Одного не хватает

Автор:
Ибрагим Ибрагимов
Перевод:
Ибрагим Ибрагимов

Одного не хватает

 

В то время для Карима и его сверстников кино было одним из немногих развлечений. Правда, не всегда и не все могли набрать двадцать копеек: то ли у родителей мало было денег, то ли негде было им подрабатывать.

Положение Карима было совсем незавидное. Ему не было и семи лет, когда умер его отец. Отец был трактористом и с зари до зари пахал колхозную пашню. Однажды на пологом склоне трактор перевернулся, и отца не стало. У Карима была ещё сестренка, младше его на два года, ужасная ябеда. Стоило только ей заметить, как брат что-то делает не так, как она уже бежала к матери жаловаться. Другое дело, если бы хоть правду говорила, но в её «докладной» иголка превращалась в верблюда. Ну как было можно после этого не заняться её «воспитанием»? Карим беспощадно колотил её где угодно и когда угодно, хотя ей это было нипочем — всё как с гуся вода.

В среду в центре села появилась афиша, где объявлялось, что в четверг, ровно в семь часов тридцать минут вечера, в клубе будут показывать индийский кинофильм «Сын прокурора». Кариму во что бы то ни стало надо было собрать сорок копеек. На вечерние сеансы детей вообще-то не пускали, но на индийские фильмы этот запрет не распространялся. Весь капитал мальчика состоял из пятнадцати копеек медяками. Увеличить его можно было единственным способом, практикуемым детворой, — игрой в деньги. Сумеешь обчистить кого-либо из дружков — дело в шляпе, нет — прощай, кино!

После уроков ребята спешили на окраину села, в овражек, где редко появлялся кто-то из взрослых. В этот день Карим долго и упорно сражался с заядлыми игроками. Удача совершенно отвернулась от него. К вечеру он возвратился домой унылый и подавленный и без копейки. Он проиграл даже то, что имелось. О его неудаче нетрудно было догадаться: фуфайка — нараспашку, шапка — набекрень да синяк под глазом. Как назло, во дворе ему встретилась сестра.

— Объявился, гуляка, вот придёт мама, достанется тебе.

— За что?!

— Я знаю, где ты пропадаешь!

— Не твоё дело! Много каркаешь!

— И ты покаркаешь у меня, я из-за тебя не могу хлеба испечь, тесто уже убежало, а печка не затоплена…

— Сама не можешь затопить?

— А дров кто наколет? Я, что ли?

— Большое дело, хлеб можно и у соседей испечь.

— Так мама не велела. У нас у самих есть печка. Ну-ка, живо наколи дрова, бездельник!

— Не кричи! Ты мне не командир, чтобы приказывать!

— Узнаешь, кто командир, когда мама придет. Негодник!

— Я тебе покажу «негодник»! — крикнул Карим, коршуном налетая на сестру. Та ловко увильнула от разъяренного брата и бросилась со двора на улицу. У ворот она столкнулась с мамой, которая с вязанкой травы возвращалась с поля. Обе чуть не упали. Мать в обиде ухватилась за рукав платья дочери и отвесила ей пару тумаков, приговаривая: «Куда несёшься, дурья башка, как слепая?!» — «Я не виноватая, мама, это Карим гоняется за мной», — решилась было дочка оправдаться, да её слова не дошли до матери. Уставшая и разгневанная, без конца ругаясь, она втолкнула дочку во двор и следом вошла сама. К тому времени Карима и след простыл. Он не дурак, чтобы попасться под горячую руку матери.

На следующий день Карим чувствовал себя совсем подавленным. Не обрадовали его даже две пятёрки, полученные по истории и географии. Подумаешь, он и так был отличником. Кому нужны эти пятёрки, когда в кармане ни гроша? Вечером его друзья будут смотреть кино, а он будет сидеть возле печи и выслушивать нотации мамы и сестры-ябеды.

Возвращаясь из школы, он рассказал о своем незавидном положении одному из дружков.

— Слушай, Карим, а ты Кино-Мамме (прозвище киномеханика) яйца отнеси, — посоветовал ему дружок.

— А он берёт их?

— Конечно, я сам однажды так и сделал.

— Сказки всё это.

— Не веришь? Спроси Малика, он каждый раз яйцами расплачивается.

— Это который Малик? Не тот, кто вчера меня обыграл?

— Нет, он в деньги не играет. Ты его знаешь, в четвёртом учится… Кадыра сын…

— А-а-а, это понятно, отец у него сторожем на ферме работает. У них курей больше, чем у нас на крыше голубей.

— Как знаешь, я сказал правду…

Карим знал, что у них во дворе бегает и кудахчет одна-единственная курица и та теперь сидит в своем гнезде и высиживает яйца.

Придя домой, он обшарил все уголки, заглянул в кастрюли, кувшины. Везде — пусто. Вдруг его взгляд упал на глиняную миску, которая покоилась на полке под самим потолком. О, радость! В миске было три яйца. Выходит, мама не все подложила под наседку.

Вечером площадка перед клубом заполнилась людьми. Разговоры, смех, толкотня… Всем хотелось увидеть новый кинофильм. Это понятно, индийские фильмы нечасто привозили, раз в два-три месяца. Толстый Кино-Мамма весь в поту, красный как рак, орал на них, призывая к спокойствию, уверяя, что места всем хватит, что фильм еще не скоро начнется. Но разве уймешь эту толпу? Кино-Мамма работал усердно, обилечивая всех желающих попасть в клуб. У него глаз орлиный, и «зайцев» он не пропустит.

Ну вот, кончилась давка, опустела площадка перед клубом. Наконец, одним из последних подошел к издерганному киномеханику и Карим.

— Дядя Кино-Мамма, у меня денег нет, вот яйца, — сказал он, доставая из карманов чудом сохранившиеся три яйца.

— На вечерние сеансы яйца не берем, мой мальчик, — с неохотой ответил киномеханик.

Карим ахнул: «Как же так? Почему он так говорит? Выходит, меня надули? Что мне теперь делать?»

— Дядя, у меня денег нет… мне сказали… Я думал… — запинаясь, начал просить Карим.

Кино-Мамма усмехнулся, посмотрел по сторонам, точно боялся кого-то, почесался в жирном подбородке.

— Слушай, мальчик, у тебя ведь всего три яйца, а этот фильм дорогой, двухсерийный, одного еще не хватает. Принесешь, а там посмотрим…

Не говоря больше ни слова, Карим спрятал яйца в карманы и отошел от дверей клуба. Он знал, Кино-Мамму мольбами не разжалобишь.

«Одно хорошо, он согласен, до начала фильма осталось немного времени. Неужели одного ещё не найду?» — подумал Карим, с неохотой покидая центр села. Мог бы, конечно, украсть у чужих, скажем у одинокой соседки Зулхижат. Но тоже не дело, он никогда прежде чужого не брал. Никто его вором до сих пор не обзывал. И сейчас не стоит. Дома у них больше не было. Это факт. Все яйца, которые мама сберегла, теперь находятся под наседкой. Жаль…

Понурив голову, он возвращался домой. Войдя во двор, остановился, посмотрел в сторону пустого сеновала: «А что, если одного взять из-под наседки? Это уже не чужое, а наше будет. К тому же никто не догадается. Кто их проверяет? А мне так хочется увидеть этот индийский фильм с таким заманчивым названием „Сын прокурора“…»

Карим осторожно, словно бывалый вор, стал подкрадываться к сеновалу…

Прошли дни. Однажды утром, собираясь в школу, Карим вышел во двор и остановился как вкопанный. Тут же были мама и сестра. Чуть в сторонке зычно кудахтала наседка, перебирая клювом мусор и подзывая к себе разбредшихся по двору крохотных цыплят. Они были такие милые, пушистые и все как один желтые.

— Какая жалость, — проговорила мама, любуясь этой шумной семейкой, — негодница потеряла одно яйцо. Тогда у нас были бы все десять цыплят.

Не проронив ни слова, Карим поспешил в школу.

Рейтинг@Mail.ru