Рассказ генерала
Недалеко от подмосковного городка Рузы в живописном уголке, окруженном березовой рощей и высоким сосновым бором, расположился санаторий «Русь» для ветеранов и инвалидов Отечественной и Афганской войны, Венгерских событий и контртеррористических операций на Северном Кавказе. Санаторий привлекателен для отдыхающих еще и тем, что рядом красивое рукотворное озеро, оно образовалось благодаря находящимся в нескольких километрах ниже плотине и гидроэлектростанции. В чистейшей воде можно купаться, кататься на лодках и рыбачить. Круглый год со всех уголков нашей необъятной родины сюда съезжаются ветераны пройти обследование, поправить здоровье да и просто отдохнуть и напитаться свежим целебным воздухом.
Санаторный комплекс состоит из нескольких многоэтажных корпусов, в которых находятся лечебные, спортивные и развлекательные объекты. Для пеших прогулок вокруг санатория проложены маршруты вдоль берега озера и по прилегающей лесной зоне. Всё для отдыха и лечения тут организовано, как теперь принято говорить, на европейском уровне. Ранее санаторий принадлежал аппарату ЦК КПСС, и, вероятнее всего, он задумывался и создавался для партийной элиты СССР. Судя по высокому уровню обслуживания, внутреннему убранству и роскоши, легко можно сделать вывод, что руководство той могучей страны не жалело народного добра для поддержания своего здоровья и, что и говорить, умело жить на широкую ногу.
...Летом того года, о котором пойдёт речь в повествовании, санаторий был полон шума, смеха, музыки и разговоров отдыхающих. Тут часто происходили неожиданные, удивительные встречи однополчан, сослуживцев и друзей, казалось бы, давно потерявших связь друг с другом. Бывало интересно слушать их рассказы и воспоминания о забавных и курьезных случаях молодости и службы. Меня больше всего изумляло и радовало во всем этом, я бы сказал, то, что ветераныинвалиды, передвигавшиеся на колясках, выглядели жизнерадостнее, открытее, дружелюбнее и даже счастливее тех, кто с виду казались здоровыми и крепкими. В просторной столовой одновременно помещались более шестисот отдыхающих. Каждый столик был закреплен за определенными людьми, и их обслуживали по их заказу и рекомендациям врачей. Нас, четверо дагестанцев, посадили за один столик и накрывали, соблюдая и уважая наши религиозные предписания и предпочтения. Каждый день мимо нашего столика, поддерживая друг друга и весело беседуя, проходили два старика военной выправки и садились за соседний столик позади нашего. Один из них, что выглядел значительно моложе своего спутника, был худощавого телосложения, среднего роста, всегда чисто выбрит, с белоснежной от седины короткостриженной головой. А второй — полная противоположность ему: высокий, под два метра, с чуть сутулой спиной, широкими плечами и крупными, как лопаты, ладонями, с короткой бородой, довольно крепкий еще старик.
— Дед с бородой, наверно, в молодости крепышом был. Обратите, ребята, внимание на его телосложение, на руки и ноги, — сказал наш товарищ Гусейн, когда у дверей появились наши соседи. — В позапрошлом году тоже отдыхали они тут, — откликнулся Имангазали, внимательно наблюдая за ходьбой двух пожилых товарищей. — Кажется, оба генералы.
— Салам алейкум, горцы! — прогремел старик-великан громким, как раскаты грома, басом, едва только дошел до нашего столика и принял стойку «смирно».
— Ваалейкум салам, товарищ генерал! — гаркнули мы хором и встали все четверо разом. Все в столовой обратили на нас внимание, некоторые даже фотографировать принялись.
— С каких вы краев, молодцы? — спросил генерал, подойдя поближе и протянув широкую ладонь поздороваться.
— Из Дагестана, — ответил я за всех.
— Во-о! Мы почти земляки, — сказал он с широкой улыбкой. — Три года военной службы в Махачкале проходил я в послевоенные годы. Вы, скорее всего, «афганцы»?
— Так точно! Вы угадали, товарищ генерал, — ответил Гасан.
— Вы откуда знаете, что я генерал? — спросил он.
— Мы своих генералов издалека узнаем, — ответил я с улыбкой.
— Молодцы, молодцы, — повторил он и представился, — генерал-лейтенант Янис Балодис, а он генерал-майор Сергей Терехов! — по-военному доложил старик. — Ну ладно, поговорим еще.
Его товарищ одобрительно кивал головой, с его лица не сходила милая улыбка. Мы тоже представились... С того дня мы часто встречались и на прогулке, и на медицинских процедурах, и в фойе главного корпуса санатория, где в свободное время отдыхающие собирались, чтобы сыграть в шахматы, шашки и бильярд. Так что было время о многом друг другу рассказать.
При каждой встрече они здоровались по-нашему: «Салам алейкум, орлы!» — и рассказывали нам чтонибудь интересное, смешное, забавное, и мы не отставали. Они были жизнерадостные, самостоятельные и довольно крепкие старички. Генерал Янис Балодис, латыш по происхождению, умел вести доверительные и задушевные беседы и рассказывал нам разные интересные случаи из долгой военной жизни. Оба товарища шестнадцатилетними юношами оказались на фронте и успели поучаствовать в Отечественной войне и с тех времен посвятили себя военной службе и сохранили крепкую дружбу. Как наш товарищ Имангазали угадал, оказывается, великан Янис Айварович в действительности был в молодости довольно успешным борцом.
«Я чемпион Дагестана 1947 года по борьбе в тяжелом весе», — сказал он во время очередной беседы, когда мы коснулись этой темы. Голос его всегда теплел при разговоре о СССР; каждый раз генерал подчеркивал и заострял свои мысли на героизме, дружбе и трудолюбии многонационального народа Советского Союза, ругал руководство страны, позволившее разрушить великую державу. С 1946 по 1948 годы он жил в Махачкале, называл нам имена нескольких дагестанцев, которые тогда с ним служили. Очень гордился знакомством с Расулом Гамзатовым, любил и чтил его творчество.
— На подаренной мне в 1982 году книге «Мой Дагестан» Расул Гамзатович написал: «Дагестанскому солдату — латвийскому генералу», — сказал он с трогательной улыбкой при очередной нашей встрече.
В один из солнечных дней мы подошли к генералам, сидящим на скамейке во дворе санатория у красивого фонтана, пульсирующего освежающими струями прохладной воды. Как всегда, они очень обрадовались нашему приходу и указали место, куда нам сесть.
— Сергей Юрьевич, доказать тебе красноречие и удивительные свойства наших дагестанских языков? — спросил Балодис своего товарища с явным ударением на словах «наших дагестанских».
— За столько лет дружбы, Янис Айварович, ты мне не говорил, что владеешь дагестанскими языками, — с явной иронией в голосе ответил Сергей Юрьевич.
— Необязательно, чтоб ими владел я, ну вот же тут джигиты, они нам расскажут, — сказал он, указывая на нас своей широкой пятерней. — А ну-ка, ребята, кто из вас произнесет на аварском языке: «Семь тысяч семьсот восемьдесят восемь лягушек квакали под мостом?» — спросил он, глядя на нас с хитрой и вместе с тем добродушной усмешкой опытного человека.
Оба генерала внимательно и с нескрываемым любопытством слушали нас и неоднократно просили повторить упомянутые словосочетания, звучащие на аварском языке очень забавно с труднопроизносимыми буквами и звуками. При каждом повторении смеялись до слез.
— А теперь я хочу вам, ребята, рассказать о моем знакомстве с Расулом Гамзатовым и о его удивительном прорицании, — начал Янис Айварович, вытирая с лица слезы смеха белоснежным носовым платком.
«Это было в середине 80-х годов, когда Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев издал Указ об антиалкогольной компании в стране. В том году я вышел в отставку с военной службы и меня избрали депутатом в Верховный Совет от Калининградской области. Большой зал Кремлевского Дворца Съездов был переполнен депутатами со всего Советского Союза. Среди них известные политики, ученые, артисты, труженики, руководители республик, областей и краев.
Однажды во время перерыва мы выходим из зала заседаний в просторное фойе и прямо у дверей встречаем Расула Гамзатовича с товарищами. Я, конечно, его сразу узнал. Его творчество производило на меня большое впечатление, и особенно песня „Журавли“. Всегда для меня, ветерана Отечественной, у которого война отняла отца и старшего брата, эта песня была не обычной и каждый раз, когда ее слышал, мысленно возвращался в те грозные годы. Со мною шел первый секретарь Калининградского обкома КПСС Дмитрий Васильевич Романин, — оказывается, они давно знали друг друга. Романин решил и нас познакомить.
— Генерал-лейтенант Янис Балодис, — представился я по-военному, отдав честь и протянув ему руку. — Страну, где генерал поэту честь отдает, может разрушить эта кучка демагогов, — сказал Расул Гамзатов, крепко пожав мою руку и кивнув в сторону зала заседаний.
Все мы, кто стоял рядом, замерли в недоумении, как бы не веря услышанным словам. В то время говорить подобное в Кремлевском зале в адрес руководства страны было, мягко говоря, чем-то из ряда вон выходящим.
— Ну, как обстоят дела в твоем солнечном крае, Расул Гамзатович? — спросил Дмитрий Романин, желая переменить тему.
— И у нас дела не очень-то радужны, Дмитрий Васильевич. Скоро мы гостей не сможем угостить вином. У нас есть пословица: „Отправь дурака за шапкой — принесет голову“. Мне это напоминает развернутые, в связи с антиалкогольной кампанией, работы у нас в Дагестане. Выращиваемые десятилетиями редкие сорта виноградников вырубают и уничтожают. Мы их специально в течение многих лет привозили из Молдавии, Франции, Италии... Жаль, очень жаль. Виноград — это не только вино, — вздохнул Расул Гамзатов с неподдельным сожалением в голосе.
Видя, в какое русло идет разговор некоторые поспешили отдалится от нашего круга. А вот меня, наоборот, в Гамзатове подкупали его смелость при выражении собственного мнения и небезразличное отношение к своей малой родине.
— Согласись, Расул Гамзатович, алкоголизм в нашей стране приобрел характер национальной проблемы и бедствия, и с этим надо как-то бороться, — вступил я в беседу.
— Товарищ генерал, алкоголизм, настолько я знаю, это болезнь. Алкоголиков надо лечить. Но, однако, нельзя же это превращать в проблему с пагубными последствиями для экономики большой страны. Надо же более разумно и основательно подходить к решениям таких задач. От их выполнения зависит судьба и будущее нашей Родины.
— Как я понял из ваших слов, Расул Гамзатович, вы считаете проводимую руководством страны антиалкогольную кампанию ошибочной? — задал явно провокационный вопрос толстенький лысый мужчина с кожаной папкой в пухлых холеных ручках.
— Ошибочная она или мудрая — время покажет, но проводимые для осуществления этого Указа работы в моем Дагестане явно нас не радуют, — сказал с твердым убеждением Расул Гамзатов.
— Вот почему вы такой печальный, Расул Гамзатович? — подключился к разговору Дмитрий Романин, желая переменить политическую тему нашего разговора на более нейтральную.
— Дмитрий Васильевич, я не печальный, я — трезвый! — заявил тут же в ответ Расул Гамзатов, будто ждал этого вопроса.
Вы не можете представить, какой взрыв смеха вызвали последние слова Расула Гамзатова. Вместе с нами от души смеялся и сам поэт. И тут зазвенел звонок, вызывающий депутатов на заседание.
...Не прошло и пяти лет, великую державу, как и предсказывал с горечью Расул Гамзатович, „разрушила кучка демагогов“ и перевертышей. Я до сих пор раздумываю над тем, как великий поэт поистине провидчески смог предугадать печальный исход нашей страны, которую до этого не могли разрушить ни голод, ни бедствия, ни войны, а „кучка демагогов“, болтунов и предателей во власти растоптала и разорвала в клочья... И каким же мужеством должен был обладать человек, открыто заявивший об этом в Кремлевских стенах?» — с нескрываемой душевной болью и грустью в голосе закончил генерал Янис Балодис свой рассказ.
