Девочка из племени перепелки

Автор:
Валентина Мишанина
Перевод:
Валентина Мишанина

Девочка из племени перепелки

Пьеса

 

Действующие лица:

АНЮ, девочка лет десяти

МАТЬ

ОТЕЦ

АННА ВАННА

АНТОН и ЛЕНА, соседские дети

ЦЮРБУРЯ, в мокшанском фольклоре мифологическое существо в образе женщины, олицетворяющее бурю

ДЕРЕВЦЕ

 

ДЕЙСТВИЕ I

Просторная деревенская изба. В левом углу стоит елка без игрушек. В правом — старинный огромный резной шкаф с двумя дверцами, которые при открывании издают своеобразный певучий скрип. Шкаф этот особенный, в нем живут сказка и все те фантазии, что рождаются в голове девочки. На этой же стороне дверь, ведущая наружу, она выкрашена в темный цвет, по обеим сторонам двери реальная жизнь. На левой стороне деревянная кровать. Посреди избы большой стол, два стула и две табуретки. На полу постелена домотканая дорожка.

 

Картина 1

Входит Аню, оживленная, радостная. Она на ходу сбрасывает с себя верхнюю одежду, кидает портфель на стул, мурлычет веселую мелодию, кружится в танце. В этот момент заходит мать, останавливается в дверях, молча наблюдает за дочерью, затем начинает раздеваться. Аню не замечает ее.

МАТЬ (проходит к столу, строго). Аню...

АНЮ (резко поворачивается, хлопает глазами). А-а, это ты, мама... вернулась...

МАТЬ. Вернулась. А ты почему дома?

АНЮ (на лице растерянная улыбка). Ну-у... а-а... м-м...

МАТЬ (не сводя с нее глаз). Му-у... бэ-э, а дальше что?.. По пути встретилась твоя учительница, говорит, ты отпросилась с уроков... Опять солгала.

АНЮ (широко раскрыв глаза). Как cолгала?

МАТЬ. Отпросилась, сказала, что отец возвращается.

АНЮ (губы вздрагивают). Я не лгала. Это ты так сказала.

МАТЬ (удивленно). Я так сказала! Когда?

АНЮ. Ты, в прошлом году. Я спросила тебя, когда вернется отец? Ты сказала: на будущий год в это же время... после того как выпадет большой снег... Вот пришел этот день, двадцать пятое декабря. И снега выпало много.

МАТЬ (растерянно). М-м... не помню.

АНЮ. Как не помнишь?! Я ждала этот день... я жду...

МАТЬ (лицо темнеет, устало махнув рукой). Ну, ну, припоминаю... Я это сказала просто так, чтобы ты отстала от меня. А то заладила одно и то же: «Когда отец вернется? Когда вернется?..» Большая уже, сама должна все понимать.

АНЮ (глотает комок в горле). У меня ведь есть отец, как же...

МАТЬ (отмахивается). Хорошо, хорошо, есть. Но ты не забывай, у тебя есть еще мама, кормилица, которая всегда рядом с тобой... и ей скоро опять бежать на ферму... (Подходит к дочери, проводит рукой по ее голове, голос теплеет.) А ты снова заладила свою песню, и невдомек, как проголодалась твоя мама.

Мать накрывает на стол. Девочке наливает суп в тарелку, а сама ест прямо из кастрюли. Аню, насупившись, садится за стол.

Ешь, ешь.

АНЮ (откусывает кусочек хлеба, водит ложкой по тарелке). Я ем.

МАТЬ. Обиделась. А обижаться и не за что. Учительница сказала, мол, уж больно горазда ты на выдумки. Говорит, в голове у тебя эта... какая-то фан... фантазия проживает. Дескать, это хорошо, помогает в учебе. Но... временами чересчур, прет через край. (Водит рукой у виска.) Анна Ванна просила поговорить с тобой.

АНЮ (поднимает глаза). О чем?

МАТЬ (поперхнувшись, кашляет). Ну… про эту самую... фантазию, которой много... Ведь вот что, дочь, раз она прет через край, кабы мозги вместе с нею не вытекли. Следить надо.

АНЮ. Мам, не понимаю, что ты говоришь.

МАТЬ (отодвигает от себя кастрюлю). Погодь, это серьезно. Со слов учительницы выходит, что эта фантазия и ложь — сродни.

АНЮ (опускает глаза). И совсем не сродни.

МАТЬ. Анна Ванна рассказала, что ты сказку сочинила. Хвалила твою сказку, как уж хвалила, слов нет. Все, дескать, там складно, все хорошо. Но зачем ты всем объявила, что эту сказку сочинил Пушкин?

АНЮ (прячет глаза). Сказала бы сама, все равно никто бы не поверил... да еще скалиться бы стали.

МАТЬ. А теперь тебя называют внучкой Пушкина...

АНЮ (шмыгает носом). Называют. И пусть... Он ведь и вправду во сне ко мне приходил.

МАТЬ (выпучив глаза). Кто?

АНЮ. Пушкин.

МАТЬ (ложка падает из рук). Дочь, ты что?.. ты того, смотри, чтоб ум за разум не заходил.

АНЮ (оживленно). Послушай, мам. Помнишь, ты однажды вечером на работе задержалась. Я ждала, ждала тебя и уснула. Уснула и вижу сон, будто он заходит к нам и говорит мне: «Ты хорошая девочка... хочешь, я тебе сказку расскажу?» Глаза у него большие, светлые и печальные, как у отца. Я ему говорю: «Расскажи, я люблю сказки». Он взял меня за руку и повел меня к синему морю. Там мы сели в красивую лодку, ладьей называется… Ветер погнал лодку по волнам. И он рассказал мне сказку. А на второй день я сама сочинила сказку.

МАТЬ (взгляд настороженный, переводит дыхание). Знаешь что, Аню... в следующий раз никуда не ходи ни с Пушкиным, ни с Пушкинихой... Сиди дома. Договорились? Дома тепло, хорошо.

АНЮ (кивает головой, хочет что-то сказать). Мам...

МАТЬ (встает с места, быстро начинает убирать со стола). Теперь далеко ходить вообще нельзя. Видишь, по телевизору показывают, в газетах пишут: каждый день дети пропадают. С незнакомым человеком никуда не ходи, даже не заговаривай. Пройди мимо, и все. Да я не о том… с мозгами осторожно… не забивай дурью.

АНЮ. Мама, да это ведь Пушкин! Он жил в девятнадцатом веке!

МАТЬ. Жил, вот пусть и живет в своем веке, не трогай мужика!.. Обуздай свою фантазию, хватит!.. Видишь, и мои мозги запутала. А у меня дел невпроворот, бежать надо. (Завязывает на голове платок, надевает фуфайку, шагнула было к двери, но останавливается.) Чуть не забыла. Сегодня, наверное, задержусь. В конторе обещали зарплату выдать. (Улыбается). Доченька, слышишь, что я сказала?

АНЮ (грустно бормочет). Слышу, зарплату выдадут.

МАТЬ. Что тебе купить? Шоколадку, конфет или еще что-нибудь?

АНЮ (по-взрослому). И много тебе выдадут?

МАТЬ (шутливо). Воз да маленькую тележку... Хоть за один месяц полностью выдали бы.

АНЮ (тихо). Хорошо. Тогда купи бабушке дров. Она в день только по пять поленьев топит. В избе всегда холодно. Если бы по десять поленьев топила бы, все потеплее стало бы, окна растаяли бы... (Пауза.) Намедни один козел продавал дрова, за машину просил аж пять тысяч. Откуда у бабушки такие деньги. Одну машину купила... на вторую машину, вишь, тонка кишка…

МАТЬ. Ну и слова подбираешь, кто тебя учит... «Козёл»...

АНЮ. Мам, а ты как думаешь: хорошими словами хорошие люди разговаривают, а плохими — плохие?

МАТЬ. Как ты думаешь, я плохая или хорошая?

АНЮ (удивленно). Ты?

МАТЬ. Я.

АНЮ. Ты лучше всех на свете.

МАТЬ. И я бываю очень плохой. Со зла говорю очень плохие слова. И не могу сдержать гнев. Никак не могу обуздать себя... Но бабушке твоей не могу дров купить не оттого, что я плохая. Просто у меня не хватит денег... хорошо бы, чтоб хватило их тебе на одежду. (Вздыхает.) Ну, пошла я. Учи уроки. (Выходит.)

 

Картина 2

Аню сидит за столом, подперев рукой подбородок, о чем-то думает. Неожиданно вспрыгивает, достает несколько стеклянных елочных игрушек, вешает на елку. Затем берет со стола ложку, тихонько бьет по ним, слышен звон. Аню двигает табуретку, достает со шкафа портрет отца. Она улыбается, покачивает головой.

АНЮ (громко). Я же говорила, что ты сегодня приедешь. А мне никто не верит, даже мама. Когда отпрашивалась у Анны Ванны, и она глаза выпучила. А я так и сказала ей: отец приезжает, надо встретить. Анна Ванна смотрит на меня, сверлит глазами, видно, что не верит, а все равно отпустила. Сегодня пожалела меня. А завтра снова будет смотреть мне в глаза и назовет лгуньей. Но я выдержу ее взгляд, даже не мигну. Но если не выдержу и покраснею, тогда пропала. (Машет рукой.) Будь что будет! Завтра будет только завтра, а сегодня — это сегодня! (Портрету.) Ну что, иди, оживи! (Ставит портрет на шкаф, на самое видное место. Отходит и через некоторое время снова подходит к шкафу, стучит по дверце.) Ну, скоро там?

Неожиданно дверцы шкафа открываются и оттуда появляется отец — высокий, статный, празднично одетый, со счастливой улыбкой на лице. Девочка делает шаг назад, а затем с разгона кидается ему на шею. Отец поднимает ее и кружит над головой. Аню весело смеется.

АНЮ. Ну хватит, хватит! Я же не маленькая!

ОТЕЦ. Большая-пребольшая! Не бабочка цветная, а птичка полевая! Раскрой, раскрой крылья. Полети! (Он снова поднимает ее на вытянутых руках, девочка размахивает руками, словно крыльями. Потом отец ставит ее на стул.) Птичка эта Анюта, умная головка, ручки — лучины, глаза перепелины...

АНЮ (подхватывает знакомые слова). Вся она в отца, и брови, и глаза... Отцова вся, из племени полевой птицы, из бойкой перепелиной семьи; зерна в землю сеет, зерна собирает, зерна собирает, песню напевает...

ОТЕЦ (прижимает ее к груди). Все-то ты помнишь... И моего прадеда называли Перепел. И ты маленькая перепелка с василькового поля.

АНЮ (с готовностью подхватывает)

Перепелка полевая
Пела песню из двух слов:
Пили-ели, ели-пили
Мед из синих васильков.

ОТЕЦ

Перепелка полевая
Пирог вкусный испекла,
Меня в гости пригласила,
Угощала до утра.

АНЮ. Перепелка взлетела на елку! (Прячется за елкой.)

 

Картина 3

Из-за елки сначала показывается Аню, она прижимает палец к губам: «Тс-с!» На цыпочках идет к шкафу.

АНЮ. Ага, ты слышишь? (Слышится стук из шкафа.)

ОТЕЦ (растерянно). Кто это?

АНЮ (загадочно водит глазами). Кто-то к нам в гости идет. Встретим. (Бежит к шкафу и настежь открывает дверцы. Из шкафа выходит Анна Ванна. Девочка удивленно хлопает в ладоши.) О-о, кто к нам пришел! Сама Анна Ванна пожаловала!.. А я так и знала, что вы придете. Пусть, думаю, явится, своими глазами увидит: отец вправду приехал. (Смотрит на гостью, потом переводит взгляд на отца.) Вы ведь знаете друг друга, знакомы. Никак вместе учились, в один класс ходили?

АННА ВАННА (поправляет очки, разглядывает мужчину). Действительно, мы в одном классе учились.

Анна Ванна и отец пожимают друг другу руки.

ОТЕЦ (улыбаясь). Мы одно время даже за одной партой сидели.

АНЮ (радостно). Дружили?

ОТЕЦ (морщит нос). Хм... Нельзя сказать, что дружили... У этой девочки зимой снега не выпросишь... да к тому же неженка...

АННА ВАННА (вспыхивает). Я такая?!

ОТЕЦ. Кто же? Ты. Забыла, как из-за тебя мою мать в школу вызывали? Из-за тебя меня отстегали ремнем.

АННА ВАННА. Из-за меня?!

ОТЕЦ. Из-за кого же? Ты же сказала, будто я твою авторучку стырил. Ручка такая — чернилами заправлялась.

АННА ВАННА. Ты и вправду крал мою авторучку. Эту ручку брат мне из армии присылал, с золоченым пером... А ты украл и сломал.

ОТЕЦ. Я взял поглядеть, нутро отвинтил, а в середке тоненькая трубочка раз — и сломалась. Я обратно сунул авторучку в твою парту. А у тебя язык — жало...

АННА ВАННА (дергается с места, очки падают на пол). Это у меня язык — жало?!

ОТЕЦ. У кого же, у тебя, у тебя.

Аню тотчас поднимает с пола очки, надевает на нос, выражение ее лица меняется, она взрослеет, изображает из себя учительницу.

АНЮ (поворачивается к зрителю). А давайте поглядим, как это было на самом деле. (Снова к своим героям.) Вы что, друзья мои, расшумелись? А ну садитесь по своим местам, руки на парту, рты закройте, ушки на макушку, слушайте внимательно.

Анна Ванна и отец садятся рядышком, руки кладут на стол. Анна Ванна поднимает руку.

АННА ВАННА. Анна Петровна, Марин мою авторучку украл.

АНЮ. Марин, зачем украл у Учкиной ручку? Хватит, наигрался и верни.

ОТЕЦ (поднимается, показывает пустые руки). У меня нет никакой авторучки.

АННА ВАННА. Но ведь она была у тебя.

ОТЕЦ (опускает голову). Ну того... я только посмотрел, а потом в глаза не видел. Может, сама сунула в парту и забыла...

АННА ВАННА (роется в столе, находит авторучку, в ее руках авторучка разваливается на две части. Плачет). А-а-а, поглядите, что он наделал, разломал пополам!

Аню идет к Анне Ванне, гладит ее по голове.

АНЮ. Не плачь. Из-за этого не стоит слезы лить. А тебе, Марин, придется склеить ручку или купить новую.

ОТЕЦ (бормочет себе под нос). А у нас в магазине такие авторучки не продаются... Это ее брат с другого конца земли прислал.

АНЮ. Вот и ты пойдешь на другой край земли. Привезешь Анне ручку.

ОТЕЦ. Так ее брат там служит, вот когда вырасту, может, и я там буду служить, тогда уж...

АНЮ (строго). Сразу видно, далеко ты пойдешь, Марин. Садись и пиши в тетрадь. (Проходит мимо стола.) «Красть нехорошо, воровать нельзя. Я впредь никогда не буду брать чужое. Взять чужое — это значит испачкать и руки, и душу». Написал, Марин? Ты все понял?

ОТЕЦ. Понял, Анна Петровна. Больше не буду.

АННА ВАННА (обиженно). И всё?

ОТЕЦ. А что еще? Ты хочешь, чтобы меня в тюрьму посадили за твою ручку?

АННА ВАННА. Он ведь не только мою ручку украл, он еще бабки Васютиной кошке усы спалил, и та перестала ловить мышей.

АНЮ (смотрит поверх очков). Да-а, Марин, дожил… Придется дать тебе еще одно задание. Дома, кроме уроков, будешь учиться ловить мышей. Выловишь у бабки Васюты всех мышей.

АННА ВАННА (вспрыгивает с места). А еще Марин вчера...

АНЮ (перебивает). Садись на место, Учкина. Тебе тоже дам важное задание. Из Марина надо сделать хорошего человека, надо поставить его на правильный путь. Ты должна помочь ему в этом. Возьмешь над ним шефство.

АННА ВАННА. Нет, нет, я над ним ничего не возьму... и шефство тоже.

АНЮ. Почему?

АННА ВАННА. Я... я его ненавижу.

ОТЕЦ (с места). Анна Петровна, Учкина врет. Она даже любит меня, ну не очень, ну вот настолечко любит, это точно. (Показывает кончик пальца.)

АННА ВАННА (вспыхивает). Люблю?! Я? Тебя?!

ОТЕЦ (прячет улыбку). Ну да, меня. Помнишь, однажды я болел, а ты проведать меня приходила. Целую горсть конфет принесла и два раза погладила мою руку.

АННА ВАННА (растерянно). Да это... я, уходя, пожала тебе руку...

ОТЕЦ. А я об этом и говорю, принесла горсть конфет и два раза погладила... пожала мою руку...

Анна Ванна сердито встает с места, не зная, как вести себя дальше.

АНЮ. Садись на место, Учкина. Эка, докудова дошли! До любви! А мама моя... эта... Сараскина где тогда была?

ОТЕЦ (шмыгает носом). Са-рас-кина! У Сараскиной тогда еще сопли под носом не высыхали. Она на два года младше нас. Поняла?

АННА ВАННА (ехидно). Зато когда сопли высохли, сразу губы начала красить.

ОТЕЦ. Она ведь артисткой была. Помнишь, как она пела.

АННА ВАННА. Помню, как не помнить. Учиться толку не было, а петь — рта не закрывала.

ОТЕЦ (задумчиво). Помню, на районной олимпиаде она заняла первое место. Спела песню «Где ты, русокосая?». Стоит на сцене, как букетик из нескольких колосков ржи... и длинные косы ржаного цвета... а глаза васильковые. Всем очень понравилась. И я тогда обратил на нее внимание. Понравилась очень…

Издалека слышна песня: «Косат, косат, акша сёрал, косат...» («Где ты, русокосая, где, где ты?..») Песня все приближается и приближается. Отец и Анна Ванна шевелят губами, повторяя слова, они полностью ушли в мир детства.

Где ты, русокосая, где, где ты?

Раздается стук в дверь. Отец и Анна Ванна продолжают покачиваться в такт песне и шевелить губами. Аню, услышав стук, встрепенулась, смотрит на темную дверь. Спохватывается, подбегает к отцу и Анне Ванне, хватает их за рукава и быстро заталкивает в шкаф, за ними исчезает и сама, изнутри закрывает дверцы. Стук прекращается, открывается входная дверь и входит Анна Ванна, в пальто, в зимней шапке.

АННА ВАННА (оглядывается). Дома кто есть? (Проходит, становится посреди избы. Взгляд ее останавливается на Анином пальто, сапогах. Она вздыхает, укоризненно качает головой.) Я так и думала, что врёт... А тут еще спряталась... (Заглядывает под стол, под кровать… затем, немного постояв, уходит.)

Открывается дверца шкафа, показывается голова Аню, она смотрит по сторонам. Убедившись, что в избе пусто, выходит, подбегает к окну, смотрит. То, что она видит за окном, успокаивает ее, Аню переводит дыхание. На лице страх и растерянность. Она еще не до конца вернулась в реальный мир. Снова подходит к шкафу.

АНЮ (тихо зовет). Пап! (Тишина. Открывает дверцы, зовет.) Пап! (Снова тишина. Закрывает дверцы. Садится за стол. Мурлычет под разные мелодии одно и то же.) Где ты, где ты, тятенька, где же ты застрял?.. Куда ж ты потерялся… Зачем же ты исчез… Знаешь, ведь ты знаешь, что тебя я жду… (Заговаривает сердито.) Ну где же ты, бродяжничаешь?

Дверцы шкафа со скрипом открываются, появляется отец. Виновато улыбаясь, разводит руками.

ОТЕЦ. Задержался. Проводил Анну Ванну.

АНЮ. Да ну ее... Пап, я так соскучилась по тебе. Ты так надолго пропадал…

ОТЕЦ. Я тоже соскучился по тебе, девочка моя. Если бы ты знала, как я тосковал по тебе... Бывало, настанет час, такая тоска нападет на меня, готов к тебе на крыльях полететь. И тогда приходила ты ко мне во сне. И мы с тобой играли, веселились, как только могли!

АНЮ (радостно кидается на шею отца.) Пап, и я ведь тебя во сне вижу! И мы с тобой играем, веселимся!

ОТЕЦ. Иногда даже мы вместе летаем!

АНЮ. Как птицы летаем! (Садятся рядышком.) Я так ждала этого дня.

ОТЕЦ. Я тоже очень ждал.

АНЮ. Ночью я проснулась, а звезды еще на небе. А потом не то во сне, не то наяву вижу: будто все звезды стали снежинками падать на землю. Тропинка заблестела. И будто ты идешь ко мне по этой звездной тропинке…

ОТЕЦ. Как красиво ты сказала: я иду к тебе по звездной тропинке!

АНЮ. Пап, а вправду, на чем ты приехал?

ОТЕЦ (верхом садится на стул). Сначала на поезде мчался (подпрыгивает вместе со стулом): чах-чах-чах, чах-чах-чах!.. Потом плыл на корабле...

АНЮ (весело хлопает в ладоши). По морю! На корабле! Как мне хочется плыть по синему-синему морю на корабле!

ОТЕЦ. Это нетрудно сделать. Что нам стоит, раскинем паруса и поплывем по ветру.

АНЮ. И я думаю, это совсем нетрудно. Нам только не хватает моря и корабля.

ОТЕЦ. Сегодня день особенный, что пожелаешь, то сбудется.

АНЮ. Правда?

ОТЕЦ. Давай попробуем.

Отец и дочь смотрят друг на друга. Тишина.

 

ДЕЙСТВИЕ II

Картина 1

Аню и отец выходят из шкафа. Молча берутся за дело. Отец переворачивает стол, впереди ставит стул. Аню снимает с кровати покрывало и накидывает на перевернутый стол. Берет кочергу, привязывает на ее конец вышитое полотенце, прикрепляет кочергу посредине. Действительно, получается что-то похожее на лодку с парусом. Кочерга не держится, падает.

АНЮ. Пап, закрепи парус.

Дает ему закрепить кочергу. Тот привязывает кочергу к ножке стола. Оба довольные друг другом, улыбаются.

ОТЕЦ. Ну что, поплывем по ветру?

АНЮ. Поплыли!

Первым садится в лодку отец, затем Аню. Счастьем светятся их лица. Слышится шум моря, крики чаек, лодка покачивается — плывут.

ОТЕЦ. Вокруг нас бесконечная вода. А мы с тобой вдвоем в этом бескрайнем мире. (Поет.)

Моя лодочка — утка прыткая,
По бескрайнему морю синему
Проплывай легко глуби с мелями,
Через край воды не зачёрпывай.
Красно солнышко на закате дня
Нам приветливо улыбается,
Лучи-волосы чешет гребнями.
Гладь волнистая неподатлива,
Моя девочка в волнах плещется![*]

А ну-ка, окунись! (Шутя, хватает Аню и окунает в воображаемую воду.)

АНЮ (визжит). Ай-яй, вода холодная!

Отец возвращает ее в лодку, вытирает концом покрывала, обнимает. Так, обнявшись, они и застывают. Звучит тихая безмятежная музыка. У края лодки показывается из воды серебряная рыбка. Девочка начинает играть с ней. Рыбка исчезает. Спокойную музыку вытесняет шум порывистого ветра. Тревожный шум разрастается.

Пап, как бы буря не поднялась.

ОТЕЦ. Я же с тобой. Пока я с тобой, ничего не бойся.

АНЮ. А если Цюрбуря придет, семикрылая нагрянет?

ОТЕЦ. Не бойся, мы ей голову оторвем, а из ее крыльев сделаем быстрый парус.

АНЮ. Говорят, Цюрбуря лишает людей разума.

ОТЕЦ (усмехается). Мы с тобой не сдадимся ей. Я же отец твой. Если ты попадешь в беду, я тебе помогу. Если я окажусь в беде, ты мне поможешь. Так ведь?

АНЮ. Так. Иначе нельзя, только так! (Крепко обнимает отца.)

Бушующий ветер разыгрывается все сильнее, лодку кидает из стороны в сторону. Резко темнеет.

 

Картина 2

Поднимается ураган. Все шумы смешиваются в один страшный гул. В качающейся лодке, обнявшись, стоят Аню с отцом, поддерживают друг друга. Веретеном крутясь, появляется Цюрбуря. Она кружит вокруг лодки, цепляется за борт, как бы проверяя, можно ли ее опрокинуть. Лодка не поддается. Цюрбуря начинает заигрывать с отцом: то потянет его за руку, то за одежду, пытаясь увлечь за собой. Отец, прижимая к себе дочь, отталкивает ее. Поворачивается к ней спиной, всем телом загораживая дочь. Улучив момент, Цюрбуря целует отца в щеку. Отец перестает сопротивляться. С безумной улыбкой на лице тянется к Цюрбуре. Аню цепляется за отца, удерживает его.

АНЮ (кричит). Папа, держись! Она вскружила тебе голову! Погибнешь! Она лишит тебя разума!

Отец не слышит дочь, перестает видеть ее, словно завороженный, глаз не сводит с Цюрбури. Та продолжает тянуть его к себе, на лице ее победная радость. Она хватает отца за руку и увлекает его в свою бешеную пляску. И отец, забыв про все на свете, делает шаг за борт.

АНЮ. Папа, утонешь!

ОТЕЦ (заплетающимся языком). Не утону! А мне море… по колено!

Отец стоит в воде по колено, Цюрбуря обнимает его множеством крыльев, и они вместе пускаются в бешеный танец. Аню бросается за отцом, цепляясь за полы одежды, пытается удержать его, но силенок не хватает. Тогда девочка с кулаками кидается на Цюрбурю, пытается исцарапать ее. Но Цюрбуря сдувает Аню, и та отлетает к лодке. А сама Цюрбуря в это время исчезает вместе с отцом за волной. Аню, плача, садится обратно в лодку. Вокруг снова становится светло и спокойно. У борта показывается серебряная рыбка. На берегу Аню видит деревце, которое растет почему-то корнями вверх. Аню выходит на берег и рассматривает деревце.

АНЮ. Деревце, деревце, почему ты растешь корнями вверх?

ДЕРЕВЦЕ. Это Цюрбуря перевернула меня.

АНЮ. За что же она так с тобой?

ДЕРЕВЦЕ. Хотела детишек моих украсть, а я легла на землю и не дала их унести. Тогда она вырвала меня с корнями и посадила головой вниз... Сестрица, сделай доброе дело, пересади меня снова корнями вниз.

АНЮ (разводит руками). Лопаты нет, а у меня, наверное, сил не хватит пересадить тебя.

ДЕРЕВЦЕ. А ты попробуй. Кто делает добро, у того силы прибывают.

Аню и так и этак хочет вытащить деревце, не получается. Потом, сообразив, начинает руками отбрасывать от деревца землю. После этого вытаскивает его и сажает корнями вниз.

АНЮ (вытирает пот со лба). Ну, теперь расти большое-пребольшое, достань ветвями до неба.

ДЕРЕВЦЕ. Сестрица, сделай еще одно доброе дело, напои меня чистой водицей.

Аню ладонями подносит воду и поливает у корней.

Спасибо тебе, девочка. Спасла ты меня...

АНЮ (грустно). Тебя вот спасла, а отца спасти не смогла. Пропадет он теперь. Цюрбуря вскружила ему голову, опьянила его.

ДЕРЕВЦЕ. Ты смелая девочка. Не зря ты из племени перепелки. Ты и отца спасешь... Через семь дней, семь ночей Цюрбуря остановится отдыхать на берегу озера Кадом.

АНЮ. Мне не одолеть ее, она и меня сгубит.

ДЕРЕВЦЕ. Ты не бойся, добро же невозможно победить. Запомни, когда увидишь Цюрбурю на берегу Кадома, обратишься к ней с такими словами:

Цюрбуря, Цюрбуря,
Рушишь ты небосвод,
Топишь ты корабли,
С низом мешаешь верх,
Чёрную песнь поёшь.
Зовы мои услышь,
Просьбы мои исполнь,
В небо взметни свой хвост,
Голову в землю врой.

Произнесешь эти слова, и она хвостом-веретеном поднимется в небо, а волосы ее распластаются по земле, будут пыль поднимать да из пыли веревки вить. И ты в этот момент выдернешь из ее головы самый толстый волос со змеиной головой. Выдернешь и тут же бросишь в пылающий огонь. Тогда твой отец будет спасен. Только осторожно, этот волос очень опасный. Если змеиная голова ужалит тебя, ты погибнешь... Удачи тебе, девочка.

АНЮ. Спасибо, деревце. Я постараюсь сделать все так, как ты сказало. (Уходит.)

 

Картина 3

Навстречу Аню идет Антон.

АНЮ. Ты откуда?

АНТОН. А я тебя ищу...

АНЮ. Зачем?

АНТОН (протягивает игрушечное ружье). Мне отец ружье купил, стреляет — ну как пушка, хотел показать тебе.

АНЮ (повертев в руках ружье, возвращает). Хорошее ружье. Говоришь, как пушка стреляет?

АНТОН (заносчиво). Стреляет, как еще стреляет! Как бабахнет пистоном, воробьи без памяти падают.

АНЮ. Все воробьев пугаешь... Ты лучше со мной пошел бы на озеро Кадом.

АНТОН. Зачем?

АНЮ. Там остановилась на отдых Цюрбуря. Мне надо из ее головы выдернуть волос со змеиной головой и бросить в огонь.

АНТОН (пожимает плечами). Зачем?

АНЮ. Если я уничтожу этот волос Цюрбури, отец вылечится. Освободится от змея.

АНТОН (заметно, что не хочет идти, начинает искать причину). Я страсть как не люблю змей... даже запаха не терплю.

АНЮ. Вот и уничтожим, даже запах.

АНТОН. А ты знаешь, где этот Кадом? Как туда дойти? Бабушка говорила: туда надо идти через лес, пройти через три болота... В лесу медведи — голова у них с кадушку, глаза с ковши... Там по небу летают птицы с теленка: черные вороны, совы, крылатые мыши...

АНЮ (передразнивая). Крылатые мыши... Тьфу! Скажи уж прямо — трусишь.

АНТОН. Я?!

АНЮ. Ты, ты!

АНТОН (прячет глаза). Мама говорит, с Цюрбурей не шутят, она враз без мозгов оставит.

АНЮ (с упреком). Эх ты, дрожащие штаны!.. Тебе только воробьев пугать. Уйди с дороги. (Отталкивает Антона.) С тобой только время теряю зря.

АНТОН (подтягивает штаны). Это я-то дрожащие штаны?! Хочешь, я на хвост Цюрбури наступлю, ружьем — ба-бах, ба-бах — по крыльям, как решето продырявлю их!.. (Мечтательно поднимает глаза вверх.) И будут называть меня не Антон — дрожащие штаны, а Антон-Силач.

АНЮ (усмехается). Ну что, Антон, покажешь, какой ты силач?..

АНТОН. Еще как!

Уходят. Аню впереди, Антон за ней. Путь им преграждают деревья, завалы, густые заросли. Но они шагают бодро и преодолевают эти преграды. Вокруг поют птицы. Аню и Антон исчезают из вида. Яркий свет тускнеет. Затем они появляются снова, усталые, изможденные, вытирают пот с лица.

АНТОН. И где ты меня водишь? Колени мои как лыковые стали, пятки огнем горят, спина разваливается, мочи никакой, дышать уже не могу...

АНЮ. Я уж вижу: язык высунул, как собака, все у тебя горит...

АНТОН (жалобно). Пока не поздно, давай вернемся, а? А то, боюсь, и обратной дороги нам не найти. Сгинем, и никто знать не будет. И с Цюрбурей нам не сладить.

АНЮ (сердито). Иди, иди, возвращайся. Я дальше одна пойду.

АНТОН (насупившись). Как хочешь. (Аню уходит. Антон некоторое время смотрит ей вслед, потом бежит за ней, догоняет, перегораживает путь.) Ты думаешь, я испугался? И совсем нет. Вот когда вырасту, я всем докажу, какой я смелый и сильный. А теперь нам с тобой надо вырасти, набраться сил... Чтобы быстрей вырасти, я пью козье молоко... в день целую кринку. А где тут молоко взять?

АНЮ. Смотри, рога вырастут, козлом станешь. Уйди с дороги.

В это время слышится хруст сухих ветвей и рев медведя. Аню и Антон, съежившись, прячутся под кусты. Медведь ходит где-то поблизости, но не показывается. Через некоторое время все утихает.

АНТОН (дрожащим голосом). Ты слышала?

АНЮ. Слышала.

АНТОН. Это же медведь. Сейчас слопает нас.

АНЮ. Не бойся, тебя не слопает. Он не ест тех, кто описал штаны. (Антон щупает штаны между ног, молчит.) Ну что, медведь ушел, пойдем и мы.

Издали снова раздается треск, Антон пятится.

АНТОН (шепотом). Пойдем скорее отсюда.

Бьет крыльями птица, от неожиданности Антон приседает.

АНЮ (с издевкой). Не бойся, это крылатая мышь или летучая крыса, они только кошек едят.

АНТОН. Смейся, смейся. Попадешься в пасть медведю, по-другому запоешь. Клыки у него, как зубья у бороны, и косточки от тебя не останется... У меня ноги не идут...

АНЮ (успокаивает). Не бойся, Антон. Ты про себя пой песни, и страх сам по себе пройдет.

АНТОН. Какая тут песня, я даже забыл, как меня зовут.

АНЮ. Зовут тебя Антон. А песенку мы сами сложим. Начнем так:

Жил да был один Антон,
Напевал нам песню он:
«Стану первым силачом,
Как двуногий крепкий слон».

АНТОН (оживает). А теперь я.

Никого я не боюсь, не боюсь!
И с медведем, если что, поборюсь!
Я и к Цюрбуре пойду, подойду
И все крылья оборву на ходу…

АНЮ (довольная). Видишь, как здорово у тебя получается. Пойдем. (Тянет его за рукав.)

Расступись-ка ты, лесок,
Помоги-ка ты, дубок,
Нам болото перейти…

АНТОН (радостно). Глянь-ка, лес закончился!

Трам-па-ра, па-ра-рам,
Громко кричу я вам...
Если я съем калач —
Стану совсем силач…
Тра-ля-ля, на-на-на —
Цюрбуря не страшна!

АНЮ (дергает его за руку). Тихо, тихо. Видишь, озеро Кадом...

АНТОН (со страха его зацикливает, и он повторяет одно и то же). Цюрбуря не страшна… Цюрбуря не страшна…

АНЮ (сильно толкает его в бок). Замолчишь или нет?!

Приседают.

 

Картина 4

Свет падает на черный бугорок. Это отдыхает после своих похождений Цюрбуря. С озера подает голос лягушка: «Бря-ка-ка, бря-ка-ка...» Вторая отвечает: «Ка-ка-пря, ка-ка-пря...» И вновь все затихает. Аню и Антон, держась за руки, двигаются все ближе и ближе к Цюрбуре. Наконец Антон выдергивает руку, пятится. Аню делает еще шаг и громко произносит слова, сказанные ей деревцем.

АНЮ

Цюрбуря, Цюрбуря,
Рушишь ты небосвод,
Топишь ты корабли,
С низом мешаешь верх,
Чёрную песнь поёшь.
Зовы мои услышь,
Просьбы мои исполнь,
В небо взметни свой хвост,
Голову в землю врой.

Черный бугорок начинает шевелиться и с каждым движением увеличиваться. Это медленно-медленно поднимается во весь рост Цюрбуря. Сладко зевая, она потягивается. Затем начинает недовольно водить глазами, вертеть головой, искать того, кто нарушил ее сон. Поднимается ветер, который все усиливается, пока не превращается в ураганный гул. Цюрбуря начинает свой бешеный танец, кружится до тех пор, пока не превращается в черный крутящийся столб. Аню кидается к ней. Свет гаснет, в темноте сверкает молния. Молния освещает крутящийся столб, длинные черные волосы Цюрбури подметают землю. Аню стоит на коленях и пытается вырвать волос со змеиной головой. В конце концов буря утихает, вокруг светлеет. На берегу сидит Аню, в руках держит черную змею.

АНЮ (глаза вытаращены, дышит тяжело, вытягивает вперед руку со змеей). Вырвала, вырвала змеиный волос... Слышите! С корнем вырвала! (Оглядывается.) Антон, ты где? (Тишина.) Антон!.. Убежал... Эх ты, дрожащие штаны...

АНТОН (самого не видно). Кто дрожащие штаны? Я-а-а? (Приползает на животе.)

АНТОН. Антон, ты здесь... ты не сбежал...

АНТОН. Да разве я тебя оставлю? Я волком кинулся на Цюрбурю. Но она свалила меня и давай пятками топтать. А пятки у нее как шкура ежовая... (Трогает свои бока.)

АНЮ. Да не могла она тебя топтать пятками... Ведь она хвостом поднялась в небо, а головой зарылась в землю, волосы кружились по земле...

АНТОН. Ну да. Это я поймал ее за ногу и укусил в пятку, вот и она перевернулась головой вниз... А тебе удалось сорвать волос с ее головы?

АНЮ (показывает волос со змеиной головой). Да, вот он... (Антон вытягивает голову, но близко не подходит.) Антон, кажется, змея успела ужалить меня...

АНТОН (испуганно). Как?!

АНЮ. Антон, я умираю... змея ужалила меня.

АНТОН. Покажи скорей, куда она тебя ужалила?

АНЮ (выкидывает в кусты змею, показывает руку). Видишь, и красная точечка заметна.

Антон хватает ее руку, впивается зубами в указанное место и высасывает из него яд, затем сплевывает.

АНТОН (переводит дыхание). Вот и все. Теперь не умрешь. Тебе никак нельзя умирать. Ведь когда я вырасту, мне придется жениться на тебе.

АНЮ (удивленно). Ты откуда знаешь?

АНТОН. Бабушка сказала. Она наперед все знает. Она знает, что будет завтра, послезавтра... Она умеет гадать на косточках… (Оглядывается.) Эй, а куда ты подевала змеиный волос? Хорошо бы его показать бабушке. Где он?

АНЮ (спохватывается). Выкинула... Я совсем забыла, что его надо было кинуть в огонь! Что же я наделала!.. Ведь Цюрбуря снова будет жалить им людей!

Оба начинают ползать на коленях, ищут змеиный волос. Каждый из них делает круг и возвращается обратно, стукаются лбами, садятся.

АНТОН (вздыхает). Надо что-то придумать. Ну, не расстраивайся. Видишь, я тебя спас от смерти. (Срывает цветок, протягивает девочке. Та берет, подносит к носу. В этот момент раздается какой-то стук. Антон поднимает голову, смотрит наверх.) Кажется, это дятел стучит. (Стук повторяется.)

АНЮ. Дятел, а дятел, скажи, почему у тебя хвост длинный? (Стук становится сильнее. Девочка спохватывается, хватает кочергу-парус, тащит на место, затем хватает за рукав Антона и заталкивает его в шкаф, бормочет.) Дятел, дятел, что мне делать?!

 

Картина 5

Аню подбегает к двери, открывает. Вбегает мать, морщится от боли, торопливо снимает с ноги валенок.

МАТЬ. Ты что долго не открывала дверь? Заснула, что ли? (Садится, снимает чулок.) Бинт, бинт скорее неси!..

Аню мигом приносит бинт, увидев мамину ногу в крови, роняет его.

АНЮ. Мама, мамочка, что с тобой?!

МАТЬ. Собака Андиных укусила меня... Подбегает сзади — и цап за ногу... не лаяла, не рычала... Вай, зверь, за что? Аль человечину захотела... Хамкнула и убежала... Что же делать? Что ж это такое, и собака в хозяина, бешеная...

АНЮ (испуганно). Бешеная?!

МАТЬ. Не была бы бешеная — не кинулась бы на человека... А в конторе как раз начали зарплату выдавать... Вот не успела, пришлось вернуться...

АНЮ. Мама, мамочка, ты ведь не умрешь?!

МАТЬ. Ты что? Ты что?..

АНЮ (неожиданно хватает мама за ногу и высасывает кровь с укушенного места, потом сплевывает). Вот и все. Теперь не умрешь.

МАТЬ. Ты что делаешь?

АНЮ (спокойнее). Я высосала яд и выплюнула. (Поднимает бинт и начинает заматывать ей ногу.) И со мной так было... меня ужалила змея, ну, думаю, все, конец... Хорошо, Антон оказался рядом, высосал яд и сплюнул.

МАТЬ (удивленно). Что-что? Это когда тебя змея жалила? (И тут она замечает беспорядок в доме.) Боже мой, что здесь творится?!

Аню кидается к перевернутому столу, стягивает с него покрывало, хочет перевернуть стол.

Я спрашиваю, что здесь было?

АНЮ. Эта-а-а, ну-у-у, а-а...

МАТЬ. Что случилось? Почему стол перевернут? (Берет девочку за плечи, трясет.) Признавайся, что тут было? (Аню втягивает голову в плечи, молчит.) Да это не ребенок — бес! Скоро весь дом поставит на голову... Ты уроки сделала?

АНЮ. Ну-у-у, сейчас...

МАТЬ (замечает у порога ее портфель). Да она и портфель не открывала. Погоди, я спущу с тебя шкуру! По-другому с тобой нельзя.

Аню хватает портфель, испуганно прижимает к груди. Мать хватает за края стол и одним махом переворачивает. Надевает снятый валенок, устало опускается на стул. Смотрит на испуганную девочку, взгляд ее постепенно теплеет.

Может, все же скажешь, что было? Опять Пушкин приходил?

АНЮ. Нет, не Пушкин.

МАТЬ. Кто же?

АНЮ. Ты сама знаешь кто. (Смотрит в глаза матери.) Сегодня двадцать пятое декабря.

МАТЬ (голос ломается). А-а, ты опять за свою песню.

АНЮ. Опять.

МАТЬ. Вот вернусь из конторы и поговорим. И песню твою послушаю. И свою тебе спою. Думаешь, только тебя эта песня волнует?.. Я скоро вернусь.

Входят Антон и Лена.

АНТОН. Мы пока у вас побудем. Мама с отцом в контору за зарплатой побежали.

ЛЕНА. Бегом побежали.

МАТЬ. Раздевайтесь, проходите. Вместе вам веселее будет. И мне надо бегом бежать... вдруг всем денег не хватит. (Уходит.)

 

Картина 6

Антон и Лена проходят. Сразу видно, что они тут часто бывают и чувствуют себя как дома. Аню светлеет лицом, рада им. Гости рассматривают елку.

ЛЕНА (с завистью). А у нас еще нет елочки. Папа сказал, сосенку принесу, а сам все не несет.

АНТОН. Принесет, принесет, не распускай нюни.

АНЮ. А я сегодня буду наряжать елку. Игрушек — целый воз, и все красивые. Завтра приходите — сами увидите.

ЛЕНА. Завтра мы сами нарядим. А игрушек у нас — два воза. Блестящие — глаза слепят. Я буду в Новый год зайчиком, а Антон...

АНТОН (рукой закрывает ей рот). Заранее не говори. Меня в этом костюме никто не узнает. (Ане.) Узнай, кем буду?

АНЮ. Хвост вырастет? Рога будут?

АНТОН. Без рогов. Голова большая, хвост... м-м-м, маленький. Сам большой-пребольшой.

АНЮ. Медведем!

АНТОН. Угадала. Никому не говори.

ЛЕНА. Он и песенку выучил. Спой, Антон.

Антон не сразу соглашается.

АНЮ. Спой уж свою медвежью песню. Если ты споешь, и я свою спою.

АНТОН (становится у елки, поет)

Как проснулся Миша-Мишенька,
А живот пустым-пустёшенек.
Вот ему дала бы Вирява
Свой медок, сладким-сладёшенек.
Ползимы, в берлоги лёжучи,
Прососал он лапу-лапочку,
Сна в проснувшемся от голода
Ни на каплю, ни на капочку.
Белый пух над лесом кружится,
Укрывает ёлки-сосенки,
Впроголодь медведь шатается
По чащобам босым-босенький.
Лесом ходит-бродит Мишенька,
А живот пустым-пустёшенек.
Ждёт, когда ему свой Вирява**
Даст медок, сладким-сладёшенек.

Аню и Лена аплодируют ему. Антон артистично кланяется.

(К Аню.) А теперь ты спой нам свою песню.

АНЮ. Сначала угадайте, кем я буду в Новый год.

ЛЕНА. Хвост у тебя будет?

АНЮ. Нет.

АНТОН. В лесу живешь или в деревне?

АНЮ. О-о, везде! И в лесу, и в деревне! И в небе, и на земле!

Антон и Лена задумываются.

АНТОН. Птицей!

ЛЕНА. Бабочкой.

АНЮ. Нет!

ЛЕНА. Снегурочкой!

АНЮ. Снежинкой!

АНТОН. Зима пройдет, и ты растаешь.

АНЮ. Растаю и стану водою, звенящим ручейком побегу по земле... а потом стану белым облаком, а зимой снова снежинкой и снова упаду на землю.

ЛЕНА. Спой же свою песенку.

АНЮ. Подождите, сначала стану снежинкой.

Аню уходит. Вскоре она возвращается в своем наряде: в белом платьице, в белой пушистой шапке с искрящими блестками.

ЛЕНА. Дай шапочку померить. (Аню снимает шапку и надевает на голову Лены.) И я хочу быть в Новый год снежинкой-снегурочкой. И мне мама сошьет такую шапку.

АНТОН (снимает шапку с головы Лены, напяливает на себя, корчит рожицу). И мне идет эта шапка.

АНЮ (с гордостью). Сама сшила из картона, потом ватой обклеила и блестками украсила. (Антон возвращает ей шапку.) А теперь послушайте мою песню:

С божьего подола,
С неба я спустилась,
Чтоб накидкой белой
Вся земля покрылась.
Бабочка-белянка,
Легкая снежинка,
С облачных я крыльев
Перышко-пушинка.
Все лесные звери
В одеянье белом.
Все поля и чащи
Под пушистым мелом.
Бабочка-белянка,
Легкая снежинка,
С облачных я крыльев
Перышко-пушинка.
Все!

ЛЕНА (громко). А я в стихах загадку знаю! Послушайте и меня! (Становится под елку.)

В белой шапке у зимы головка.
Пестрая коровка шапку сбила,
В белой шапке пестрая коровка,
Угадайте, что мне подарила?

АНТОН и АНЮ (в один голос). Молока!

АНЮ. Все мы молодцы. (Идет к шкафу, подставляет стул и достает посылочный ящичек.) Вот здесь подарки вам. Папа прислал конфет к Новому году. (Дает им по несколько карамелек.)

Антон и Лена переглядываются и громко смеются.

АНТОН (смеясь). Говоришь, папа прислал?

ЛЕНА (тоненьким голосочком). А откуда, из какого города?

АНЮ (растерянно). Ну-у... папа прислал... из города... Почему смеетесь? Конфеты... И сам сегодня обещал приехать... Мы для него поставили елку... (Те продолжают смеяться.) Перестаньте! (Сильно бьет Антона по плечу.)

АНТОН (перестает смеяться). Ты чего дерешься?

АНЮ. А ты чего смеешься?

АНТОН. Потому что ты врешь.

Аню не мигая смотрит сначала на Антона, затем на Лену.

АНЮ. Это я вру?

АНТОН. Ты. Врешь. Никаких конфет твой отец не присылал.

ЛЕНА (дергает его за рукав). Антон...

АНЮ. Пусть, пусть говорит.

АНТОН. И говорю. На той неделе мой папа видел твоего в райцентре на вокзале... Пьяный там спал на скамейке... милиция его забрала.

На некоторое время наступает гнетущая тишина.

АНЮ (медленно приходит в себя, тихо). Врешь, дрожащие штаны, и папа твой тоже врет.

АНТОН. Это ты постоянно врешь. И дома врешь, и в школе врешь. Никто тебе уже не верит. Твой папа пьяница, бродяжничает где попало, спит где попало...

Аню кошкой кидается на Антона. Завязывается настоящая драка. Таскают друг друга за волосы, царапаются, катаются по полу. Лена, как наседка, кружит возле них, не зная, как их остановить.

ЛЕНА. Что вы делаете? Перестаньте! Перестаньте! Слышите, мама идет! Перестаньте!

Под руку Антона попадает белая шапка, он начинает рвать ее в клочья. Кусочки ваты летят во все стороны.

АНТОН. На тебе! На тебе!

Лена набирает в кружку воды и обливает дерущихся. Это действует на них, тяжело дыша, они отходят друг от друга.

ЛЕНА. Совсем с ума сошли.

АНТОН (сестренке). Одевайся. Пойдем домой. (Они как попало одеваются, не застегиваясь, уходят.)

АНЮ. Идите, идите... Чтобы больше здесь духу вашего не было!

Некоторое время сидит на полу как вкопанная. Потом встает, собирает кусочки ваты. Затем снова разбрасывает вату. Клочки, как снежинки, падают ей на голову.

Вот и настало двадцать пятое декабря. (Поднимает кусочек ваты, кидает вверх.) Идет снег. Но это не настоящий снег, а вата... И эти гости были не настоящие… Злые, серые…

Садится, опускает голову. Звучит тревожная музыка, которая делается все громче и громче. Появляются отец и Цюрбуря, держатся за руки, улыбаются, кружатся вокруг ёлки. Цюрбуря поднимает с пола кусок ваты, кладет на голову, гримасничает перед отцом. Отец игриво гоняется за ней, хочет сорвать с ее головы вату. Вскоре они исчезают за елкой. Тишина. Аню быстренько достает фотографию отца, ставит на веточку елки, делает шаг назад.

АНЮ (с горьким упреком). Выходит, ты лжешь. Постоянно лжешь. И из меня сделал лгунью. Ты пьяница. Погоди, я тебе покажу!.. (Хватает со стола кружку воды и обливает фотографию. После этого кидает на пол и топчет ногами.) На тебе! На тебе!..

Выбрасывает фотографию за елку, сама садится спиной к ней. Из-за елки появляется отец. Он совсем не такой, каким показывался ей до сих пор. Небритый, худой, одежда мятая, волосы мокрые. Аню резко поворачивается, отец протягивает к ней руки.

ОТЕЦ. Девочка моя, птичка полевая... не топчи меня... если и ты отвернешься от меня, тогда я пропаду... Спаси меня, перепелка моя, спаси. Мы же дали слово — не оставлять друг друга в беде... (Отец с опущенной головой исчезает за елкой.)

АНЮ (поднимает фотографию, вытирает, прижимает к груди и горько плачет). Папа, я люблю тебя... не оставлю в беде, не оставлю...

 

Картина 7

Входит мать с пакетом в руках. Прямо с порога достает из пакета шоколадку, но рука ее опускается. Она смотрит на Аню и ахает.

МАТЬ. Опять что-то случилось?

АНЮ (захлебываясь). Сег-о-одня... сего-о-одня...

МАТЬ (в сердцах). Да настанет конец этому сегодня или нет?! Устала я от нее, надоело!

АНЮ. День кончается... и ничего нет. Обманула ты меня!

МАТЬ (со вздохом). Эка, обманула... Ты что-то вдолбила себе в голову и никак не можешь выкинуть... (Лицо становится жестким.) Отца она ждет... Да ты знаешь, кто твой отец?!

АНЮ. Знаю, знаю... Он мой отец... я спасу его...

МАТЬ (делает глубокий вздох). Ну-ну. (Пауза.) Опять со шкафом играла... (Накрепко закрывает шкаф.) И дверцы расшатала. Хватит, замком закрою.

Со скрипом открывается входная дверь. Входит отец, именно такой, каким появлялся в последний раз из-за елки, — худой, мятый, небритый. Он виновато застывает в дверях, несмело поглядывая то на жену, то на дочь, ждет от них слова. Мать и дочь застыли от изумления. Наконец Аню делает несколько шагов к отцу, но что-то мешает ей броситься ему на шею. Так, молча, стоит она между матерью и отцом.

АНЮ (глухо). Папа...

В это время вбегает Лена.

ЛЕНА. Антон варежки у вас забыл. Верните, пожалуйста.

АНЮ (словно голос прорезался, громко, чтобы весь мир услышал). Папа приехал! Папа приехал! Папа приехал! Иди всем скажи! Я не врала, я не врала!..

Лена поднимает голову, рассматривает мужчину.

АНЮ (поворачивается к залу, легко и радостно). Я же сердцем чувствовала, что именно так и будет, сегодня — особенный день.

 

Занавес.



*Здесь и далее перевод песен и стихов М. Амелина.
** Вирява — хранительница леса.

Рейтинг@Mail.ru