Ачыу
Таш макъа да ачыр, ачытсанг ташын.
Ит да джалайды, себеб излеб, джарасын.
Адамгъа уа нек этесе сен айыб,
Эзилсе, джуталмайын ачысын?
Таш да эрийди, тамчы акъса юсюне.
Гюл да чыгъады джылыу табса, къум тюзде.
Адам джюрек терк сау болмайды, ачыса,
Дарман-дары къуюлса да юсюне.
Ёлюм ачы сынамагъан чырт билмез,
Бычакъсыз, джара табхан джюрекни.
Аллай джара ёмюрде да бителмез.
Ёлюм бюгеди ханны, бийни, бёгекни.
Тамам чагъыб, ёсе тургъан гюлчюк да
Терк къуу болур, юзюлгенлей тамыры.
Джарыкъ джашау джашай тургъан бир инсан
Терк бюгюлюр, ёлюм болса сынамы.
Таш макъа да ачыр, ачытсанг ташын.
Ит да джалайды, себеб излеб, джарасын.
Адамгъа уа нек этесе сен айыб,
Эзилсе, джуталмайын ачысын?
Боль
Черепаху стукнешь — панцирь её болит,
Лижет рану пёс, чтобы её исцелить.
Так почему осуждаем мы человека,
Чьё от тоски и горести сердце горит?
Капля точит камень, если ток не унять,
И в песке тёплом может цветок расцветать,
Не заживает только разбитое сердце,
Даже если все лекарства мира собрать.
Кто не познал боли утраты, тот не скорбит,
Не поймёт рану душевную до конца,
Эта рана всегда в тебе, смерть не щадит
Никого — ни хана, ни князя, ни гордеца.
Если сорвать даже самый яркий цветок,
Он без корней погаснет, завянет, умрёт.
Тот, кто жизнь свою прожить без печалей смог,
Будет сломлен, если смерть по судьбе пройдёт.
Черепаху стукнешь — панцирь её болит,
Лижет рану пёс, чтобы её исцелить,
Так почему осуждаем мы человека,
Чьё от горести и тоски сердце горит?
