Тысячи
литературных
произведений на59языках
народов РФ

Серебряное войско

Автор:
Марина Карягина
Перевод:
Марина Карягина

Серебряное войско

Трагедия


Действующие лица:

ПРАМАТЕРЬ (МАН АМА), глава рода, вождь племени, перешагнувшая столетний рубеж
АКСАКАЛ (ШУРСУХАЛ), сват Праматери
ЭЛЬБАНУ, дочь Аксакала, воевода, глава войска
ШЕРБЕНЕС, помощница Эльбану
ЭЛИМЕ, помощница Эльбану
ШЕЛЕБИ, девушка-воин
ХЕРККЕ, блудница
АШАБАТМАН, колдунья-шаманка
ТАЙМАС, юноша из вражеского племени, сын Эльбану
ТУЙМУРЗА, внук Праматери, бывший муж Эльбану, предатель, изменник
АМАЗОНКИ, ДЕТИ, ИНОРОДНЫЕ МУЖИ


ДЕЙСТВИЕ I

Картина 1

Горит очаг. Женщины, вышивая, поют.

ЖЕНЩИНЫ

Кровь пополам с водой… 
За взмахом взмах —
Как призрак белый, плавает, ныряя,
Кружится лебедей усталых стая
В печальных окровавленных волнах.
Алеют капли, по крылам скользя,
В таком пруду очиститься нельзя.

У жертвенника в одиночестве сидит Аксакал.

АКСАКАЛ 

О Пюлехсе! Как черен белый свет,
Когда в душе темно, свободы нет!
Чужим добром не богатели мы,
На белый свет карабкаясь из тьмы.
О Пюлехсе! Храни наш славный род,
Чтоб мы достойно встретили восход,
А женщины — надежда наших дней —
Могли в любви растить богатырей.
Перед врагом заискивать — ни-ни!
И гордость, и отвагу сохрани! 

(Увидев приближающихся девушек.) 

На чужое добро не зарясь, 
Жили мы, как Бог повелел,
Свое счастье ковать старались
В череде бесконечных дел.
Коль глумятся — молчим покорно,
Непосильную прячем боль,
Дескать, жаловаться позорно.
Издевайся, глумись — изволь!
Жизнь молчком…
                    А язык для чего нам?
А слова зачем? Невдомек!
Но внимая беззвучным стонам,
Пожалел нас Великий Бог.
И остались навек узоры —
Наши древние письмена —
Женских рук творенья, которым
Бесконечная жизнь дана.

Земля отцов! Как сохранить тебя?
Лежишь, во прах повержена, скорбя…
Где силы взять, чтоб защитить очаг?
Как изворотлив, хитроумен враг.
И речь его, как патока, течет,
Он изучил нас всех наперечет,
Доходы наши зная наперед,
Готов как липку ободрать народ!
А мы с молитвой устремили взор
К Тебе, наш Бог! Как искупить позор
Предателя? Ведь был опорой он!
А оказалось, что стыда лишен…
О черный ворон! Выклюй мне глаза,
Чтобы тебя не видеть, Туймурза!
Мой зять, считай — мой сын, свой род! 
За горсть монет — свидетель Небосвод!
И в стан к врагу подался.
                  Ну, гляди! 
Расплата ожидает впереди.

Падает на землю, переводя дыхание, продолжает.

Праматерь рода!
Слышишь, Ман Ама,
О, как на внука смотришь ты сама?
Нет, не стерпела ты, твой гнев суров,
Ты обожгла огнем жестоких слов.
Мать Туймурзы о нем сказала так,
Что в чистом поле содрогнулся враг:
«Сходитесь, люди. Хватит гнет терпеть.
Ведь промедленье — это та же смерть!
Мой сын, он от меня теперь далек,
Он навсегда на нас позор навлек».
И с головы своей сурбан сорвав,
Явила миру непокорный нрав.
И, разорвав сурбан, она над нами
Его призывно подняла, как флаг,
Как ярким цветом вспыхнувшее знамя.
Но налетел безжалостный чужак,
И в миг один сразил он — о проклятье!
Мечом булатным гордую праматерь.
Он пуповину рода отрубил.
Как нестерпима с близкими разлука!
Кругом беда: нет дочери, нет внука...
Всех тех, кого я помнил и любил.
И если я не сохранил свой род,
Пусть смерть меня скорее заберет.

ДЕВУШКИ (перешептываются) 
Кто б в этой сказке правду отыскал?
Конечно, любит сказки Аксакал.
Но в сказках — правда, говорила мать.
Должны мы продолжение узнать.

АКСАКАЛ
Предатель муж… Познала дочь моя
Удел печальный.
                            Где ж мужская сила?
Она, обиду горькую тая,
Предателя вовеки не простила.
А мальчики, рожденные сыны,
Все как один ушли к Ашабатман.
Как отстоять мы нашу честь должны?
Кто вылечит? Избавит нас от ран?
И дух, и воля собраны в кулак,
Но сердца боль унять нельзя никак.

ШЕЛЕБИ
О дед почтенный! Все должны понять,
Что нашу боль никак нельзя унять.

АКСАКАЛ
Но и от вас, как видно, толку нет. 
Все на конях, галопом…
Бьются, скачут!
А кто сынов родит на белый свет?
Рожать! — одна у женщины задача.
Не зря когда-то представлялось нам:
Честь племени доверим мы сынам. 

ШЕЛЕБИ 
Честь племени от гнета и обид
Пусть женщина сегодня отстоит.

АКСАКАЛ 
Какая боль! Я дожил до седин,
Праматерь, у тебя ищу ответа.
Да, из мужчин остался я один.
Но я старик, не по плечу мне это.

ШЕЛЕБИ
Но враг не пожалеет нас,
Когда настанет скорбный час…

АКСАКАЛ
Молчи! Меня сжигает стыд.
Мужчины! Где достойный вид?
Другими вы сегодня стали.
Вас прежних нынче не найти.
С дороги сбились… И в пути
Себя изменой запятнали. 

ШЕЛЕБИ (встав на колени, подняв к небу руки)
Пред солнцем и луной клянусь: 
У нас в роду не будет пусть
Мужчин-предателей!
                                   Родной
Отчизне, Родине своей
Родим достойных сыновей…
И в этом я клянусь землей!

Горсть земли подносит ко рту.

АКСАКАЛ
Девчонка! Не поймет пока,
Как эта ноша нелегка. 

(В сторону.)

Ей вышло женщиной родиться, 
А курица еще не птица!
Ох, времена! Какой удар!
Прости нас, добрый Пихамбар!


Картина 2

Наблюдая за борьбой девушек, достигших совершеннолетия, Праматерь сидит на троне. Входит Аксакал. Снимает колпак, кланяется Праматери.

АКСАКАЛ
Все высказал, что волновало сердце,
И сватьюшке, и сношеньке — поклон.
На внука бы глядеть не наглядеться,
Да чужаками уничтожен он.
Тебя я словом «сватья» не унижу?
Ведь от тебя я слова «сват» не слышу.

ПРАМАТЕРЬ
Не жди, родимый, ласковых речей.
Такое наступило нынче время.
Потерю за потерей терпит племя,
И стали дни темней глухих ночей.
Мы б десять внуков вырастить сумели,
Да вот лихие ветры налетели.
Нас чужаки теснят. Кто защитит
Детей и стариков от злых обид?!
Одна лишь радость — наша Эльбану.
Она готова выйти на войну
И с чужаками, как мужчина, биться.
В ней кровь моя. Ей парнем бы родиться!
За мужем, за предателем, вослед
Не побежала. Род наш ей дороже. 
О наша Эльбану! Ей равных нет.
Пускай же Бог в дороге ей поможет!

АКСАКАЛ
Да, дочь моя не уронила честь,
Достоинство у ней и сила есть.

Недовольно посматривает в сторону борющихся девушек.

В свой срок обязан каждый стригунок
Почуять удила… Чу! Топот ног.

Услышав что-то вдалеке, настораживается.

Охотников толпа сюда спешит
И что-то нам отчаянно кричит.

Припав к земле, прислушивается.

Откуда гости едут на коне,
Распознавать учила азанне.

Девушки, оставив борьбу, залезают на дерево.

ПЕРВАЯ 
Там девушка, и видно, без коня.
Стрелой летела, нет уж в ней огня.

ВТОРАЯ
Вон кони, издали видны…

АКСАКАЛ
Врагов, я чую, табуны.
А девушка-то пленена,
Кричала, чувствую, она. 

ПРАМАТЕРЬ
Нежданных встретим мы гостей,
Седлайте боевых коней!

Вбегает Эльбану.

ЭЛЬБАНУ 

Угнали лошадей. Тверда рука!
В бой! Мы и без коней сразим врага. 

ПРАМАТЕРЬ

Тогда готовьте к бою жеребят, 
Они резвы. Как стрелы полетят.

Топот копыт, шум, ржание коней.

 

Картина 3

Полчища чужаков спешились. Вводят Шелеби со связанными руками.

ПЕРВЫЙ
Здесь, чую, вражеская стая,
Добра, еды в амбарах — всласть,
И бабы — самки. Я желаю
С красоткой до утра пропасть,
Чтоб кожи шелк и гибкость стана…

ДРУГОЙ
Но только лучшую — для хана!

ТРЕТИЙ (глядя на Шелеби)
Я сам не прочь вкусить шербета,
Меня устраивает эта…

ДРУГОЙ
Но эта, видно по всему,
Для хана подойдет. Ему
Она от нас подарком станет.

ПЕРВЫЙ
Скрути ее, а то обманет,
Сбежит. Смотри: в глазах огонь.
Такая вспыхнет — только тронь.

Все громко смеются. Шелеби со связанными руками, гордо подняв голову, стоит перед толпой воинов. От быстрого бега она покрылась испариной.

ТРЕТИЙ (сидящему за молитвой Аксакалу)
Ну, что сидишь, разинув рот?
Твой бог едва ль тебя спасет,
Ведь сам он немощный и слабый.
Дозор ваш, вижу, невелик.
Что смотришь? Говори, старик,
Куда девались ваши бабы?

Аксакал молчит.

ПЕРВЫЙ
Пойдем, у нас немало дел.
Видать, от страха онемел
Старик, предчувствуя кончину.

(Аксакалу.)

Что хочешь возразить, дубина?

АКСАКАЛ 
Что возразить тебе смогу,
Тебе, заклятому врагу?
Да, в жизни повидал я много,
Но тот, кто кровь чужую пьет,
Кто притесняет мой народ,
Тому в кромешный ад дорога.

ДРУГОЙ 
Напрасно осквернил наш слух,
Старик, своею речью вздорной,
За это ты испустишь дух.
Язык ему отрезать! Вздернуть!

Несколько чужаков пытаются схватить Аксакала. Шелеби, уже успевшая набраться сил, вдруг со всей яростью, воинственно крича, подпрыгивая, обеими ногами наносит удар двум неприятелям, те падают на землю. Другому, пытающемуся схватить ее, зубами разрывает одежду и бьет в живот, ниже пупка. Тот с размаху падает.

ШЕЛЕБИ (подбегая к Праматери) 
Праматерь, развяжи меня,
Сейчас я им задам огня!

Праматерь пытается развязать руки Шелеби, но не успевает. Враги набрасываются на девушку.

ПЕРВЫЙ ЧУЖАК
Какая ты жар-птица? Хуже змея! 

Связывают ей руки крепче прежнего. 

Но мы с тобой расправиться сумеем.

ДРУГОЙ (Праматери)
Что, старая, и ты полезла в пекло? 
Язык отрежем — кара нелегка!
Да леший с ней. Оглохла и ослепла,
Она и так уже без языка!

Вскочив на коней, ускакали и скрылись вдали. С другой стороны скачут во весь опор Эльбану с женщинами.

ЭЛЬБАНУ
Неужто опоздали, Боже мой!
О азанне, скорей глаза открой.

Застывшая Праматерь как изваяние. Вдруг Эльбану видит тело отца, висящее на дереве. Снимает, проверяет, жив ли. Но понимает, что поздно. Отец мертв. Горько рыдает.

ЭЛЬБАНУ 
Отец! Отец! Будь проклят тот,
Кто нашу кровь нещадно пьет.

(Угрожая невидимому врагу.) 

Расплаты час уже грядет.

Как в бреду, обращается к мертвому отцу. 

Я не успела… Ты прости вину!
Взгляни, я дочь твоя, я Эльбану.
Неделю, как в походе, на коне.
Я не спасла тебя. Как больно мне!
Все помню я, как ты меня берег,
В твоем саду росла я, как цветок.
Нередко украшения даря,
Растил меня ты, словно дочь царя.
Мне парни посылали робкий взгляд.
Любой из них меня был выбрать рад.
Жестокий мир! Кто в этом виноват? 

Решительно обращается к Ашабатман. 

Ашабатман! Свой соверши обряд!

Ашабатман начинает жреческий ритуал.

ЭЛЬБАНУ 
Прощай, отец, как горек этот час,
В нелегкий день ты покидаешь нас.
Смотри: перед тобою Млечный Путь,
Иди, отец, но осторожен будь.
Хоть знаю я, ты не сорвешься в ад,
Ни в чем пред Богом ты не виноват.
За нас не бойся — все пойдет на лад.
Пред Небом, Солнцем клятву приношу
Беречь свой род. У Господа прошу,
Чтоб волны молока тебя встречали,
А душу нежно ангелы ласкали.

Погребальный обряд. Похороны.


Картина 4

ПРАМАТЕРЬ (обращаясь к Эльбану) 
Себя упреками не мучай.
Прими из бабушкиных рук
Подарок. И поверь, что лучше
Подарка нет, чем этот лук. 

Вручает снохе лук.

Пегиль тебе, мое благословенье. 
Пегиль народу. Будь же славен он! 

АМАЗОНКИ
Тебе — любовь, Праматерь, и почтенье,
И благодарный низкий наш поклон. 

ЭЛЬБАНУ
Клянусь чувашкой славной быть,
Всегда, везде наш род хранить.

АМАЗОНКИ
Клянемся: чести не уроним
И свой суровый долг исполним.

ЭЛЬБАНУ
Клянусь Отчизны честь беречь
И сохранить родную речь. 

АМАЗОНКИ
Клянусь Отчизны честь беречь
И сохранить родную речь.

Амазонки перепрыгивают через огонь очага рода, босые пляшут на раскаленных углях.


Картина 5

ЭЛЬБАНУ 
Отбиться от врага смогли,
Но Шелеби не сберегли.
Она попала в когти зверю,
Но я в ее спасенье верю.
Я, сироту, ее от бед
Оберегала с малых лет.
Когда порою на коне
Летит стрелой — тревожно мне.
Бывало, упадет с коня,
Я понимаю: спрос с меня.
Не баловала, не жалела,
Полынь я вместе с нею ела.
Коль что не так, была строга,
Как дочь она мне дорога!
О райский сад, где ангелы поют,
Прими ее с любовью в свой приют.
Пусть светлая душа продолжит дни —
Прости ее! Спаси и сохрани!

АМАЗОНКИ (вторят) 
Прости ее! Спаси и сохрани!

ЭЛЬБАНУ 
Ашабатман! Помянем Шелеби.
Она достойна памяти, любви. 

Едят поминальную кашу.


Картина 6

ЭЛЬБАНУ
Невыносимо боль терпеть,
Кругом беда, и страх, и смерть.
Немало я найду причин
Не верить в искренность мужчин.
На них теперь надежды нет,
Перевернулся белый свет.
Лишь женщина всему опора,
Она готова сдвинуть горы,
Сберечь для будущего кров
И защитить родную кровь.

ХЕРККЕ 
Иной у женщины удел.
Других у ней хватает дел.

ЭЛЬБАНУ 
Чужую прихоть ублажать?
На свет невольников рожать?
Мне эта участь не по нраву!
Мечом докажем наше право.

ХЕРККЕ
Две жизни не дала нам мать.
Пойдем, поищем благодать.
Горячей кровью затуманим
Мужские головы. Заманим
В объятья наши. Станом гибким
Мужские вызовем улыбки.
Пока еще мы хороши,
Повеселимся от души.
Сверкая серебром одежд,
Построим замок из надежд.

ЭЛЬБАНУ
Я во дворце-тюрьме могла бы
Прожить, была б убогой, слабой,
Но буду биться до конца.
Во мне струится кровь борца.
Что нет мужчин — не в этом суть.
У нас другой по жизни путь.
Детей мы на ноги поставим.
Дом защитим.
Свой край прославим.
И лягут на холсте узоры —
Послания в грядущий век.
И в племени родимом скоро
Счастливым станет человек!

ХЕРККЕ
О, перестань болтать о скором счастье,
Пока у нас кругом одни напасти.
Нет, я хочу счастливой быть сейчас,
Чтоб не сводить с возлюбленного глаз,
А не когда глаза навек сомкну,
Оставив тут и солнце, и луну.

ЭЛЬБАНУ
О будущем колокола звонят.
В грядущее мы устремили взгляд.
Во имя будущего каждый,
Кто смел душою, сердцем свят,
Расплаты справедливой жаждет,
И я не поверну назад.
Еще коварен враг упорный,
Насилия он сеет зерна,
А урожай заденет многих:
Кого убьют, кого — в остроги.
Нет сил топтаться на распутье,
Другой для нас предвижу путь я.
Распутство — это гнусный грех.
Я нынче призываю тех,
Кто смело в справедливой драке
Стрелой летит на аргамаке.
Кто не трясется над собой,
Кому под силу бой неравный!
На честный и отважный бой
Я нынче собираю войско.
Наш путь — отвага и геройство.
Была бы Шелеби со мной,
Мы стали бы тогда стеной.

Эльбану на скрипке выводит грустную мелодию.

Есть в нежной скрипке женское начало.
Хочу, чтобы мелодия звучала,
Сердца надеждой наполняя вновь,
Нам обещая чистую любовь.
Я клятвою наполню звуки эти,
За будущее мы теперь в ответе.
Пусть зоркое сумеет наше сердце
Через века в грядущее вглядеться,
В тех девушек, кто будет после нас.
За их судьбу в ответе мы сейчас.

Великое войско в едином ритме пляшет, лишь Херкке одна в стороне, усмехаясь, хлопает в ладоши.

ХЕРККЕ
О, славно! Славно! Пляска хоть куда!
Постой-ка, Эльбану, иди сюда.
Поговорим с тобой наедине,
Ведь многое поведать надо мне.

Эльбану и Херкке остаются вдвоем.


Картина 7

Шелеби и Таймас рядом. Они стоят не как враги. Шелеби осунулась, утомлена.

ШЕЛЕБИ (грустно поет)
Красна девица стоит,
Красоту затмила грусть.
Солнца свет и ветра свист
Утешеньем будут пусть. 

Начинает другую песню.

Хмель тычину-шест обвил,
Змей мне тело окрутил.
Коль до горла доберется,
То петлею обернется.

ТАЙМАС
Таких я песен не слыхал давно,
Мне душу звуки дивные тревожат,
Хоть я чужак, а сердце все равно
На боль чужую отзываться может.
Пусть косолапый, грубый я медведь,
Но ты — цветок, тебя лелеять надо.
Когда б моей была — могла бы петь
Мне о любви в волшебных кущах сада.

ШЕЛЕБИ (перебивая его)
Горяч ты, но возьми же в толк:
Другой передо мною долг.
Мне мой народ всего дороже,
Меня тоска о доме гложет.
Я жизнь отдам, но не смогу
Служить проклятому врагу.
Чувашкой завершу свой путь.
А ты меня навек забудь.

ТАЙМАС

Ты чести роду не прибавишь, 
Коль этот белый свет оставишь.
Тебя я не для смерти спас,
Пусть небо обвенчает нас.

ШЕЛЕБИ
Никак понять не можешь ты:
Все помышленья, все мечты
Меня зовут к родному дому,
Где тропка каждая знакома,
Где ярче неба синева.
Я там и мертвая — жива!
Пойду за родом по пятам.
Но жаль, мужи без чести там.

ТАЙМАС
Но что ж, нам, видно, по пути
В твой край родной вдвоем идти.
Но чтобы не поймали нас,
Тебе поможет твой Таймас.
Я, за тобою наблюдая,
Сумел увидеть: ты другая.
Твой облик душу мне увлек,
В ночи ты светлый огонек.
И я, признанья не тая,
Откроюсь: ты судьба моя.

ШЕЛЕБИ 
Тогда поговорим всерьез.
Ответь мне честно на вопрос,
Что выберешь: мой древний род
Или холодную могилу?
И лишних здесь не надо слов,
На чаши праведных весов
Я слишком много положила.
Чтобы закончить этот спор,
Целуй на рукаве узор
В знак преданности и участья,
У нас одно с тобою счастье.

Таймас целует узор, вышитый на правом рукаве Шелеби.

ШЕЛЕБИ
Не трясся за свою ты шкуру,
Не говорил: «Все сделал сдуру».
Прощай, спаситель мой. Мне — в путь,
А обо мне забудь… Забудь.

Расходятся, подав друг другу руки. Подавленный, печальный, Таймас остается один.


Картина 8

Эльбану с Херкке вдвоем.

ХЕРККЕ
Открою сердце грешное тебе.
Завидовала я твоей судьбе,
Мужчину одного с тобой любя,
Но вышло так, что выбрал он тебя.
Тебя взял в жены Улып-Туймурза.
Была на сердце у меня гроза.
Тогда я море выплакала слез,
Покой и счастье он навек унес.
Не знаешь ты, как сердце жгут мечты,
Как с нелюбимым жить, не знаешь ты,
И обнимать любимого в мечтах,
Терпя с постылым горе, боль и страх.
Мне муж попался — так себе мужик:
Лентяй, тупой, неловкий на язык.
Ни слова доброго, ни ласки нет,
Так бил меня, что стал не мил весь свет!

(Еще более распаляясь.) 

Висела надо мной всегда угроза, 
А я, как ветром сломанная роза,
Жила, колючки выставив свои,
Без солнца, пониманья и любви.
И ты жила ведь, словно в клетке птица,
Была горда всегда, да чем гордиться?
Ашабатман — колдунья, ведьма, маг,
Что обратила всех людей в собак.

ЭЛЬБАНУ
Ашабатман?! Не брызгай черной злобой!

ХЕРККЕ 
Так свежей крови, говорю, попробуй!

(Хохочет.) 

Чего еще ты ждешь? Кто главный тут? 
Как твоего любимого зовут?
О нет, он слабым не был, Туймурза.
Ему колдунья застила глаза.
Когда еще была ты на сносях
И о ребенке — в радужных мечтах,
Уже Эсрель — Бог смерти — не дремал,
Он твоего младенца поджидал.

ЭЛЬБАНУ
О сын мой!

ХЕРККЕ
Не могла же знать я,
Что небом послано проклятье,
Кому-то счастье, а кому —
Пошлет оно и смерть, и тьму.
По-моему, Ашабатман
Не ведает про свой обман.
Что будет, то не обойдешь,
Но силы все-таки найдешь.
Свою дорогу выбираю,
Ни к аду не пойду, ни к раю.
Приму вот Таймурзу, и с ним
Мы чуваша на свет родим!
Я выгоду — ты не перечь! —
Смогу из чужака извлечь,
А ты бесплодною живи
И вечно ожидай любви!

Херкке хочет уйти, но Эльбану, будто опомнившись, резко останавливает ее.

ЭЛЬБАНУ
Как отвратительно бесстыдна!
А что ж твоих детей не видно?
Чем дышат детки? Где они?
Ответь! Не плачь и не стони!

ХЕРККЕ (хнычет) 

А я сама за все в ответе! 
Чего цепляешь: дети! дети!
Так долго я жила, тоскуя,
Но ничего! Еще в соку я!
Слыла блудницей много дней,
Но все-таки рожу детей!

ЭЛЬБАНУ
Ты — мразь. Бесстыжая. Ты срам!
Тебе воздастся по делам!

Меж ними завязывается борьба. То одна, то другая оказывается наверху. Наконец Эльбану побеждает.

ЭЛЬБАНУ
Зачем жалеть, когда сидит в ней бес?
Эй, Элиме! Эй, где ты, Шербенес?

Вбегают Элиме и Шербенес.

Не место ей, распутной, среди нас.
В огонь ее немедленно, сейчас!
Очистит пламя дух ее и тело,
Чтоб никогда блудить уже не смела!

Элиме и Шербенес, схватив Херкке, волокут ее к родовому очагу. Улучив момент, Херкке вырывается и, подбегая к Эльбану, встает на колени.

ХЕРККЕ 
Я грешная. Но пожалей меня
И плоть спаси от грозного огня,
Твое прощенье — мне великий дар.
А коль солгу — пусть судит Пигамбар.

Томительное молчание. Эльбану сидит в раздумье. Вдруг неожиданно для всех появляется Шелеби.

ШЕЛЕБИ
Родные! Возвратилась я! Не ждали?

ХЕРККЕ
Но с того света выпустят едва ли!

ШЕЛЕБИ
Душой чиста — и отпустили, значит.
Еще сто лет добавили в придачу. 

ХЕРККЕ (от удивления забыв, зачем она встала на колени, поднимается) 
Ну а мерчень* насыпать не забыли
И за постель достойно наградили? 

ШЕЛЕБИ
Нет, за любовь мне не нужна награда.
Ведь я сама добуду все, что надо. 

ХЕРККЕ
Взяла бы их богатства, честь по чести!
А как там спят? Вдвоем или все вместе? 

ЭЛЬБАНУ
Чтоб все узнать, сама туда сходи.

Херкке, вспомнив о том, что здесь только что происходило, на четвереньках поползла к Эльбану.

ХЕРККЕ (показывая на огонь)
Прости меня! Оттуда нет пути! 

ЭЛЬБАНУ
Да ну тебя! Уйди! Не ползай тут!
Но знай: на небесах суровый суд!

Херкке падает на землю. Эльбану и ее помощницы горячо обнимают Шелеби.

ЭЛЬБАНУ
В воде не тонет, полная любви,
И в пламени не гибнет Шелеби.

ЭЛИМЕ
Не думали мы все, и не гадали,
И в эту встречу верили едва ли.

ШЕРБЕНЕС
Поминки мы справляли в твою честь.

ШЕЛЕБИ
Тогда мы рай устроим прямо здесь.


Картина 9

Мужчины чужого враждебного племени сговариваются.

ПЕРВЫЙ
Непобедимый вражий стан,
Здесь чародейство иль обман?

ВТОРОЙ
А может, волшебство, гипноз?
В чем сила вражья? —
Вот вопрос.

ТРЕТИЙ
Девицы гибкие, как змеи,
Быстры, проворны и умеют
Так ловко прыгать, словно рысь.
Ты их коварства берегись!

ВТОРОЙ
Они стройны. Высоким станом,
Смекалкой, хитростью, обманом,
Как упыри, собьют с пути,
К ним просто так не подойти.
В доспехи прочные одеты
Они всегда, зимой и летом…

ПЕРВЫЙ
А может, с золотом сундук
Им принести? Поверят вдруг
И примут наше приношенье? 

ТРЕТИЙ
Нет, нет, другое есть решенье,
Чтоб к ним в доверие пролезть.
У них, у женщин, сердце есть.
Нам, видно, только и осталось,
Еще рассчитывать на жалость. 

ПЕРВЫЙ
Мы скажем, что больны, увечны,
Нас не принять бесчеловечно.
Что, мол, везде и все болит,
Пусть нас колдунья исцелит. 

ТРЕТИЙ
Прикинемся, что мы калеки,
Что мы им преданы навеки.
И все тогда про них узнаем,
Все их секреты разгадаем.
Мы к ним в сердца проникнуть сможем
И это племя уничтожим.

 

Картина 10

Мужчины-чужаки, притворившись калеками, стоят перед Эльбану на коленях. Вооруженные Амазонки рядом. Они зорко следят за происходящим.

«СЛЕПОЙ» МУЖЧИНА
Тебя мои глаза не зрят,
О ты, достойнейшая наша,
Но все в округе говорят,
Что нет тебя умней и краше.

«ХРОМОЙ» МУЖЧИНА
А я хочу тебе сказать,
Что ты отзывчива душою,
Всем людям — любящая мать,
И сердце у тебя большое.

ЭЛЬБАНУ
Ну нет, речей я льстивых не терплю.
Всего ведь прежде я борец и воин,
И я кого — люблю, кого — гублю,
Уж это, знаешь, кто чего достоин.

«ХРОМОЙ» МУЖЧИНА (в сторону)
Непросто здесь найти подход. 

(Молится.) 

Пусть здравствует твой сын, твой род. 

ЭЛЬБАНУ (быстро)
Что нужно этим странникам от нас?
Смотри! За ними нужен глаз да глаз.

«СЛЕПОЙ» МУЖЧИНА
Мы дар достойный принесли,
Поклон вам низкий, до земли. 

(Кланяется и ставит перед Эльбану приношение.) 

В ларце на целый век добра, 
Его давно открыть пора.

Мужчина придвигает украшенный цветами ларец Эльбану, Херкке, не удержавшись от соблазна, открывает его. Бросает горстями вверх золото и серебро.

ХЕРККЕ
О, разбегаются глаза!
Берите! Оставлять нельзя! 

ЭЛЬБАНУ
Я много в жизни видела измен. 
Что, странники, хотите вы взамен? 

«ХРОМОЙ» МУЖЧИНА
От вас всего лишь лекарь нужен.
У нас кто ранен, кто контужен,
Такой у вас найдется, может?
Пускай несчастным он поможет.

ШЕЛЕБИ
Мне подозрительны они, как быть?

ЭЛЬБАНУ
Пойдем, нам нужно это обсудить.

Эльбану, Шербенес, Элиме подходят к Праматери.

ЭЛЬБАНУ
Праматерь наша, дай же нам совет:
Окажем помощь пришлым или нет?

ЭЛИМЕ
Их речи слишком сладки, словно мед.
Похоже, что беда от них грядет.

ШЕРБЕНЕС
Советую я вам: давно пора
Кольчуги справить нам из серебра.
В сияющей одежде вместе мы
На вражью стаю ринемся из тьмы.
В испуге и смятенье вражий стан
Окажется. И будет побежден.
Есть серебро теперь и дерзкий план,
Я думаю, в жизнь воплотится он.

ЭЛИМЕ
Да, Эльбану, мне нравится совет.
Но тех больных мы примем… или нет?
Ведь вроде зла не могут причинить,
Измучены, бедняги, болью ран.
Пускай возьмется чужаков лечить
И все про них решить Ашабатман.
Их серебро пойдет на пользу нам.

ПРАМАТЕРЬ
И у меня есть золота запас,
Но только рано тратить, не сейчас!
А то, что даром, вовсе не приму —
Так чуждо это сердцу моему.
Течет в нас человеческая кровь,
Близки нам состраданье и любовь.
И странников не прогоню я прочь,
Мое решенье — надо им помочь.

Эльбану и ее помощницы возвращаются к чужакам.

ЭЛЬБАНУ
Вот что решил о вас Совет Большой:
Мы к вам пришли с открытою душой,
Отдать Эсрелю вас — великий грех,
Кто немощен, не обижаем тех.
И нам такой наказ Советом дан:
Пусть исцеляет вас Ашабатман.

АШАБАТМАН
Коль к нам прийти несчастные посмели,
Я исцелить смогу их за неделю,
Их помыслы и чистоту души
Узнаю я и все смогу решить.
Я знахарка, увижу я насквозь,
Зачем явился в наше племя гость.

ХЕРККЕ
Пусть остаются. Вот бедняжки.
Сама я вижу, как им тяжко.
Пускай их лечит лекарь наш.
Я уступлю им свой шалаш.

 

Картина 11

Ашабатман начинает читать заклинания-заговоры.

АШАБАТМАН
Золотой лес.
В золотом лесу — золотой столб.
На золотом столбе — золотая птица,
Если ее яйцо огнем воспламенится,
А такое вряд ли случится, так нашу
Землю огонь не погубит.
Угомонись, Праматерь огня,
Займи свое место!
Серебряный лес.
В серебряном лесу — серебряный столб,
На серебряном столбе — серебряная птица.
Если ее яйцо огнем воспламенится,
А такое вряд ли случится, так нашу
Землю огонь не погубит.
Угомонись, Праматерь огня,
Займи свое место!
Бронзовый лес.
В бронзовом лесу — бронзовый столб.
На бронзовом столбе — бронзовая птица.
Если ее яйцо огнем воспламенится,
А такое вряд ли случится, так нашу
Землю огонь не погубит. 
Угомонись, Праматерь огня,
Займи свое место! 

Входит Херкке.

ХЕРККЕ
Прости, что я тебя тревожу,
Я и сама волнуюсь тоже.
О славная Ашабатман,
Есть у меня чудесный план,
Подсказанный самой судьбой:
Хочу заняться ворожбой.
С тобой я чувствую родство,
Ты передай мне колдовство.
Меня научишь ворожить
И после смерти будешь жить.

Шаманка занята. Она не замечает Херкке, ей не до нее. Херкке приходит в стан «больных».

ХЕРККЕ (ласково)
Ну как вы здесь? Терзает жар?
Целебный травяной отвар
Кудесница готовит вам —
Волшебница Ашабатман.
На ваших лицах вижу пот.
Сейчас я вытру, все пройдет.
Все будет хорошо в судьбе.
Скажи-ка, нравлюсь я тебе? 

(Шепчет на ухо.) 

А ты по нраву мне самой, 
Чуть-чуть окрепнешь — будешь мой.

АШАБАТМАН 
Больных, калечных здесь в помине нет.
Достойный я готовлю им шербет.
Как пришли, так и ушли,
Как пришли, так и ушли.
Притворщики и двоедушный люд.
Мой приговор: пускай они умрут.
Как пришли, так и ушли,
Как пришли, так и ушли.
Мой травяной, мой колдовской отвар
Пускай для них последний будет дар.

 

Картина 12

Ашабатман раздает «больным» свое снадобье, те выпивают и засыпают навеки. Инородные мужи ожидают возвращения своих послов, притворившихся больными.

ПЕРВЫЙ МУЖЧИНА 
Они хитрее, лестью, лаской
Нас завлекут, обманут нас.
К ним надо подходить с опаской.
Погубят всех — неровен час.

ДРУГОЙ
О, что за люди из железа?!
По сказкам с ними лишь знаком.
Закроешь дверь — в окно залезут,
Коня убьешь — придут пешком.
Коснешься их — себя погубишь,
Их повстречать — помилуй Бог.
Коль две ноги ты им отрубишь, 
Они придут на четырех.

Слышен топот копыт. Входит Херкке. В руках ларец с драгоценностями.

ХЕРККЕ
Богатыри, скажите, как дела?
Нерадостную весть я принесла.
Другая новость вовсе не плоха,
Для вас я приготовила меха,
Такие шкуры вам на пару лет.

ПЕРВЫЙ МУЖЧИНА
А новости хорошей больше нет?

ВТОРОЙ 
О сундучок! Весь золотом горит. 
Видать, и сам он золотом набит.

ХЕРККЕ
Больные ваши принесли сундук
В подарок нам. Подумала я вдруг:
Зачем подарку оставаться там,
Коль я сама теперь явилась к вам?
Всем сердцем я желаю вам помочь.
И вот, когда сошла на землю ночь,
Я эти украшения украла,
Я красоты подобной не видала.
Вот серебром сияет ожерелье.
Оно мне даст и радость, и веселье.

Дают Херкке горсть серебра.

ПЕРВЫЙ МУЖЧИНА 
Словами понапрасну не сори,
А где больные наши? Говори!

ДРУГОЙ
Чем кормят их?

ТРЕТИЙ
Избавят ли от ран?

ХЕРККЕ 
Их отравила всех Ашабатман.
Больным я помогала как умела.

ПЕРВЫЙ
Убиты?! Черт! Совсем дрянное дело! 

Хватается за сердце. Ему приносят ковш воды. 

Болит и стонет, мечется душа! 
Как выкорчевать племя чуваша?!

 

Картина 13

Праматерь лущит орехи.

ПРАМАТЕРЬ
Как ночь мрачна! Как буйствуют ветра!
Что нам несут убийственные звуки?
И сердце чует с ночи до утра
Дыханье смерти, горький вздох разлуки.

ГОЛОСА ДЕТЕЙ
Прабабушка, мы с мамами идем
Играть в войну! Как весело на поле!

ПРАМАТЕРЬ
Когда земля охвачена огнем,
Играть в войну, видать, Господня воля.
Другие игры забавляли нас,
Прошли года — иначе все сейчас.
Дрожу от стужи, если холодней,
Коль солнце светит, согреваю тело,
А то светило, что в груди моей,
Наверно, погасили вражьи стрелы.
Как время быстрокрылое летит. 
Никто и никогда не укротит
И не взнуздает времени коней.
Я много прожила на свете дней,
Со счета сбилась в веренице лет,
Сто позади, а дальше счета нет.
От прожитого, видно, ломит тело,
Орехи вот грызу я — зубы целы.
Перед глазами словно гаснет свет.
Ох, навидалась я немало бед!
Куда ты, жизнь, спешишь своей дорогой?
Я скоро прочитаю все, что Богом
С рожденья мне написано на лбу,
Узнаю всю до капельки судьбу. 

Детские голоса. 

Кругом враги. От них темнеют дали…
О эта ночь! Ночь смерти и печали!
Пожаром охватило белый свет,
А наши сзади. Им спасенья нет!

Праматерь молится. От пожара вокруг становится светло, как днем. Начинается пляска черных теней — они превращаются в воинов и начинают убивать друг друга. Идет сражение. Ржание лошадей. Стоны раненых. Плач детей.

ПРАМАТЕРЬ
Горит весь мир. Не разглядеть ни зги,
Не различить,
Где наши, где враги.
Мы у обрыва… Светопреставленье!
Край пропасти обрушится вот-вот,
От гибели всего одно мгновенье.
О Господи, помилуй наш народ!

Вдруг наступает тишина. Истекающая кровью Эльбану подходит к Праматери.

ПРАМАТЕРЬ (с осторожностью)
Где амазонки? Неужели вас…

ЭЛЬБАНУ
Праматерь, объясни, где наши дети?
Не верю я, что их Господь не спас.
За них мы перед будущим в ответе! 

ПРАМАТЕРЬ 
Враги детей похитили у нас,
Свет жизни нашей будущей погас.

Без сил падают на землю.


ДЕЙСТВИЕ II

Картина 1

Амазонки с суровыми лицами собрались вокруг Эльбану.

ЭЛЬБАНУ 
Что в жизни сердцу женскому милей?
Дитя родное… Нет у нас детей.
Нет будущего. Только в горле ком.
Карает Бог иль враг нам мстит тайком?
Тревога, боль, довериться кому?
Познали мы грехов, соблазнов тьму.
Нам долго было с ветром по пути,
Но против ветра нам пора идти.
Кто слаб, того неволить не хочу,
Подобно слово острому мечу.
Оно сверкает. Слово — мой палаш.
Доверьтесь мне. Я предводитель ваш.

ШЕРБЕНЕС
Ты предводитель, и сомнений нет.

ЭЛИМЕ
Как необъятен этот белый свет.
Но выберем из всех дорог одну.
Кто смел душой — идем за Эльбану.
Свободе, справедливости служу.
За это я и голову сложу.

Все амазонки, кроме Херкке, встают рядом с Эльбану.

ХЕРККЕ
Мне слово «справедливость» не понять.
Зачем его бездумно повторять?
За Бога, мол, отдам последний вздох!
Зачем над нами зубоскалит Бог?
И если вправду добр, пускай тогда
Детей спасает он. Моя ж звезда
На небосводе. Не могу понять,
Зачем мне в пекло голову совать?

ШЕРБЕНЕС 
Какая ты бесстыжая, Херкке!
Прости же грешных нас, о бог Кебе!

Встает на колени с молитвой.

ХЕРККЕ
Коль есть на свете правда, Бог поможет.
Зачем напрасно кровь мою тревожат?

ШЕРБЕНЕС 
Нет, не на пользу ей родимый хлеб,
Кто голос предков позабыл, тот слеп.

ЭЛИМЕ
И глух. О ней давно понять пора:
Нет, не орлица, просто мошкара! 

ШЕЛЕБИ (выходя вперед) 
Не ты ли предавала нас, скажи!

ХЕРККЕ 
Язык-то свой, малявка, придержи,
Земли побойся или, вон, воды,
С тобой, зеленой, долго ль до беды?

ЭЛЬБАНУ
А ну-ка, перед солнцем поклянись,
Уж если вправду так ты ценишь жизнь.

ХЕРККЕ 
Да разве я могу предать свой род?
Чиста моя душа, как неба свод.
В свидетели возьму я солнца свет,
Детьми бы поклялась, да их уж нет.

ЭЛЬБАНУ 
Не ползай и верши достойно путь.
И коль чиста, то всюду чистой будь.
Но землю предков тоже не забудь.

ШЕЛЕБИ 
Кто защитит детей, когда не мы?
Кто выведет народ из хмурой тьмы?
Язык родной и душу как спасем,
От недруга укроем отчий дом?
Ответа в бренном мире молча ждут,
Живые к нам с надеждою идут.
Отступничество, знаю, тяжкий грех.
И потому в ответе я за всех.

ЭЛЬБАНУ
Я разрезаю черный каравай,
Удел тяжелый нынче выбирай —
На плечи бремя воина взвалить,
Чтобы от войн потомков защитить.

Режет каравай. Девушки переодеваются в одежду амазонок и исполняют танец воинов.


Картина 2

ТАЙМАС (выходит)
Эй, реки, степи! Горы и леса!
И море, что во мне клокочет яро!
Я девушку ищу! Ее краса
Зажгла во мне любовь, огонь пожара.
Пусть, словно малое ушко иглы,
Надежда на пути моем маячит.
Я не сверну с пути,
Сквозь море мглы
В игольное пролезу ушко, значит…
Ты где-то рядом… Чувствует душа.
Великой тягой я к тебе прикован.
И заглянуть в глаза твои спеша,
Стремлюсь в тиши твое услышать слово.
Тенета жизни не страшны теперь.
Спешу к тебе, и будет все чудесно,
И лишь прошу: любимая, поверь,
Я твой герой, и сердцу в ребрах тесно.

Амазонки окружают Таймаса.


Картина 3

ЭЛЬБАНУ
Как враг силен, его ужасен вид.
Но каждая из вас — отличный воин.
Его ж тамга мне сердце леденит,
Он страшного суда теперь достоин.
Я вижу реки крови.
Всех мужчин
Под корень истребило это племя. 

Указывает на Таймаса.

На поле брани пали брат и сын… 
Мы мстить должны.
Настало наше время.

ЭЛИМЕ 
В холодный погреб, где повсюду — лед,
Пусть на свою погибель он сойдет.

ШЕРБЕНЕС
А дверь пусть амазонка стережет.
Надежная, она не отойдет.

ЭЛЬБАНУ 
Кипит мой гнев…
Я б собственной рукой!..
Но что-то останавливает все же.
Сегодня раб он оказался мой,
Но я сама раба Господня тоже.

ХЕРККЕ
Успеем гостя наказать…
Красив и статен до чего же!
А я б хотела испытать
Красавца на любовном ложе.

ЭЛИМЕ
Ты все про блуд…

ШЕРПЕНЕС
И на уме
Одни любовные напасти…

ХЕРККЕ
Побойся Бога, Элиме,
Совсем не блуд, а жажда страсти.
Все девы в войске Эльбану
Бесплодны, как пустая чаша.
Признай свой грех, свою вину,
Ты, предводительница наша!

ЭЛЬБАНУ
Язык твой, словно жало, ядовит,
Но долг святой нам действовать велит.
А дети? Будут дети… Но сейчас
Великий долг зовет на битву нас.

Рукой указывает, чтобы увели Таймаса.


Картина 4

Наступает рассвет. Шелеби на страже. Она охраняет погреб, в котором заточен Таймас.

ШЕЛЕБИ
Неделю глаз сомкнуть я не могу,
Врага в подвале темном стерегу.
Пускай же идол мается впотьмах,
Пусть испытает горе, боль и страх.
Как чутко небеса молчат. 
Они
Умеют слушать…
Звездочки-огни
Слезами молча катятся в ночи.
А ты гляди, и слушай, и молчи.
Вон озеро так манит серебром,
Какая тишина стоит кругом!
Так ласкова прозрачная вода.
Я мигом окунусь — и вновь сюда.

Снимает одежду и убегает на озеро.


Картина 5

Таймас один в темном погребе.

ТАЙМАС 
Бежать! Хочу на воле умереть.
Неужто я в темнице встречу смерть?
Бежать! Бежать!
Но как открыть замок?
О, если бы мне кто-нибудь помог!
Эй, наверху!
Эй, стража! Дай ответ.
Позвольте мне увидеть солнца свет!

Крадется Херкке.

ХЕРККЕ
Ну, выходи, мой лев,
Открыта дверь. 

Открывает погреб, помогает пленнику выйти. 

Стучит твое сердечко, как набат. 

Обнимает Таймаса. 

Ты для любви рожден, 
И мне поверь,
Что лишь любовь —
Цветущий райский сад.

ТАЙМАС (отталкивает Херкке)
Ты стражник мой?
Что это: день иль ночь?

ХЕРККЕ 
Не бойся, милый, я хочу помочь.
Да, да, пойми, я твой невольный стражник,
А тело так любви и ласки жаждет. 

Старается снять с него одежду. 

И ты уже неделю взаперти, 
Поторопись, пора, пора идти.
Полянка ждет для радостных утех,
Познаем оба этот сладкий грех.

ТАЙМАС
Да не змея ли ты? Змея, змея!
Так обвилась, дышать не в силах я.

Поднимает и отбрасывает Херкке.

ХЕРККЕ 
Я не змея! Ты лебедь полюби!
Ой, кто это? Неужто Шелеби?!

Хватает вещи Шелеби и убегает, прячется. 

ХЕРККЕ (из укрытия)
Ушел наш пленник. Ну а вы навек
Запомните отважную Херкке.
Устроила красавцу я побег,
Чтоб не погиб он тут в тюрьме, в тоске.
Теперь я здесь порядок наведу
Себе на радость или на беду!

Исчезает.

 

Картина 6

Появляется Шелеби.

ШЕЛЕБИ
Послышалось? Мерещится? Кто здесь?

Бежит к погребу. Набрасывается сзади на Таймаса. Борьба с пленником. Неожиданно они узнают друг друга.

ТАЙМАС
О чудо, чудо! Бог на свете есть!
Он нас с тобою свел не в первый раз.

ШЕЛЕБИ 
Узнала я сиянье милых глаз. 
О, сколько дней я помнила тебя, 
Судьбу кляня, страдая и любя.
Твоя навек я! Слышишь, я твоя!

ТАЙМАС
Ты — солнца луч, что тучи пробивает!

ШЕЛЕБИ
Глянь, небеса за нами наблюдают.

ТАЙМАС
Такого счастья им не испытать.

ШЕЛЕБИ 
Я сторож твой. Но как мне страх унять? 

ТАЙМАС
Я не сбегу. Мне ни к чему побег.
Я пленник твой. Теперь уже навек.

Обнимают друг друга. Таймас на руках уносит Шелеби.


Картина 7

ХЕРККЕ (приходит к Праматери, бросает одежду к ее ногам)
Жалейте! Плачьте! Ваш отважный воин
И слез, и сожаления достоин.

МАН АМА 
Убили Шелеби?! Не может быть!
Она одна под стать большому войску,
В сражениях вела себя геройски,
Как Улып, сокрушая вражий стан.

ХЕРККЕ
Не Улып, а букашка-таракан!
Она сама разделась перед ним,
Сама его на ложе завлекала.
Я видела, я хворост собирала.
Мы этот грех несчастной не простим,
Она его отправила в дорогу,
Но хитрый план раскрылся, слава Богу!

МАН АМА 
Типун на твой язык. Одной семьей
Мы здесь живем. У нас закон такой:
Поддерживать, не предавать друг друга,
И честь беречь. Она твоя подруга.

ХЕРККЕ 
Клянусь, клянусь! Вот солнце и луна, 
Я не солгу сегодня перед ними! 
Ты, Ман Ама, всем рассказать должна
О том, как запятнала наше имя
Развратница. Приказываю я! 

МАН АМА 
Приказывать не смей!
Здесь власть моя.
И здесь пока мое весомо слово,
За каждого я отвечать готова.

Трубит сбор. Входят Эльбану с близкими соратницами.

ЭЛЬБАНУ
Какая вновь беда постигла нас?

ШЕРБЕНЕС
Скучает, знать, Праматерь в этот час.

МАН АМА
Скучать ни времени, ни смысла нет. 
Я созвала вас нынче на Совет. 
Как видите, сбежал, исчез наш пленник.
Теперь скажите, кто же здесь изменник? 
Вернуть, сюда доставить беглеца.

Элиме и Шербенес уходят, вслед за ними Херкке.

ЭЛЬБАНУ 
Кавала звук разбередил сердца.

МАН АМА 
Призыв его понятен на войне,
Но эта весть невыносима мне.
Я эту боль сама перековала
И превратила в гулкий звук кавала.

ЭЛЬБАНУ 
Но этот звук к войне призывный знак.
К сраженью он зовет.
И только так!

МАН АМА 
О наш кавал! Во все края труби! 
Враг обесчестил нашу Шелеби.

ЭЛЬБАНУ 
Нет на земле мужчины, кто сильнее
Душой и телом нашей Шелеби,
Сейчас ей рано думать о любви,
Познать любовь она еще успеет,
Но если же она пустилась в блуд,
Тогда мои слова бессильны тут.
И предо мною все померкло разом:
Сраженья, битвы и Вселенский разум.

МАН АМА 
Я тоже не поверила сперва,
Подумала, что Шелеби убита.
Но слишком убедительны слова,
И вот одежда… Тайна здесь сокрыта.
Все видела Херкке. Она сама…

ЭЛЬБАНУ
И ты плутовке веришь, Ман Ама?
Перехитрить и зеркало готова!

МАН АМА
Тогда зачем ее жалеешь снова?

ЭЛЬБАНУ
Ведь ты сама благословляешь всех
И веришь, что исправлен будет грех.
Я Бога об одном молю с утра:
Объединиться нам уже пора.

К ним верхом приближаются амазонки. Слышен топот копыт.

МАН АМА
Не вместе ли предатели удрали?

ЭЛЬБАНУ
Не верю, Ман Ама, о нет! Едва ли!

МАН АМА 
Бывает так. Со мной такое было
Лет сто назад. Я так его любила.
Казался самым лучшим из людей
Мне в юности избранник мой — Шерккей.

ШЕРККЕЙ 
Когда поверишь в сказку, все вокруг
Так сказочно, волшебно и прекрасно…

Входят Амазонки, Херкке ведет за собой Шелеби.

ХЕРККЕ 
Ну, отвечай нам, где твой милый друг?
Какая шлюха! Разве вам не ясно?
Зачем за ним не побежала вслед?
Ему дала бы верности обет.

МАН АМА (обращается к Шелеби)
Одежда чья? Ты скажешь нам сама?

ШЕЛЕБИ (твердым голосом)
Моя одежда эта, Ман Ама. 

МАН АМА
Жалеть тебя? Не знаешь ты стыда!
Как волк зубаста, хоть и молода.

ХЕРККЕ
Развратница! Предательница рода!
Как только терпит матушка-природа?
Свое добро немедля собери,
На землю ляг, закрой глаза, умри!
А мне всегда во всем доверья нет,
И потому вот-вот померкнет свет,
А в нашем войске мира нет и лада.

ЭЛЬБАНУ
Да не скули! Выдумывать не надо.
Ох, не смотрели б на тебя глаза.
От слов твоих хоть в петлю полезай.

МАН АМА
Кого винить? Великий путь избрали
Вы в этой жизни раз и навсегда.
Орлицами вы в небо воспаряли,
Испытывали вас огонь, вода.
Где силы брать? Спросите у меня.
На этот путь я вас благословила,
Благословленный укротит коня.
Любых врагов сразит. В нем — честь и сила.

ЭЛЬБАНУ
Оставьте нас наедине, покуда
Беседовать я с этой самкой буду.

Амазонки выносят на троне Праматерь. Все уходят. Остаются Эльбану и Шелеби.

 

Картина 8

ЭЛЬБАНУ
Да, горькую я получила весть.
Поверить не могу в твое «геройство»,
А коль поверю, то хоть в петлю лезь!

ШЕЛЕБИ 
Не принято такое в нашем войске.

ЭЛЬБАНУ 
А приняты предательство, разврат,
В чем амазонку чистую винят?

Шелеби падает на колени, обнимает ее ноги и плачет.

ШЕЛЕБИ
Ты матерью мне стала, я не скрою,
Всем сердцем пылким полюбила вас,
И стала Шербенес моей сестрою,
И Элиме — родная мне сейчас.
Во всем всегда свою хранила честь,
Но, видно, и над нами силы есть.
О Эльбану! Признаться я должна: 
Я чужеземцу верная жена.

ЭЛЬБАНУ (поднимает Шелеби с колен) 
Позор! Позор! Честнейшая из всех,
Ты совершила самый тяжкий грех.

ШЕЛЕБИ (отбирает веревку у Эльбану)
Твоя петля скорее для меня.
Я без него не проживу и дня. 

Пауза. 

Нет, умирать нельзя мне… Мой Таймас… 
Когда-то он меня от смерти спас.
Повенчаны мы небом и землей.
Ему жена я, муж теперь он мой.

Шербенес, Элиме, Херкке приводят Таймаса.

ХЕРККЕ
Ты не жена. Ты грешница, пойми! 

ЭЛЬБАНУ
О, наконец-то свой язык уйми!

Делает знак, чтобы ушли Херкке, Шербенес и Элиме.

Я думаю, пусть скажет пленник сам, 
Зачем явился он, нежданный, к нам.

ТАЙМАС 
Без Шелеби мне воля не мила,
Любимая, ты это поняла.

ЭЛЬБАНУ
Хвала тому, кто это смог понять,
Но если вдруг осмелишься поднять
На нас ты руку, то погибнешь сам.
Клянись, пришелец, Вечным небесам.

Подает меч Таймасу. Он берет и вонзает в землю.

ТАЙМАС
Дочь Пихамбара! Верь моей любви,
Клянусь землей и кровью, Шелеби,
Что, если я обижу ваш народ,
Возмездие обоих нас убьет.

ШЕЛЕБИ
Я от тебя готова смерть принять.
Пусть приношенье Богу кровь заплатит.
Готова кровью флаг наш напитать,
Но войско наше истину утратит.

ЭЛЬБАНУ 
Умрешь ты — солнце не погаснет, нет!
И смерть твоя мир светлый не разрушит.
Сумей понять, что продала ты душу
И погасила истин наших свет.

ТАЙМАС 
Я расскажу, чтоб ты сама решила:
Не надо невиновного судить!
Не Шелеби — Херкке мне дверь открыла
Затем, чтоб в сети блуда заманить.
Змеей на шее у меня повисла.
Я оттолкнул. Херкке мне ненавистна. 
Когда во тьме любимую узнал,
Увлек меня любви могучий шквал,
И Шелеби в ночи меня узнала,
Но вслед за мной она не побежала.
На уговоры отвечала так:
«Здесь корни рода. Здесь родной очаг».
И я вернулся жить иль умереть.
Без Шелеби жизнь все равно что смерть.

ЭЛЬБАНУ
Ты складно врешь. Но как понять смогу,
Что Шелеби доверилась врагу?
А может быть, ты волк в овечьей шкуре?
Но эту шкуру я с тебя сдеру.

Подходит к Таймасу, сдирает одежду и видит на теле родинку.

О господи! Еще какие бури
Мне суждены? Но я сейчас умру.

ШЕЛЕБИ 
Что, тетя Эльбану, с тобой случилось? 
Ты полотна белее? Что с тобой?

ЭЛЬБАНУ
Все это наказание иль милость?
Не разминуться с горькою судьбой.
Живу я, четверть века жизнь кляня,
Живу, хотя на свете нет меня.

ШЕЛЕБИ
Живешь, хоть нет тебя? Я не пойму.

ЭЛЬБАНУ
Нет, недоступно сердцу и уму
Все то, что я пережила однажды.
Нагрянул к нам отряд несметный, вражий.
Летит табун и сеет смерть и страх,
Все пред собою повергая в прах.
А я тогда беременна была.
От бремени я тут же разрешилась.
И мальчика, я помню, родила.
Но в тот же миг ребенка я лишилась.
Приподнялась — мелькание копыт,
И боль, и стоны, свежей крови пятна.
Где мальчик мой? Лишь пыль столбом стоит.
Жива ли я? Самой мне непонятно.
Тогда мой муж уже с врагом был вместе.
Давно забыл о верности, о чести, 
Врагу-злодею преданность храня,
В тот страшный час покинул он меня.
В последний раз склонился надо мною,
И все покрылось темной пеленою.
Ни сына и ни мужа рядом нет.
Перед глазами родинка на теле
Младенца… что же… годы пролетели…
Неужто сын мой… через столько лет?

ТАЙМАС 
О мама! Эльбану аппа! Я знал...
Меня по свету голос крови гнал.
И наконец я берега достиг,
Где кровь моя, где мой родной язык.
Что, Шелеби, окаменела ты? 
Неужто исполняются мечты?

Все обнимаются.

ЭЛЬБАНУ
Когда-то я пред Богом поклялась
За сына отомстить… Но что такое?
Ни радости в душе и ни покоя.
Не вскормлен материнским молоком,
Как нашу боль поймешь и примешь сердцем?
Тебе наш путь тяжелый незнаком
И даже чужд,
Ты с нами не был с детства.
Но я, как мать, благословляю вас.
У вас свой путь.
Прощай, мой сын Таймас.

Благословляет, Таймас и Шелеби встают с колен и уходят.

Так на роду написано, видать.
Родной я крови не пролью ни капли.
Таков мой долг — прощаться и прощать.
Им рядом с нами места нет. Не так ли?

Входят Элиме и Шербенес.

ШЕРБЕНЕС
Ты с ними поступила честь по чести.
Свой тяжкий груз пускай осилят вместе.

ЭЛИМЕ 
Огонь в душе у нас, а дни — черны,
Приказывай, что делать мы должны.

ЭЛЬБАНУ 
Сейчас наш долг святой — детей вернуть,
Хоть силы неравны, нелегок путь.
Нас племени звезда во тьме ведет,
Она спасет, поможет, сбережет.

Появляется Херкке, она втаскивает безжизненное тело Таймаса.

ХЕРККЕ
Я воин и заслуживаю чести!
Ну что же вы? На грудь мою повесьте
Геройский орден, чтобы честно было,
Вот, поглядите, я его убила:
Почти по рукоятку свой кинжал
В него вонзила. Как же он бежал!
Я догнала! А эту не сумела.
Она, как рысь проворная, летела,
Хоть я сама старалась, уж поверьте.
О Шелеби! Ты избежала смерти!

ШЕРБЕНЕС 
Кто приказал?! Еще и орден ждешь?
В твоей крови — коварство, подлость, ложь.

ЭЛИМЕ
Как ненавистен бегающий взгляд,
Как хитрые глаза ее косят.
Позвольте, я исправлю этот грех!

ЭЛЬБАНУ 
Нет, не позволю! Говорю для всех:
Прижечь ей грудь! Таков мой страшный суд.
Безгрудая, она забудет блуд.
Терплю я долго! Но терпеть невмочь.
К Ашабатман ее! Ведите прочь.

Херкке уводят.


Картина 9

Идет война.

ХЕРККЕ
Эй, Эльбану! Ты видишь, я иду,
К тебе сама твоих врагов веду.
Будь проклята! Не прячься! Выходи.
Кровавый бой, предвижу, впереди.

Вдруг видит перед собой Туймурзу.

О, неужели здесь ты, Туймурза,
Гляжу не нагляжусь в твои глаза.
Не встретятся вовек гора с горой,
А ты вот рядом… Мой орел, герой.

ТУЙМУРЗА
Ты, помнится, Херкке? Блудливый взгляд.
Знавал тебя я много дней назад.
Тебя увидел — силы подвели.

ХЕРККЕ
Да не волнуйся. Это от любви.
Я голову склоню на грудь твою,
Чтоб вместе оказаться нам в раю.
Ведь молодость без ласки вся прошла,
Теперь бы хоть немножечко тепла…

ТУЙМУРЗА 
Нет, ты напрасно душу не тревожь,
Признания твои — сплошная ложь. 

ХЕРККЕ
Ах так! Тебя давным-давно я знаю,
Сполна познала мать твоя родная.
Как запах лжи невыносим порой,
Лишь для меня ты, Туймурза, герой.

ТУЙМУРЗА
О, замолчи! Ты жалишь, как змея.
Простят народ, жена и мать моя.

ХЕРККЕ 
Нет четверть века матери твоей.
А Эльбану? Ведь ты не нужен ей.
Что не простит тебя, клялась она,
И крошки хлеба не подаст жена.

ТУЙМУРЗА
Блоха! Высоко прыгаешь порой.
Вот так тебя прикончит твой герой.

Убивает Херкке.


Картина 10

Туймурза входит в дом Ман Ама. Праматерь в доме одна.

ТУЙМУРЗА
Нет никого. Лишь старая карга!
Эй! Где народ, где девушки? Гость ждет!
Неужто ты лишилась языка?
А Эльбану моя с другим живет?
Красавица, она мне часто снится,
Скорей всего, она теперь блудница.
Возьму ее! Сыграю свадьбу вновь.

МАН АМА
Ты опоздал. Теперь ее любовь
И жизни смысл — ее родной народ.

ТУЙМУРЗА
Закрой, старуха, свой поганый рот.
Я здесь хозяин. Все мое кругом:
И Эльбану, и весь народ, и дом.
Рабыни вы! Коль вас оставлю жить,
То ваш удел — мне преданно служить.

МАН АМА 
Пока в груди моей клокочет злость,
Одна за всех скажу, нежданный гость!
Ты предал всех: мать, бабушку, жену,
На нас навлек несчастья и позор,
И никогда святая Эльбану
К тебе не обратит свой чистый взор.
Ты бабушку родную не узнал,
На Ман Ама ты смерти меч поднял.
Изменнику, лгуну неведом стыд.
Ну что ж, моею кровью будешь сыт!
Так захлебнись!

Перекусывает себе вену и подходит близко к Туймурзе.

Чиста, священна я.
Тебе, мой Бог, досталась жизнь моя.

Умирает. Появляется Эльбану.

ЭЛЬБАНУ 
О, ты злодей! Ты дьяволу под стать.
На бабушку родную меч поднять!

ТУЙМУРЗА
Ты сердишься? Напрасно, не сердись!
Тебе одной готов отдать я жизнь.
Тебе — почет и низкий мой поклон,
В тебя одну, как прежде, я влюблен.

ЭЛЬБАНУ
Посланник смерти ты? Твой проклят путь.
Оставь меня… Навеки позабудь.

ТУЙМУРЗА
Пойдем со мной! Я так тебя люблю!
Со мною заживешь ты как в раю.

ЭЛЬБАНУ
Чужого рая не сули… Не надо
Мне райских кущ. Ведь я привыкла к аду.
И ты огня священного не тронь.
В душе моей пылает тот огонь.
Вовек не погасить того огня.
Уйди, проклятый, иль убей меня.
Ты племени, родным принес беду.
До двери рая без тебя дойду.

ТУЙМУРЗА
Знай, Эльбану, я не погибну, нет!
Еще не раз сорву девичий цвет.
А ты твердишь: чуваш, чуваш, чуваш.
Тошнит от этих слов. Такая блажь!

ЭЛЬБАНУ 
О жалкое отродье! Знай, что ты
На мужа, на мужчину не похож.
В тебе я вижу дьявола черты,
Твой поводырь — предательство и ложь.
Забывший честь, предавший свой народ,
Бесславно, неоплаканный умрет.
Жестокое сражение, в котором Туймурза и Эльбану убивают друг друга.


Картина 11

Выходит Шелеби.

ШЕЛЕБИ (поет)
Род Улыпа благословил меня,
Чтоб я жила любовь и мир храня,
Чтоб имя племени смогла сберечь,
С почтеньем слушать наших предков речь.
Язык земли… В нем правда вся и суть.
Богат наш стол и благороден путь.
Луна и Солнце встали в хоровод,
Благослови меня, о мой народ.
Вон звездопад струится вдалеке,
Скажу на милом сердцу языке,
Которому не кануть в бездну лет:
«Моя звезда — ты солнце, ты рассвет!»

Выходят двойняшки, мальчик и девочка. Подбегают к Шелеби: «Мама!»

Пусть кружит нас Вселенский хоровод. 
С тобой я нераздельна, мой народ,
Я дочь твоя.
Со мною рядом дети…
Что может быть прекраснее на свете?
Они протянут в будущее нить,
Чтобы отчизну нашу сохранить. 

 

 

Занавес.

 

*Жемчуг

Рейтинг@Mail.ru