* * *
Сӗмленнӗ пек эп ун пирки —
чӗлхе ахаль çапла вилме
пултараймасть. Вăл çын чӗлхи
вӗç-хӗрринче анчах та мар,
çын чунӗнче те пурăнать, —
çынра йăлтах, мӗнпур ÿтре,
ăшра йăлтах анчах та мар,
чул ăшӗнче, çӗрте, шывра
чӗлхе пултарӗ пурăнма.
Кунта — чăваш çӗр-шывӗнче —
чулпа чул, туратпа турат,
çырмапала çырма халь те
куллен-кунри чăн пурнăçра
эп пуплекен чӗлхепеле
калаçнине эп ӗненеп.
Чӗлхе вилмест. Вăл пур сасран
çип евӗр явăнса янрать!..
* * *
Язык бессмертен, — я так полагаю, —
и он не может взять и умереть.
Язык не только то, чем вопрошают,
он есть душа и может в ней гореть...
Язык живет всецело в человеке,
не только во всем теле... — но в земле,
и в камне, и в воде он век за веком
рождается, чтоб жизнь собой воспеть!
Я верю: здесь — в моей земле чувашской,
где ветка с веткой, реченька с рекой
и даже камень с камнем, — и не важно,
в какое время суток, — день за днем
все говорят на языке моем,
на том, который я зову — родной!
Язык не умирает. Он — как нить,
со всеми звуками переплетясь — звучит!..
