Къургъи чардулхъухIели...
Байхъала сягIят гьалав хIянчиличивад дуравхъунра: уркIи хъули гьалакли саби. Умуси кьакьакад ватихьилра. Кьанни шагьарлантани кункти палтар чегьурли сари. Умуси закра, гIелабиркуси берхIира, урхьначибад бухъунси малхIямси цIуэрира дила шагьарлис саламдикIули сари. Ну хъули гьалаклира. ХIера икI нушала юртра, шудерхла, цIуба къаркъализибад барибси. ИкI юртлизиб дила квартира кIеб. Шуибил дерхIличиб.
Авал хъалила бегI, чIябар уркьнани буцибси. Ванатира дяргIябтира шинра кIер. Ну ила — дила квартирализи — гьалаклира. ХIера подъезд, цаибил дерхI...
хIябъибил... шуибил. Кисалибад умхьу кайсулра. Руржуси някъличил, терсли тимхъбикIуси уркIиличил мегь ибхьулра...
КIел базцадхIи гьар бархIи илкьяйда гьалакси уркIиличил вашулра ну хъули. Унзаличи гьар гъамиубхIели урехила пикруми дашули сари: «Белики кьаниубли вииша?». КIел базцадхIи буршанир сари неш. РяхI шавлариубли, някъби-кьяшми гъярцIдиубли сари, сарира хумарсигъуна ретаурли сари. Гьар шаладикибхIели, багьлали, сунези сунени иру:
— Ца гьатIи бархIи ратурра хIуни, аллагь. Се рирура ну язихърарили? Аррукабагу... Нуни хIед рухI, хIуни наб — гьамадси бебкIа...
Унза гьаргдарра. ЖаняхIла ветацIили, плащ чеббатурра. ДяхIимцIа гьалав циила тIашизурра. Рахли, иргъулра, хъулив чи-саял багьлали далайикIули сай.
ЛихIи дингаили лехIихъулра:
Далуйтара дучIули,
Чула дурхъал ватIайзи
Къургъи чардулхъули сар.
Баркабан вегIла ватIан,
Биалра шахла вацIа
Бирар хIябра дурхъаси.
ЛехIихъулра ну. Далай-цIум батаибси неш сари. Амма нешли далай белчIи бакьибси ахIен нуни. ИтхIели, дергълизибад халал узила ва дудешла «ЦIудара кагъурти» дакIибхIели, гьайгьай, илини ясла чIиллуйти делчIун, чулира лебил шанти агьиличил бисахъути. БалгIя-мурьа тамандиубли, сарира нурацун цундухъунхIелира дучIи илди чIиллуйти, дила биштIаси уркIи гьархIели кьакьабикIахъули. ГIур, ургавси узила «цIудара кагъар» бакIибхIелира дучIи илди. Амма илди чIиллуйти сари, вебкIибсила децIлис дучIути. ИшбархIи биалли, итди чIиллуйти хъумартурхIейчирад дахъал дусми ардякьи гIергъи, неш далайрикIули сари. Къургъачила, ватIайчила, илала дурхъадешличила.
...ГIяхIцадхIи калунра ну жаняхIлизив биштIаси уталичи кайили нешла цIум-цIумъалаличи лехIихъули. Ахирра илини далай тIашаиб. БехI гумлачив вашули нешла хъули ветацIира. Неш дивайчи ругрухъири, хIулби кьяпIлири, някъби чIябарличидяхI даткаилри, ца шайчи сурбухъири илала цёIуба-гъурша чурира.
Ну уталичи кайили минутцадхIи калунра. Рахли нешли хIулби абхьиб, бекI ахъванбуцили иб:
— Гьуя, хIела абас ват, вакIирив гъари?
— ВакIира неш, вакIира. ХIянчи таманхIедиубкъи, жявли вакIира. Гьу, ишбархIи сенри?
— РубкIулра, дила урши. Адикили сари дила, — иб нешли набчира ванна-ванали хIеръили ва разириубсиван каризурли.
— МарикIуд, неш, илкьяйда. Гьачамлис Исламлис мекъ барес чумал дус лерал. ХIуникIун илала мекъличир делхъ дарес чесибсири. Белики, дила урши... Чили бала, сейкIулил аллагь. Нешли сунела алгъай някъ ахъбуциб, хIулбала гьала бухиб ва чIукьабиубси, бухъутIбиубси, къатавтар някъличи ил рахъхIи хIеррикIи. гIур сагали набчи хIеръиб, хIулбазир нургъбира кIаркIардикIахъули, дугьаризур:
— Ца тилади лебгу хIези, дила урши.
— ХIед дигуси барес хIядурлира, неш. Илини мурхьли гьигь абатур, багьлали дила бекIла гъез сунела хIяйси някъли хIяршлариб.
— Хъули рукабагу, абала, ну.
Ну тамашавиубра:
ХIу хъулир ахIенрив гьатIи, неш?
Нешли набчи гIурра мурхьли хIеръиб, балуй някъли хIулбала гIямзурбази чукурдиубти нургъби душкуб, гIур багьлали хIулби кьяпIдариб. РахъхIи калун неш илкьяйда. ШипIвяргIира нура илала мякьлав. ГIур нешли хIулби абхьиб.
— Русаунрив, неш?
— ХIебалас, дила урши. Маррил муэррил хIебалас... ХIела дудеш Ислам леври музаухъи. ВахъхIи гъайикIи набзи. ИтхIелигъуна, граждан дургъбазивад чарухъунхIелигъуна сайри: хьанцIа сур кьапIара, бирцIлумар сукьбанра, хурумла чакмара, арцла велгьанира сайра. ИтхIели, дила урши, граждан дургъбазивад бара чарухъунси Исламли, хIела дудешли, ну кариибсири.
Шилизивра урибси жагаси вири ил. Белики дила хIулбасцун жагаси вииши. КегIебси вири. Илала кегIебдешличила буриб балагьла «цIудара кагъар» бакIибхIели ясла мявализи бетизурти УбяхIшила хьунранира:
Азаюнтла талхъаван
ХIябсурла сури пухIил
Буршлан Уцумилаван
Чакмала кьячIа ахъил.
Бухарала ханнаван
КьапIала хIяри ахъил,
ХIела хIябал урши бат
ХIясанкьадила Ислам.
ГIур, абала, хьарбаира Исламлизи, хIела дудешлизи:
— Чина ветахъири хIу, Ислам? Сен кьанни чарухъунри?
— Ну чарухъи ахIенра, — викIар. — ХIечи камси заманалис гIяхIладли вакIилра. НукIун фашистунани кавшибсира. Итав — Марухла хъябличив... АхIерси ВатIан чедибикили гIергъи итди фашизмала багьти хурачибад... ДурхIни чинаба? Дила дурхIни... Нушала дурхIни...
— ДурхIни викIуду? КIел дургъбазибад чархIебухъун. Амирханра Халидра. «ЦIдара кагъурти» дакIиб илдала. Наб, нешлис, цацун калун. БегIлара виштIаси Салман. Амма илра хъули чархIевхъун. Институтра белчIи, шагьарлизив калун. Итав хъайчира кайиб. Юх, юх, ну хъумхIертурра илини. Кагъурти лукIи, ну сунечи ракIахъес тиладиикIи. амма ну рукьес хIериубра. Рирусирив хIуни аманатбарибси юртра, анхъра, шира шантира датес? ГIур? ГIур Салманнис дурхIни акIубхIели, хIела у бихьибси дурхIяра дакIувиубхIели, хIерукьес хIериубра. Агь, сай наб ват! Бахъ жагасигу, бахъ гIяхIсигу, бахъ дигахъисгу ит хIела у бихьибси никIа духури. Салманра гIяхIси сай. Гьачамалра гьимхIерукIахъира ну илини.
Салма хьунул Салимат гьатIиралра гIяхIси сари. Сунес хIялалдиъ... Ну биалли вайсира. Вайсира, сенкIун хIерирулра шагьарлизир хIерриэс. Хъули, шилизи, хIечил барх кьисмат бутIибси юртлизи даим гьуцIли саби уркIи...
Неш лехIкахъиб, хIулби кьяпIдариб, ва мурхьси гьигьра абатурли, иб:
— ГIур, абала, ветахъиб хIела дудеш, сунела бунагьхатIа урдуц. Садакьа-мага хIебирули или музаухъ урги, пякьир. Вирусив ишав, дамгьарайла дягIван бучIуси шагьарлизиб садакьа барес?
Ну пикриухъунра. ТIимкьлизи буцибси вацалайчи мешударира ил хабарла гIергъи нуни нешла гIямру. ГIергъила бархIи, редакторлизи «Волгара» тиладибарили, ну хъули вакIира.
— Гьу, неш! ХIу диладирикIули гIергъи, аркури шилизи. Шира чебиэхIе, шантира, дудешла юртра. ГIур чардулхъехIе. Кьабуллирив?
— Кьабуллира, дила урши, кьабуллира. ХIечи азир берхIи адухъ! Баркалла хIед... Нуша датдихьира. Шофер Шараб, сунес хIялалдиъ, разили сай. Агь, бахъ дигахъисгу наб архIяличив хъутурхIейкIуси шофер! Гьуни гьарахъсири. Шарабра вамсур, нушара дамсурра. Шилизи даибхIели, неш цаагили «Волгала» шишназирад дураряхI хIеррикIи. илхIели илала ряхIличи азир берхIи дяхIяхъилри.
Ахирра, садаира. Къапула гьалаб «Волга» тIашбизур.
Неш машиналичирад карацIиб. Нура кацIира. Къапула унабурхIличи халтIаррухъи нешли умхьу баргиб, мярждиубти мегь абхьиб. Гьарзаси халаси азбарлизирад дикили, нуша кIиибил дярхIличи адацIира.
Камси заманала рухIнар нуша дакIнила хабарли разириахъубси нешла рузикьар Сарият-абадай ракIиб, мазала нусира, кIарала хъярбира, дертур ниъра, бехIцIурира садухили. ГIур цалис гIелади ца унруби чукурбикиб. Илдачил нешла разити ихтилатуни-гьибандиби демжур. ХIера, арбякьун унруби. Калун нешра Сарият-абадайра. Неш набчи ванна-ванали хIерризур:
— ХIед хIялалдиъ, дила урши! НабкIун гьанбикибсири итар, имиулала кьадаличи мешуси шагьарлизир рубкIус или. Гьанна ребкIасра авара агара. ХIу кьанмайруд, дила шалал бац, хъули чарухъен. Салиматра Исламра наб-кьадин байбара.
— Се рикIулри гъари, неш, хIу? ХIуникIун набзи ца бара ши чебаили, нушала юртлизира адацIили, гIур шагьарлизи чардулхъехIе ибсири. ХIед гьанбиркулив хIу ишар, бацIси юртлизир хIуцун ралтари или? Шанти дукарбирхIургу набчиб!
— Нуцун ахIенра, дила лагьа. Чериулрив иш дила мякьла кариибси, наб бегIлара ригуси рузикьар Сарият? Балулрив хIуни иш урхIла юртлизир хIеррирули риъни? Сен урхIла хъулир хIеррирули? СенкIун ишала юрт балагьла мерсли буун. Ил юрт сагабирехе бикIули гьаннара лебал шила хIякимти. ИшбархIиличирад иш набчил рарх хIеррирар. ГIяхIси ахIену, гьатIи, Сарият?
— ХIябилра гIяхIси леб, дила рузикьар, — разириуб Сариат-абадайра.
БахъхIи ихтилатбикIи нешра Сарият-абадайра итхIели бархIехъ. ТIягIямлири илдала ихтилатуначи лехIирхъес. Амма наб шагьарлизи чарухъес гIягIнилири. ГьалакикIулри Шарабра. Ва нуша нешла хъулибси ванаси анкъира, кIелра рузикьарла разити гьибандибира хIейгу-хIейгули датурли, «Волгаличи» кадиира... ГIергъила бархIи нуни шилизи зянкъдяхъира. Шила Советла председатель Кьадила ГIябдулхаликьли набзи масхараличил маар буриб:
— ХIела нешра Сарият-абадайра, азила, хIушала хъа гьалабси огородличиб укъули хеб: гуржи гIябагIибмага умцIули бургар... АлхIят бархIи сабаиб. Савли жявли айзурли, шилизи дуравхъунра: нешла арзу-хIял дагьес гьалаклири. Нушала юртла хIябъибил дярхIличи каибхIели, почтальонка Аниса дяхI-дяхIли къарширикиб:
— ХIушаб кагъар лебхулра, — иб илини пишряхъили.
Хъямбарили кагъар сасира, къалабали белчIунра:
«Дила ахIерти! Набчи лехIмайхъудая. Гьанна ну гIяхIил сарра. Иншааллагь, арадеш къулайбиубли саби. Лебил хъу бегIунра. Жершира, хъарара, хияртира, къабакъунира удатурра. Сарият-рузикьарли гибти ца барха картошкара удатурра. ГIебшни хIушаб дари картошка дурхьис. Шагьарла базарличир бахъ гIяхIил дурхъалирину.
Даг набчи колхозла председатель ХIялимхIяжи вакIиб.
Ну шилизи чаррухъниличи разивиуб. Къача лугас хIед дургIеси багьалис, абикьа, кьял бетарар викIи. ХIечилара зигарухъун. Сен чархIелхъусив ша, сайкIун агроном сай, дила колхозлизив биалли агроном агара викIи.
Гьу, лерилра дурес хIейрар. ДуцIрумла каникултас Ислам набчи вархьили дигахъира. ДуцIарти саламтачил хIушала аба ХIяжила МяхIяммадла рурси Сайгибат...».
Журавли возвращаются...
Вышел с работы. Сердце торопится домой. По улице спешат с работы горожане. Голубое небо, солнце, стремящееся к закату, свежий лёгкий ветерок с моря будто приветствуют меня.
Вот и наш дом. Захожу в подъезд, быстрым шагом поднимаюсь на пятый этаж. Достаю из кармана ключ, с замиранием сердца открываю дверь.
Вот уже два месяца моё сердце переполнено тревогой за мать. Два месяца она болеет, не встаёт с постели. Вся исхудала. Лежит, замкнувшись в себе, не улыбнётся, думает о чём-то своём. Даже на вопросы отвечает нехотя. Каждое утро она со вздохом произносит:
— Ещё один день дал ты мне, о всемилостивый Аллах! Зачем же ты мучаешь меня. Лучше бы забрал поскорее к себе!
...Войдя в прихожую, слышу мать поет как слабым голосом. Поет о журавлях, которые с курлыканьем возвращаются в родные края, о том, что в родном ауле и умереть не страшно.
Стою в прихожей, не шелохнувшись, слушаю песню-причитание матери. Раньше мама была известной певуньей в селе, часто пела на сельских свадьбах, на празднике уборки урожая. Но получив известие о гибели мужа, она навсегда зареклась петь. Долго оставался я в прихожей, присев на маленький стул, слушая песню матери. Наконец, она замолчала. Тихо, на цыпочках я вошел в комнату. Мама лежала на диване. Глаза были закрыты. Левая рука бессильно свисала с дивана, из-под косынки пробивалась седая прядь волос.
Присел рядом на стул. Минуты две мать оставалась неподвижной. Затем, открыв глаза и не удивившись моему присутствию, спросила:
— Пришел сынок?
— Пришел мама. Сегодня пораньше пришел, отпросился с работы. Как ты себя чувствуешь?
— Умираю я, сын мой. Пришло мое время.
— Не говори так, мама! Через несколько лет мы женим Ислама. А ты ведь обещала на его свадьбе танцевать.
— Думаю, не доживу до его свадьбы, сын.
Мать поднесла к глазам свою дряблую худую руку, долго смотрела на нее. Слезы выступили у нее ее глаз. Она с мольбой посмотрела на меня.
— Просьба у меня к тебе, родной.
— Любую твою просьбу исполню, мама.
Она глубоко вздохнула, погладила мою голову своей теплой нежной рукой и тихо сказала:
— Прошу тебя, отвези меня домой.
— Разве ты не дома, мама? — удивился я.
Мать пристально посмотрела на меня, рукавом платья вытерла выступившие слезы, затем прикрыла глаза. Долго оставалась она в таком состоянии. Я терпеливо сидел рядом. Наконец, снова открыла глаза.
— Проснулась, мама?
— Твой отец мне приснился, — не ответив на мой вопрос, сказала она. Долго говорил со мной. Выглядел так же, как до войны. Первым парнем и красавцем был он в нашем селе. А может, только мне таким казался. Хотя, когда с фронта пришло «черное письмо» о его гибели, на похоронах женщины складывали плачи-причитания о его храбрости и красоте.
Мама ненадолго замолчала, потом продолжила:
— Я спросила у твоего отца: «Где ты пропадал, Ислам? Почему так поздно вернулся?». «Не вернулся я», — отвечал он мне. — В гости к тебе ненадолго явился. Меня ведь фашисты убили. Там, на Марухском перевале погиб я за Родину. ...Где дети? Наши дети?».
И я ответила ему: «Дети говоришь? Амирхан и Халид не вернулись с войны, погибли, как и ты. И на них я получила «черные письма». Только самый младший, Салман, был для меня утешением. Но и он покинул меня. После школы поступил в институт, затем остался работать в городе. Там и женился. Нет, нет, он меня не забывал, приезжал, писал письма, звал меня к себе. Но не смогла я переехать в город. Разве можно было оставить дом, построенный твоими руками, наш сад, село и наших сельчан?..
Затем появились внуки. А когда родился Ислам, названный твоим именем, не смогла не поехать. Мой ненаглядный, любимый внучек! Салман и его жена Салимат тоже очень хорошие. Все делают для меня, все капризы исполняют. Наверное, я неблагодарная. Несмотря на все их заботы, сердце рвется в село, в родной дом, где мы прожили с тобой столько лет». Мать снова на некоторое время притихла, затем тяжело вздохнула.
— Затем, сынок, исчез твой отец, как будто и не являлся ко мне.
Я глубоко задумался после рассказа матери. Представил себя на ее месте. Понял, как страдает ее душа, как она вынужденно живет в этой тесной городской квартире, только чтобы не обидеть нас. И я решил свозить ее в село, чтобы она увидела родные места, сельчан. На следующий день, отпросившись у начальства и выпросив служебную машину, приехал домой.
— Ну, мать, собирайся! Поедем в горы. Увидим село, сельчан, побудем в отцовском доме и через некоторое время вернемся. Согласна?
— Согласна, сын, согласна! Спасибо тебе! — радостно воскликнула мама.
Собравшись, мы выехали в село. Водитель Шараб, как ни странно, не бурчал, не жаловался, как обычно, а всю дорогу шутил, смеялся. Дорога была неблизкой. Все устали. При подъезде к селу лицо матери просветлело. Наконец, мы на месте. Машина остановилась прямо перед воротами отцовского дома. Мама вышла из машины, достала из-под камня, что был перед воротами, ключ, открыла проржавевший замок. Через широкий просторный двор мы поднялись на второй этаж.
Весть о нашем приезде быстро разлетелась по селу. Не прошло и получаса, как явилась тетя Сарият, двоюродная сестра матери. С собой принесла и угощения: овечий сыр, яйца, молоко, лепешки. Потом друг за другом собрались другие родственники и ближайшие соседи. Я видел, как рада мать гостям и беседе. Ее лицо сияло от счастья.
Прошло много времени. Потихоньку соседи разошлись. Осталась только тетя Сарият. Мать тепло посмотрела на меня и сказала:
— Спасибо тебе, сын мой, что привез меня сюда. Я ведь думала, что так и не увижу родные места, отцовский дом, боялась, что умру я там, в этом похожем на муравейник городе. Теперь и умереть не страшно. Тебе, родной, пора возвращаться, уже поздно. Обними за меня жену и сына.
— Что ты говоришь, мама! Ты ведь обещала только на один день приехать. «Только увижу село, и назад», — разве не твои эти слова? Как я могу оставить тебя здесь, в этом пустом доме! Ты хочешь опозорить меня перед сельчанами? Чтобы они думали, что я бросил больную мать одну и уехал!?
— Я не одна, сынок! Видишь, рядом со мной тетя Сарият, моя любимая двоюродная сестра! Ты помнишь, что ее дом несколько лет назад разрушился после землетрясения? С тех пор она живет у чужих людей. Каждый год Сельский совет обещает восстановить дом, а он все в таком же плачевном состоянии. С сегодняшнего дня она будет жить со мной. Мой дом — ее дом. Ты согласна, дорогая Сарият?
— Ещё как согласна, моя сестра! — обрадовалась тетя Сарият. Ну если мать так хочет, пусть побудет еще немного, до выходных дней, решил я. Пообщавшись еще немного с матерью и тетей Сарият, мы с водителем двинулись в обратный путь.
Через два дня позвонил в село, узнать, как там мама. Председатель Сельского совета Абдулхалик сообщил:
— Видел с утра твою маму и тетю Сарият в огороде, усердно копают грядки.
Я воспринял слова Абдулхалика как шутку, не поверив, что больная мама может копать огород. В воскресенье встал пораньше, чтобы поехать в село. Не терпелось увидеть маму, посмотреть, как она справляется в тяжелых сельских условиях. На третьем этаже встретил почтальонку Анису.
— Вам письмо, — с улыбкой протянула она мне конверт.
Выхватив конверт из ее рук, начал читать: «Мои дорогие! Не ждите меня. Я себя прекрасно чувствую, на здоровье не жалуюсь. С тетей Сарият засеяли весь огород. Посадили чеснок, фасоль, огурцы, тыкву, картошку. Осенью соберу для вас богатый урожай. Вчера приходил ко мне председатель колхоза Халимбек. Обрадовался, что я вернулась в село. Говорил, что даст мне теленка. «Вырастишь, коровой станет, молоко будет», — сказал. Жаловался на тебя, что редко приезжаешь в село. Летом отправь Исламчика ко мне. Пусть подышит чистым горным воздухом, попьет парного молока. Ну, все, некогда много писать. С самыми сердечными пожеланиями ваша мама Сайгибат».
Я понял, что бесполезно уговаривать маму жить в городе. Ну что ж, дорогая мама! Ты пела, что журавли всегда возвращаются к родным местам. Как журавли, и ты вернулась к своим истокам, в свое село, в свой дом...









