Таңма
— Мени шын билип ап көр, чашпай, амыдырал сээң бодуң билип чорууруң ышкаш эвес, көңгүс өске чүве- дир ийин. Ол херек кырында кандыг дээрзин сеңээ ам тайылбырлавас мен — сен ону дөмей-ле билип шыдавас сен, а бир эвес билзиңзе-даа, черле аңаа бүзүревес сен. Ындыг аа? Оон кедерезе, мени анаа, ындыг-бир арга-биле агартынарын кызып турары ол-дур деп бодай бээр сен. Ол, ол, диведим бе. А мен чүү дээш агартынар ужурлуг мен, меңээ чугаалап көрем, чүнү үүлгедип каан кижи мен? Өске шупту улус ышкаш чурттап чоруур кижи-дир мен...
— ...
— Адыр, адыр, өршээп көр, чуртталгазында чүү- даа кылбааны дээш кижини канчап буруудадып болур чүвел? Кижи бүрүзүнге-ле бербээн чүве ышкажыл...
— ...
— А ол даңгырактар, күзелдер дээш оон-даа өске чүүлдер маңаа кандыг хамаанныг чүвел? Ол бүгү — оюн ышкажыл, анаа-ла чашкы үениң оюну аан. Оон аңгыда, амгы үеде сээң ол «даңгырак», «чырык күзел» дээн чижектиг сөстериңни безин кым-даа чугаалавас апарган-дыр ийин. Уттундурган. Ынчангаш мээң таныш-көрүжүмнүң кайы-бирээзи мени кажан шагда мындыг сөстер ажыглап, чугаалажып чораан деп билип каар болза, мээң арнымче дорт көрүп алгаш, са-ла каттырар азы ону ээлчеглиг, ам артында каңдайзымаар оюн-баштак деп бодаар боор оң...
— ...
— Ийе, шын, ынчалза-даа бичии чорааш, чүнү-даа күзеп чордум ыйнаан... Кижи бүрүзү чажында бир-ле чүвени күзеп, кижи бүрүзү бодунга кандыг-ла-бир даңгыракты берип чоруур болгай. Ол ышкаш колдуунда кым-даа ол бүгүнү бодунуң иштинге кадагалап арттырып ап шыдавас-ла болгай. Ол бүгү чаа чүүл эвес ышкажыл. Анаа черле амыдырал ынчаан тургустунган чүве- дир ийин. Сээң биле мээң бо чугаавыс база-ла бичии-даа онзагай эвес, көңгүс анаа чүве-дир ийин. Ийе. Кижи бүрүзү мону, мындыг чугааны, эртип чоруур болгай.
— ...
— Ол-ла болгай сен, катап база-ла... Көрүжүң-биле мени ынча дыка чемелевейн көрем...
— ...
— Чүнү? Угааның черле орта бе сээң? Кандыг өлүрүүшкүн? Орталанып көр! Кандыг өскерлиишкин, кандыг сактыышкын? Мен кажан-даа, кымны-даа өлүрбээн мен, кымга-даа өскерилбээн, кымны-даа сатпаан мен, сен ону кончуг эки билир сен. Чүү ындыг үен-даян сөстер чулчуруп турарың ол?
— ...
— Сеңээ черле канчап өскерлип, канчап сени садып шыдаар кижи мен? Өлүрер хамаанчок. Сен дээрге мен ышкажыл сен. Мээң бодум аан, чүгле чажымда. Сен мээң сактыышкыным ышкажыл сен, анаа чүгле мээң угаанымда хөлеге аан. Күзезимзе, хая көрнү бээр мен азы кандыг-ла-бир өске кижини сактып эгелээр мен, оон ол-ла — сен чиде бээр сен...
Мону чугаалавышаан, бо, мурнумда турар муңгак болгаш бодамчалыг карактарлыг оолдан дүрген-не хая көрнү бердим. Чүге дээрге, чемелээшкинден аңгыда, ооң карактарының ханызында меңээ чүден берге артык чүүл — мени кээргээн, мээң човулаңымны кады чүктексээн сеткил, кудук дүвүнде чоостар дег, чаштынып тур. Үр болбаанда, дедир көрнүп кээримге, ол шынап-ла, мээң бодааным дег, чиде берген болду. Хей-көстүүшкүн чиде берген... Ынчалза-даа коргуушкунга дөмей бир-ле чүве чүрээмни чыыра тудуп алды. «Бо черле чүү болуп турар чүвел? Мен бодумнуң сактыышкыннарым дээш харыылаар ужурлуг кижи мен бе?» — дээн хевирлиг, орта билдинмес сөстер аксым иштинге сыңмарлашпышаан, чаа-ла чугаалаттынып эгелеп чорда... о, Бурган, канчап бардым, чүү болду?! Мээң арным бир-ле коргунчуг, чииртими кончуг шырайлыг кылдыр чыырлып, херлип эгеледи... а мен ону соксадып шыдавас-тыр мен. О, коргунчуун, коргунчуун! Угааным сээдеңнеп эгелээри ол боор оң. Мээң дыргактарым, албыстаан чүве дег, арнымче кадалып киргеш, кежимни чара тыртар дээш оралдажып эгеледи... Ынчалза-даа түңнел чок — арнымның шыңганнарын-даа, кежин-даа шимчей албас кылдыр кадыдыр каңнапкан-даа дег... бодаарга-ла, ол ам арын эвес, а кылымал дүрзү-маска апарган дег... Дуңмазы Авельди өлүрүп каан Каинниң арнын азы аар кем-херек үүлгеткен улустуң хавактарын болгаш чаактарын демдектеп каан таңма дег... Эй, кым-даа болза, дузалажып көрүңерем! Авай, авайым, коргунчуун, мени шуглап ап көр, мени шуглап ап көр, авай!
Кым-даа... кым-даа мээң кыйгымга харыы бербейн тур...
Печать
— ...Пойми меня правильно, малыш, пойми, что жизнь совсем не такая штука, какой ты ее себе представляешь. Я сейчас не буду рассказывать тебе о том, какая она на самом деле — ты все равно не поймешь, а если даже и поймешь, то ни за что не поверишь. Ведь так? Да еще посчитаешь, что я просто пытаюсь таким образом оправдать себя. Ну вот. А мне не в чем оправдываться, ну что я такого совершил, скажи мне, пожалуйста? Я живу, как все... — ...
— Но, помилуй, да как же можно винить человека за то, что он ничего в жизни не совершил? Ведь не каждому это дано...
— ...
— А причем тут какие-то клятвы, мечты и все такое прочее? Все это — детская игра, не больше. К тому же сейчас и слов-то таких никто не говорит. И если узнает кто-то из моих знакомых, что я когда-то изъяснялся такими выражениями, то прямо в лицо в лицо мне рассмеется или же воспримет мои слова за очередную и, притом, неудачную шутку.
— ...
— Да, но мало ли о чем я мечтал в детстве... Каждый о чем-то мечтает в детстве, каждый дает себе какие-то обещания. И почти никому не удается сохранить в себе все это. Ведь это так не ново. Просто жизнь так устроена. И вот этот наш с тобой разговор тоже, в общем-то, вполне обычная вещь. Да. И каждый через это проходит.
— Ну вот опять... Ну не смотри ты на меня с таким укором...
— ...
— Что?! Да в своем ли ты уме? Какое убийство? Опомнись! Какое предательство? Ты сам прекрасно знаешь, что никогда никого я не убивал и не предавал. Что за вздор ты несешь?
— ...
— Да как же я могу тебя предать, тем более убить? Ведь ты — это я, только в детстве. Ведь ты — только мое воспоминание, всего лишь тень в моей памяти. Вот захочу и отвернусь или вспомню кого-нибудь другого и всё — тебя не будет, ты исчезнешь...
С этими словами я отворачиваюсь от этого мальчика с такими задумчивыми и грустными глазами. Ведь вместе с укором в глубине его глаз, как монетки на дне колодца, таятся совершенно невыносимые для меня жалость и сострадание. Через минуту я снова поворачиваюсь и его, конечно же, нет. Видение исчезло...
Но какое-то чувство, похожее на страх, сжимает мое сердце. «Да что же это такое? Разве я отвечаю за свои воспоминания?» — начинаю я невнятно бормотать что-то в этом роде, но... в этот миг... о, Господи, что со мной?.. В какую-то омерзительную гримасу начинает стягиваться мое лицо,.. и я ничего не могу поделать. О, ужас, ужас! Наверно, я схожу с ума! Мои ногти бешено вонзаются мне в лицо и пытаются разодрать кожу... Но бесполезно — и кожу, и мышцы лица словно сковало чем-то... словно это не лицо вовсе, а посмертная маска... Эй, кто-нибудь! Мама, мамочка, страшно мне, спрячь меня, укрой меня, мама!
И никто не отзывается на мой крик...
