагьиялде нилълъ машгъуллъани тушманлъиялъе ахир букIинаро. КIиябго рахъалъул руго жиде-жидер ритIухълъиги гIунтIизарулел гIайибалги. Араб-таралде дуца нуцIа къай, бихьинчи, сабру гьабун чIчIезе кIвейги бахIарчилъи буго, — ян гьоркьов жувана хважаинасул гIагарав чиги.
— Харбал рицине бигьаго буго нужее, кинха бичIчIилеб лъагIел сверилалде чияца эменги чIварав, вацги камурасул рекIел бухIиги къисас босизе бугеб щавкъги нужеда. Дир бераздалъунги ралагьеха нуж гьаб кьогIаб хIакъикъаталъухъ ва диде бегараб кIудияб жавабчилъиялде! — ян ахIун абуна ТIинахIажияс ккуразухъа ворчIизе нухал ралагьулаго.
— Ункъо вацасул бищун кIудиявги, жавабчилъи тIаде ккаравги вукIиналъха мун нижеца жакъа гьаб бакIалде тIалаб гьавурав, — ин абуна хъахIаб мегежалъул херас ТIинахIажиясул бадивеги валагьун сабураб, хIалимаб гьаракьалъ. — Дуда бараб буго гIемераб ва Аллагьасул рахIмуги цIобги дуде щвела щайтIаналъе нагIанаги кьун, кIиго тухумалъул тушманлъи лъугIизабизе ва гьудуллъиялъул квер цоцахъе кьезе дур гIакълуги бахIарчилъиги гIуни.
Ццидаца гъанкъулев ТIинахIажияв гIодовуссинавизе кумекалъе рортун рачIана хважаинасул лъадул ахIухъе къватIиса рачIарал бихьиналги. Гьаб кинабго лъугьа-бахъунеб жинда хъинтIулареб гIадин рагьумахIуялда гъежги базабун пащманго гIодов къулун чIун вукIана хохораб ратIлил, бахараб чIегIераб мегежалъул гIолохъанчи. Бихьиназ гIезегIан хабар бицине ккана ТIинахIажияс ханжар лъалиниб лъезелъун.
— Дуца гьоболасул рокъоб такъсирги гьабун кIиябго кьолбол тушманлъи халатбахъинабуни, Ахираталъул рокъоре чанги гIайиб гьечIел гIолохъаби ина ва тушманлъиялъе ахир батиларо. Сабру гьабе, ТIинахIажияв! Аллагьасе гIоло сабру гьабе! — ян кIалъана тIаде рачIаразда гъорлъа кIудияб ригьалъул, ворхатав бихьинчи.
— Валлагь, МухIамадгIумар-даци, мун дир тушманасулгун гьудуллъи хIалев ватиялда божун вукIинчIо! — ян абуна хIухьлада хелъарав ва жеги гIодовуссинчIев ТIинахIажияс, жиндие нухкъан цеве вахъунчIчIарасул гъажалдасан досухъги валагьун.
— Аллагьасул хIукму букIун буго нужер росулъа дир умумузул гьобол-рукъги бугел тухумал цоцазе тушбабилъун лъугьине. Диеги я хIалхьи, я рахIат гьечIо, аман гьарун гьав гъаримас къаси нуцIа бухаралдаса нахъе. Нужеда гьоркьоб гьуинлъи тIирщиялъе гIезегIан векерахъдана дун, жакъаги гьедин букIинародаян хьулазда вуго! — ян кьварун, борхараб гьаркьалъ жаваб кьуна МухIамадгIумарица.
— Дуе Аллагьас рес кьун буго кIудияб кириги, гIадамазулги, наслабазулги баркалаги щолеб иш гьабизе.
ЩайтIаналъе нагIанаги кьун, бокьилаан мун нижехъги, жиндирго би дуе хIалал гьабурав гьав гъаримасухъги гIенеккани.
КигIан кIудиябги, захIматабги такъсир Аллагьасе гIоло тIасалъугьун таразе букIунеб кириялъул бицун бажариларо, — ян абуна херав чияс недегьаб гьаракьалъ.
— Эмен цеве гьечIеб мехалъ вищун кIудияв васги, вацги мун вугелъул, дур сабруги, гIакълуги, бахIарчилъиги гIезе ккола гьаб тушманлъиялъе ахир лъезе.
Аллагьасе гIоло! Аллагьасе гIоло! — ян ракI-ракIалъго такрар гьабуна МухIамадгIумарица. Рокъоб лъугьараб сихIкъотIи биххизабуна бидуласул гIодобиччараб, пашманаб гьаракьалъ:
— ТIинахIажияв... ЛъагIелгIанги дие халалъарал сардазги къоязги чанги ургъана дун дихъан борчIараб кIудияб такъсиралда тIад, гьелдаса рекIекъавги вуго... Дур вацас нижер кIудияв чи чIваравлъиги, хадув живгоги нагагьаб балагьалдалъун хваравлъиги дида лъала.
Гьезулги мунагьалъулги хIакъалъулги бутIа диде кколеблъиги бичIчIула. Цоцада гIайибал гIунтIизариялде нилъ машгъуллъани нилъер тухумазда гьоркьоб тушманлъиги, жахIдаги, биял тIеялги лъугIинаро. Гьаб рокъор чанги сардал рорчIана дица МухIамадгIумардацилгун гьаб кьогIаб лъугьа-бахъиналъул бицунаго.
Ццимги чучлъараб, ккараб балагьалъул хIасилги бичIчIизе рекIеда ватараб мехалъ дида бичIчIулеб буго нужер ракIазе бугеб бакIлъиги къварилъиги... Гьаб вахчарулеб гIумруги дида чIалгIана... Аллагьасе гIологи, жакъасеб ГIидалъул къоялъул кIодолъиялъе гIологи, гьал хъахIал мугжузул хIурматалъе гIологи, кIолеб батани дида тIасалъугьа. БатичIони, дир биги рухIги дуе хIалалаб буго, — янги абун гIолохъанчи гьасда цеве къулун гIодобе бетIергун эхетана. Цинги гьес бигьагьабун лъалиниса бахъун жиндирго ханжар тIагъи цебе гьабун ТIинахIажиясухъе бегьана...
Иш гьадинахун свериялдаса рохханиги, ТIинахIажиясул ахираб рагIи кинабдай букIинебан рахIатхун ралагьун хутIун рукIана рукъ цIун рахъун чIчIарал бихьинал. КIиябго квералъ каранде къан гъалараб тIагъурги ккун, гIицIаб бетIерги гIодоб къулун ТIинахIажиясда цеве сихIтун чIчIовухъе гIолохъанчиги вукIана.
...Цеве вахъунчIчIун тушман, квербитIун щолелъуб досул ханжар... ТIинахIа-жияв цо лахIзаталъ щиб-кинан гьабилебали лъаларого хутIун вукIана... — Алагьасе гIоло! Аллагьасе гIоло, бихьинчи! — ян цадахъго гIадин такрар гьабуна гьесул васвасди бихьарал бихьиназ.
— Гьабе, ТIинахIажияв, мунги, дур наслабаги кIудияб хIакъалдаса цIунулеб, ахир Къиямисеб къоялъ кIудияб даражаги щолеб ищ... Аллагьасе гIоло! — ян рагIана херасул загIипаб гьаракь.
«Гьалеха дов дур тушман! Чан сордоги къоги араб дур гьасул бидухъ гIащикъаб? Къазабе рекIелъ ханжар!» — ин цо гIасияб жанисеб гьаракьалъ гьесизавулев вукIана гьав. «Сабру, сабру, сабру! Аллагьасе гIоло, Аллагьасе гIоло», — ян цогидаб кIудияб къуваталъ къанккурав гIадин чIезавунги вукIана.
— Ашгьаду алла иллагьа илляллагь ва ашгьаду анна МухIаммадан расулуллагь! — ин рагIана ТIинахIажиясда сородулеб гьаракьалъ гIодове къулахъе бидулас щурулеб.
Гьелъ бицине бажарулареб цо батIияб асар гьабуна гьасие. Гьасул васвасди лъагIелгIан халатбихьарал бихьиналги рахIатхун ралагьун хутIун рукIана.
— Аллагьасе гIоло! Аллагьасе гIоло, дир вас! — ин абуна МухIамадгIумарица кIиябго квералъ хонжрол тIагъи ккураб ТIинахIажиясул кверги дугъдан ккун. ТIагъи цебе гьабун жиндехун битIараб тушманасул ханжар бигьа гьабун кодобе босана гьас. ЦIахIилаб рокьол гьабураб тIагъиялъул, квергIан гIебаб кIибалаб ханжар тIоцебе бихьулеб гIадин лъикIаланго мехалъ валагьун чIчIана гьав. Цо щибниги квешаб пиша гьасдаса борчIиладаян рахIатхун ралагьун бихьиналги рукIана... Цинги ТIинахIажияс бидуласул бетIералда тIаде кколедухъ гIебеде кIиябго кверги битIун тIагъиялдасаги балалдасаги ккун кIихIи бекана ханжар.
Цо параялъ жинца гьабураб бичIчIичIев гIадин кодор ругел хонжрол кесказухъ валагьана хутIана гьав.
— Дунги дир гIагарлъиги дуда тIаса лъугьана... Аллагьасе гIоло! Амма гIумруялъ нижеда вихьулелъув вукIунге! — ян абуна ТIинахIажияс бекараб хонжрол кIиябго кесекги МухIамадгIалихъе бегьулаго.
— Шукру Аллагьасе! Я Аллагь! Я Аллагь! — ин цадахъго гIадин такрар гьабуна рукъ цIурал бихьиназ.
Бахараб, чIегIераб мегежалъул, кьертIурав гIолохъанчи бихьиназ хехгьабун къватIиве вачун ана...
— Дица гьаб бекараб ханжар туризе ракьулъ букъила. Биччанте нужеда гьоркьоб тушманлъиги турун тIагIине. Дуца, дир вас, Аллагьги гIаламги разияб, кIудияб иш гьабуна. Лъове росулъеги ун лъазабе киназдаго тушманлъиялъе ахир лъураблъи, инсулги вацасулги хабадеги вакке, садакъаги гьабе гьезул рухIал рохизе... БачIунеб рузманалъ дунги вачIина лъове, ин ша Аллагь, жамагIаталда гьаб кинабго бичIчIизабизе, — ян абуна МухIамадгIумарица къватIиве вахъине къачIадулев ТIинахIажиясда. — Гьав гIолохъанчиги умумулълъанго батараб гIадаталда рекъон нижерго росулълъ гIумру гьабун теян росдал жамагIатчагIалда гьарила дица...
...Гьурилъун гIурумухъккун бекерулеб чода тIатIалаго цIцIалал ралел рукIана ТIинахIажияс. ГIор бахунелъулги гьес чу хьадар ине течIо.
БичIчIизе захIматаб чорхол хIал букIана гьесул.
Жакъа жинца гьабураб иш кIвар цIикIкIараб бугеблъиялда божилъи гьабизе яхI бахъулеб букIана гьас. Къумал кулабазул щобикь, кьурул ракьанда бугеб гьабихъе щваравго гьас чу туркIун чIолохъжогун, кваранидехун, гъоркьан-тIаде кIичIардилаго инсул росулъе унеб нухде сверизабуна...
...Гьедин ахир лъуна гьанжезаманалъул бербалагьиялдалъун къимат кьуни расги гуреб жо сабаблъун ккараб лъабго чиясул гIумру къурбанлъараб, гьитIинаб магIарул росулъ ккараб бидулаб тушманлъиялъе.
...Ана сонал... КIиябго тухумалда гьоркьоб дагьдагьккун рекъелги гьуинлъиги бижана. Хадур ригьиналги, гIагарлъиги жубана. Дозул наслабаз гьудуллъиги гьабуна, гIагарлъиги цIунана. Рагъун хадуб гьабураб гьудуллъи гьуинабин кици бугелъулха магIарулазул.
ГIемерал соназ цебе, цо ихдалил къоялъ, жиндирго гьалбаллъунги цоцазе тушбабилъунги кколел тухумазда гьоркьоб рекъел гьабизе бажариги сабабги батарав магIаруласулги, тущманасул кодобе жиндирго ханжар кьезе ва наслабахъе кьечIого тушманлъи лъугIизабизе таваккал гIурав гIолохъанчиясулги, цеве вахъунчIчIарав бидуласул рекIелълъ къазабичIого ханжарги кIихIи бекун, тушманлъиялъе ахир лъезе сабруги бахIарчилъиги гIурасулги рухIал, нусгоялдасаги цIикIкIун сонал аниги, алжаналъур ратагиян гьарилин ккола гьаб къиса цIаларалщиназ... Аллагьасе гIоло...
Сломанный кинжал
В далеком маленьком горном ауле из-за пустякового дела произошло убийство, пролилась кровь и между двумя родами вспыхнула кровная месть. Время и обычаи были таковыми: чуть что хватались за кинжалы, терпения и сдержанности не хватало многим. Высокого роста, крепко сложенного мужчину, заходившего в мечеть на вечернюю молитву, на пороге поджидал убийца и воткнул кинжал в спину. Погибший оказался отцом одного из тех парней, что затеяли в тот день драку. В течение трех суток шла борьба за его жизнь, местные лекари сделали всё, что в их силах, но спасти мужчину не удалось. Уважаемые аксакалы этого и соседних аулов много потрудились, чтобы урегулировать трагический случай и помирить враждующие роды. Сход авторитетных аксакалов решил по издревле принятому обычаю назначить установленную плату за убийство и виновного выслать из аула, однако с высылкой старейшины опоздали: убийца в ту же ночь просто взял и скрылся в неизвестном направлении. У убитого было четверо взрослых сыновей, двое из которых жили в соседнем ауле, откуда родом была их мать.
Древний обычай «кровь за кровь» в горах никто не в силах отменить. Даже во времена Кавказской войны предводителю горцев имаму Шамилю, приложившему немало усилий для искоренения этой жестокой традиции, достичь желаемого результата не удалось. Так случилось и на этот раз: взрослые родственники убитого старались быть сдержанными, но молодежь успокоить не удавалось, тем более четверых сыновей погибшего. Злые языки при любой возможности кололи им глаза упреками и постоянным напоминанием о неизбежности кровной мести. Хотя сыновья и без того были злы и ни на минуту не прекращали поисков убийцы. Но найти его им никак не удавалось уже около года. Из-за неимения в ауле минарета, призывающий к молитве азан* читали, выглянув из окна мечети.
Этим и решил воспользоваться Ибрагим — один из сыновей убитого: в один из осенних дней, отчаявшись найти убийцу, он подкараулил у окна мечети одного из мужчин враждебного тухума** и, как только тот выглянул читать обеденный азан, схватил его за грудки и зарезал, полоснув кинжалом по горлу. По обычаям и подобное было возможным: если не удавалось найти убийцу, то могли отомстить ближайшему родственнику.
И снова аул загудел как потревоженный пчелиный улей. Опять собрался сход уважаемых аксакалов, много пришлось говорить, просить и убеждать обе враждующие стороны. На всё это ушло более трех месяцев. В том году зима в горах выдалась очень снежной, валило и валило каждый день, все тропинки занесло толстым слоем снега. Люди не успевали сбрасывать снег с плоских, утрамбованных катком крыш. В день, когда наступило краткое прояснение погоды, почти все аульчане сначала услышали грохот сошедшей с горы лавины, а позже и увидели, как огромная снежная масса с большой скоростью устремилась с горы и исчезла в ущелье. И тут же по аулу разнесся слух, что под лавину попал Ибрагим. Оказывается, пока решались вопросы примирения, он скрывался на отдаленных хуторах. Звонким голосом аульский глашатай призвал мужчин выйти на поиски, попавшего под лавину. Подобные трагические случаи в этих краях были не редкостью, и на подобные призывы всегда откликались мужчины со всех ближайших аулов. Ибрагима нашли на закате третьего дня и похоронили в могиле, выкопанной в первый же день трагедии, поскольку люди по опыту знали, что надежды найти его живым уже не было никакой. Молодая жена несчастного в одночасье стала вдовой, а еще не родивший ребенок — сиротой.
Самому старшему сыну первой жертвы трагедия Тинагаджи невыносимо больно и тяжело было пережить безвременную смерть отца и младшего брата. Он после женитьбы жил в соседнем ауле, что находился у подножия горы, откуда была родом их мать. Виновным во всех трех смертях молодой мужчина считал убийцу отца, и с ним он в мыслях и снах сотни раз расправлялся самым жестоким способом, хотя и делал вид, что смирился со случившимся. В душе же теплил надежду, что всё-таки найдет убийцу и отомстит. На темно-гнедом коне он часто объезжал окрестные аулы, надеясь разузнать хоть что-то о местонахождении кровника, а если повезет, то и найти его.
И вот однажды наконец-то он получил известие о том, что его кровника несколько раз видели у дома своих кунаков в соседнем ауле. Но было в этом и удивительное совпадение: тот аульский мужчина приходился и им, роду Аличиевых, кунаком. Отчасти такому развитию событий Тинагаджи был рад, так как теперь ему под разными предлогами проще было наведаться к своему кунаку и встретить там кровника.
В день праздника Ураза-байрам именно от того кунака Тинагаджи получил приглашение приехать в гости. Он рано утром оседлал коня и выехал по широкой каменистой дорожке вдоль реки. Его охватило странное волнение, но он старался держать себя в руках и отгонять неприятные мысли. Резвый иноходец нес его быстро, хотя Тинагаджи его в этот раз, как это делал обычно, не гнал. Холодный ветер бил ему в лицо и бросал мокрые капли дождя, это освежало и бодрило путника. Подъехав к дому, Тинагаджи спешился, привязал коня к гвоздю у порога кунака и зашел внутрь. Ни тревоги, ни беспокойства в глазах кунака и нескольких его родственников, что сидели на деревянной тахте, он не заметил. Поздоровались. Их нахождение здесь Тинагаджи связал с празднованием Уразы-байрам. Магомедомар был ровесником его отца, несмотря на почтенный возраст, рослый, с седой бородой, худощавый и подвижный мужчина. Он часто приезжал на белом коне в гости к отцу, и для Тинагаджи эти дни превращались в праздник души — парень безумно любил лошадей, и было вполне естественно, что он с вниманием и любовью ухаживал за жеребцом кунака. И кунака Тинагаджи называл по-простому — дядей.
— Ассалам алейкум, уважаемый дядя Магомедомар и гости! Поздравляю с великим праздником Уразабайрам. Пусть Всевышний примет ваши посты и благие деяния! — бодрым голосом приветствовал всех Тинагаджи.
— Ваалейкум салам, джигит! Ваалекум салам, — повторили мужчины и встали, приветствуя его. — Амин. Пусть Аллах воздаст всем за пост и молитвы наши. Гость снял серую папаху из длинношерстной овчины, расстегнув ремешок, поправил кинжал на поясе горизонтально и сел на стул-трехножку, поданный ему женой хозяина дома.
— Там, в ауле, побывал? — спросил Магомедомар после приветственных слов, направив указательный палец вверх и давая понять, что имеет в виду аул, который находится выше на западном склоне горы и где похоронен его отец. — Вижу, там еще снега... А у нас тут уже чувствуются весенние запахи.
— «При большом снеге в горах зимой и хлеба осенью будет много» любил повторять отец, пусть Аллах простит его грехи. Теперь часто бываю и там, и в других аулах, — молвил печально Тинагаджи, глядя на кунака исподлобья.
— Тинагаджи, сынок, — мягко сказал Магомедомар, положив руку на плечо сидящего рядом гостя. — Всевышний Аллах испытывает человека разными способами: кого большим богатством, кого большой бедой, кого большой удачей и другими многими способами. Но он не нашлет на человека беду, которую тот не в силах претерпеть. Мы не вольны изменить того, что начертано Аллахом. Не подвергай себя тоске и печали... Ты самый старший из братьев и обязан быть примером выдержки и терпения и для них, и для джамаата*** аула. Если вы не успокоитесь, кровная месть будет продолжаться еще долгие годы и унесет много жизней.
— Дядя Магомедомар, закон гор и обычаи кровной мести не я придумал и не мне их остановить. Вы говорите о терпении и выдержке. Где же были эти качества у того, кто всё это начал, когда исподтишка вечером убивал взрослого человека? — хрипло сказал Тинагаджи, глядя прямо в глаза Магомедомара.
— Об этом же я и говорю, — не отводя своего твердого взгляда, вздохнул хозяин. — Вот такой бывает результат, когда даешь волю гневу, а не разуму. Наша религия нас призывает к терпению, выдержке. В священных книгах написано о большом вознаграждении тому, кто простит кровника и согласится на мирное разрешение кровной мести. Мы тогда на сходе джамаата аула уже об этом говорили, и еще повторю: вы уже отомстили за смерть отца, пора бы прекратить всё это. К такому решению пришли все...
— Вах! Дядя Магомедомар, ты, наверно, забыл про моего брата Ибрагима, который погиб под снежной лавиной. В его смерти разве не виноват наш кровник? — резко спросил Тинагаджи, стараясь не терять самообладания.
— Смерть Ибрагима можно было бы отнести к несчастному случаю. Если же ты станешь делать подобные выводы, то кровная месть не прекратится еще долго. Как известно, того, кто освободит раба и простит кровного врага, ждет большое вознаграждение от всевышнего Аллаха, сынок, — вступил в разговор худощавый старик, аккуратно оглаживая седую бороду и внимательно глядя на Тинагаджи.
— По-вашему, выходит, что я теперь должен жить с этим позором, постоянно выслушивая насмешки кровников и людей аула? — сказал тот, поочередно оглядев всех присутствующих.
— Ты лучше, сынок, выслушай мудрых аксакалов, которые столько сделали и постарались привести вас к миру и согласию, чем слушать злые наветы каких-то лицемеров. В наших аулах можно найти множество примеров примирения кровников. Некоторые наши земляки из прежних врагов впоследствии даже родственниками стали, — сказал хозяин дома. — Для них жизнь на этом свете стала ярче и свободнее, и Аллах, конечно же, воздаст им и на том свете.
— Наш совет тебе, молодой человек, быть благоразумным и терпеливым. Передавать из поколения в поколение весь ужас и лишения кровной вражды и жить в вечном ожидании и страхе за свою и жизнь родственников, согласись, далеко не лучший выбор. Как я знаю, ты старший из всех братьев и должен занять место отца в жизни и судьбе семьи. На тебе лежит огромная ответственность, и в случае примирения сторон — благодарность от народа и вознаграждение от Аллаха, — произнес всё тот же старик с седой бородой.
Трое других мужчин крепкого сложения не вступали в разговор и внимательно слушали их. Хозяин дома вышел за дверь. Его супруга принесла поднос с хинкалом и вареным мясом. Тяжелый разговор временно прекратился. Все молча принялись за еду.
Вернувшегося к ним хозяина заметил только старик. Он внимательно всматривался в его лицо, словно пытался прочитать мысли Магомедомара. На какое-то мгновение их взгляды встретились, и старик заметил тревогу в глазах вошедшего.
— Мадинат, принесите нам горячего бульона! — громко крикнул жене хозяин дома. — Он хорошо снимает усталость.
Будто только того и ждала, Мадинат мигом принесла поднос с горячим, еще дымящимся бульоном. Хозяин дома поднялся ей навстречу и, приняв из рук жены тарелки, аккуратно поставил их перед каждым гостем. После трапезы седобородый старик, держа руки перед собой, зачитал молитву и восхваления, и все дружно провели руками по лицу со словом «Амин».
Подойдя быстро и бесшумно, жена хозяина дома убрала скатерть и унесла поднос с пустыми тарелками. Закрытая за нею дверь вдруг, издавая странный и долгий скрип, открылась. Все сидящие на тахте как по команде обернулись. В проеме стоял мужчина средних лет с черной бородой, худым и бледным лицом и молча смотрел в пол перед собой, не смея поднять взгляда. Это был тот самый кровник, которого Тинагаджи безуспешно искал больше года, и в своих мыслях, и во сне сотни раз убивал самым изощренным способом. Тинагаджи сразу его узнал и в первый миг не мог поверить своим глазам. Наступила гробовая тишина, которая продлилась всего лишь пару секунд.
С диким неистовым криком Тинагаджи подпрыгнул с места и, схватившись за кинжал, ринулся вперед... Вместе с ним и почти одновременно все повскакивали со своих сидений и, перехватив его, стали удерживать: кто за пояс, кто за грудки. Хозяин дома обеими руками крепко держал руку Тинагаджи, сжимавшую рукоять кинжала. Появившаяся в дверном проеме жена хозяина на мгновенье оторопела, с ужасом глядя на происходящее, и тут же с криком «Аллах!» выбежала на улицу и стала громко звать на помощь.
— Убью! Зарежу! — медведем ревел обезумевший от охватившего его приступа ненависти Тинагаджи, тщетно пытаясь высвободиться из сильных рук четверых мужчин. — Враг! Ты не должен жить! Я выпущу твои кишки на пол.
Он не находил подходящие для выражения гнева слова, и всё, что вырывалось из глотки было неразборчиво и по-прежнему похоже на рычание разъяренного зверя.
— Тинагаджи! Успокойся, прошу тебя! Выслушай меня! — кричал Магомедомар, всё еще держа его руку и стараясь встретиться с ним взглядом. — Не проливай напрасно кровь! Мы же тебя просили быть сдержанным! Я тебя в священный день Уразы сюда пригласил не для этого! Уважай почетных аксакалов!
— Успокойся, сынок! Успокойся! Сколько можно продолжать кровную вражду! Прошу тебя! — тихим молящим голосом уговаривал седовласый аксакал Тинагаджи.
— Это он всё натворил! Если был повод, нас же четверо братьев, давай с каждым!.. А он пожилого человека убил?! Нет ему прощения! Нет! — кричал Тинагаджи, всё еще стараясь высвободиться из цепких рук мужчин.
— Если вы продолжите обвинять друг друга, вражда и ненависть еще долго будут между вашими тухумами. Прошу тебя, будь благоразумным. Успокойся — ради священного дня Ураз-байрам! — настойчиво увещевал кунака Магомедомар.
Между тем по зову жены хозяина в дом вбежали несколько мужчин. Они встали на пути Тинагаджи и тоже принялись успокаивать его. Однако долго же пришлось им уговаривать и убеждать его, приводя цитаты из священного Корана и ссылаясь на примеры примирения, имевшие место в окрестных аулах. Мужчины усадили его на тахту, горячо говоря о бессмысленности и пагубности продолжения кровопролития.
— Вам, конечно, легко говорить и советовать! Но войдите в мое положение и поймите состояние человека, потерявшего в течение всего одного года отца и брата по вине этого негодяя! — кричал Тинагаджи, злобно тыча пальцем в сторону своего кровника. — Посмотрите на всё это моими глазами, и тогда вы поймете, что я испытываю! Как всё горит в моей душе!
— Тебя, самого старшего из братьев, мы сегодня сюда пригласили с надеждой на примирение, веря в твое благоразумие и выдержку, — промолвил тихим и твердым голосом старик, положа руку на его плечо. — Если ты сегодня сделаешь шаг к примирению, то вражда, которая может отнять еще несколько жизней, прекратится. Мы надеемся, что у тебя хватит силы и мудрости протянуть дружественную руку и положить конец кровной мести.
— Но почему он поднял руку на пожилого человека, имея рядом нас, четверых братьев? Стоило из-за обычной драки юношей на такое идти? — не успокаивался Тинагаджи.
— Прошлое не вернешь. Его проступок мы вовсе не оправдываем. Вспомни, сколько у нас происходит печальных случаев из-за пылкости характеров и высокомерия. Конечно, это устоявшиеся в веках обычаи кровной мести, но есть и случаи примирения. Мы, ради Аллаха, призываем вас держаться примирения и прощения. — сказал один из мужчин, вошедший по зову жены хозяина дома. — Пролив сегодня кровь, ты продолжишь кровную месть, конца которой из-за этого может и не быть. Что это даст и вашему, и ихнему роду?
Кровник всё так же молча стоял у порога, опустив голову и печально глядя в одну точку на полу, словно всё здесь происходящее его не касалось. Мужчины еще долго убеждали Тинагаджи, пока тот наконец-то не пришел в себя и не успокоился.
— От твоего решения и терпения зависит многое, наберись выдержки и мужества и сделай шаг по пути примирения, ради Аллаха, — продолжал убеждать его хозяин дома.
— Дядя Магомедомар, я не ожидал от тебя такого, чтобы ты всё это время прятал от нас кровника, — обиженно укорил Тинагаджи, кинув тяжелый взгляд на хозяина дома через плечо сидящего перед ним крепкого коренастого мужчины с черной бородой.
— А как мне быть, когда между моими кунаками произошла такая беда и пролилась кровь? Я с того дня, как всё это случилось, потерял покой и стараюсь делать всё, что в моих силах, чтобы примирить вас. Я знаю, в наших аулах есть такие роды, которые кровную месть десятки, а то и сотни лет не могут остановить, и это уносит столько жизней молодых горячих мужчин. Это разве хорошо? Поэтому я не хочу, чтобы что-то подобное между моими кунаками произошло, — сказал Магомедомар, по-отечески положа руку на плечо Тинагаджи и глядя ему в глаза, он искал в них спокойствие.
— Тинагаджи, тебе Всевышний Аллах дал шанс совершить достойный поступок, за который ты получишь Его благосклонность и благодарность нашего народа и потомков. Просим тебя быть благоразумным и обдумать всё хорошенько. Человеческая жизнь скоротечна, а мы вместо того, чтобы оставить после себя хороший след и украсить ее, сеем вражду, отравляем ее и передаем из поколения в поколение ненависть и вражду, — мягко сказал седобородый старик. — Ты как старший из братьев, если сегодня сможешь быть благоразумным, настоящее и все будущие поколения будут тебе благодарны... Ради Аллаха! Ради Аллаха. Короткое затишье нарушил тихий и обреченный голос кровника. Он сделал пару шагов к мужчинам и, всё так же не поднимая глаз, сказал:
— Уважаемые аксакалы, я безмерно рад вашему участию в решении тяжелого для нас вопроса и, обращаясь к Тинагаджи, хочу сказать, что я очень сожалею о содеянном мною, и за эти долгие дни и ночи, которые мне казались годами, я много об этом думал и пришел к выводу, что сегодня предстану пред тобою и доверю свою жизнь и судьбу тебе. Я понимаю, что виноват в смерти троих людей, слезы и проклятия многих в мой адрес не прекращаются. Как тут многие говорили, если мы будем обвинять друг друга, — это не кончится никогда и, наоборот, раздует еще больше огонь ненависти и вражды. Поверь, у меня было время всё хладнокровно обдумать и взвесить. Я понимаю твое положение и какое горе ты и твои родные испытываете по моей вине. Мне надоело жить в вечном страхе и тревоге. Мы все смертны... Я внимательно выслушал всех уважаемых аксакалов, доверяю им и надеюсь на твое благоразумие и терпение. Если сможешь, прости меня, ради Всевышнего Аллаха и священного дня Уразы. А если нет, — моя жизнь в твоих руках... Кровник вытащил свой кинжал из ножен и, сделав несколько шагов, подошел к Тинагаджи и, повернув рукояткой вперед, передал ему. Снял с головы косматую папаху и, наклонив бритую голову, молча застыл перед ним. Всех присутствующих охватили беспокойство и тревога. Тинагаджи взял кинжал в руки и стал внимательно осматривать его так, будто он впервые видит это холодное оружие.
— Ради Аллаха прости, Тинагаджи! Ради Аллаха, сынок! — раздался в полной тишине дрожащий голос аксакала.
...В душе Тинагаджи шла борьба двух сил: силы разума и гнева. «Вот он твой враг пред тобою... Этим кинжалом он убил твоего отца... Отомсти ему... Отомсти!» — криком кричала прямо в душу ему лютая ненависть. «Терпение! Терпение... Ради Аллаха! Ради Аллаха», — как стук сердца, слышал он другой внутренний сдерживающий голос.
— Тинагджи, сын моего кунака! Терпение! Терпение! Ради Аллаха! — повторил Магомедомар, подойдя ближе к нему.
— Ашахаду алля илляха илляллах... — услышал Тинагаджи тихий молящий голос кровника.
Это необычно подействовало на него. Продлившаяся несколько секунд пауза всем показалось вечностью.
— Ради Аллаха! Ради Аллаха, сынок! — повторил седовласый старик и положил мягкую руку на плечо Тинагаджи.
Молодой мужчина тяжело вздохнул и печально посмотрел на окружающих. Он прочитал в их глазах надежду и тревогу. Снова посмотрел на кинжал, перевернул его несколько раз в руках, словно оценивал его качество и, вытянув вперед обе руки, одним движением разломил его пополам над головой кровника. Повернувшись, передал оба куска стоящему рядом Магомедомару.
— Я и мой род прощаем тебя ради Аллаха. Но в аул ты не вернешься больше никогда! — произнес Тинагаджи твердым голосом.
— Слава Аллаху! Слава Аллаху! — повторили окружающие в один голос.
Побледневшего и дрожащего от волнения бывшего кровника быстро увели из дома... Радостные возгласы и хвалебные слова в адрес Тинагаджи звучали со всех сторон. Он сел на тахту, обхватил голову руками и долго молча смотрел перед собой.
— Я этот сломанный кинжал захороню в земле, пусть он сгинет, как и вражда между вами. Ты совершил большой подвиг. Будущие поколения вечно благодарны будут тебе. Всевышний Аллах воздаст тебе за твой благоразумный поступок... В следующую пятницу я поеду к ним в аул и всем объясню, что здесь случилось, — сказал Магомедомар, заворачивая в лоскут материи половинки кинжала. — По принятому адату**** я попрошу старейшин нашего аула разрешить кровнику жить здесь, у нас... Слава Аллаху, что всё так завершилось.
...Тинагаджи мчался по каменистой дороге вдоль речки и гнал своего коня, не сдерживая его даже на переправе среди быстрого течения и волн. Необъяснимое волнение переполняло его мятущуюся душу. Он старался не думать о случившемся. Как только доехал до хуторов местности Кумал, резко одернув поводья, повернул коня направо, вверх на тропинку, ведущую в отцовский аул. Ему до боли в сердце вдруг захотелось проведать и могилы отца и брата.
Вот так завершилась кровавая история, произошедшая в маленьком горном ауле, начавшаяся, если оценить по сегодняшним меркам, ни с чего и унесшая жизни троих мужчин.
Прошли годы, отношения между двумя враждовавшими родами улучшились. Их потомки подружились, позже возникли и семейно-родственные отношения, благодаря бракам между представителями обоих родов. Мудрая горская пословица «крепкая дружба начинается после хорошей драки» в очередной раз подтвердилась.
Мы должны быть благодарны таким мудрым людям, как Магомедомар и его друзья аксакалы, сумевшим много лет назад погасить огонь вражды и кровной мести между двумя родами, мужчине, который горько раскаиваясь и сожалея о содеянном, смог отдать свой кинжал врагу и предстать перед ним безбоязненно на суд, а также и тому, кто нашел в себе силы обуздать свой гнев и, перешагнув через барьер вековых адатов, разломив кинжал пополам, простил кровного врага, тем самым положил конец кровной мести и вражде... Ради Аллаха...
* Азан — призыв к всеобщей молитве.
** Тухум — объединение малых семей, связанных происхождением от общих предков.
*** Джамаат — общество, коллектив, община, объединение группы мусульман.
**** Адат (араб.) — обычаи, пережиточные нормы доисламских правовых комплексов, а также реалии правовой жизни, не отраженные в шариате.
