Слезинка
Стоял знойный, безветренный летний день. Машина, в которой находилась группа офицеров спецподразделения Ахмеда, ехала, точнее сказать, ползла по ухабистой дороге окраины города. Асфальт, проложенный еще во времена Советского Союза, давно пришел в негодность. Вновь заасфальтировать улицу в такой дали от центра — у градоначальников, видимо, руки никак не доходили. Группа спецназначения ехала на проверку дома на этой улице, где по сведеньям разведки могли находиться несколько боевиков, совершивших резонансные убийства сотрудников милиции и имама* квартальной мечети в городе.
Ахмед уже привык к таким выездам, случавшимся и днем, и ночью, и не испытывал большой тревоги, как в первое время службы. Поверх зеленой камуфлированной одежды на нем был надет тяжелый бронежилет, а на голове — такой же расцветки каска с защитным забралом. Его спина и грудь намокли от пота, а затекающие со лба в глаза капельки он периодически вытирал рукой в красных кожаных перчатках без пальцев. Автомат Калашникова со спаренными магазинами лежал и него на коленях. Из многочисленных карманников его разгрузки торчали запасные магазины для автомата, ручные гранаты и похожая на мобильный телефон кнопочная радиостанция. На правом бедре торчала рукоятка автоматического пистолета Стечкина, аккуратно вложенная в кобуру из специального материалалипучки. Всё это делало его похожим на героя-робота из зарубежных боевиков.
Раздался хриплый фоновый шум радиостанции.
Ахмед, покрутив рифленое ушко, прибавил звук.
— Внимание всем группам. Приготовиться к высадке. Справа от улицы — железные зеленые ворота с калиткой. Занять позиции и приступить к осмотру дома. Будьте внимательны, преступники вооружены! — прозвучал из рации командный голос полковника.
Машина остановилась. Левой свободной рукой Ахмед, сдвинув в сторону, открыл дверь газели. Быстро — один за другими — все выскочили из машины и, пробежав улицу легкими «кошачьими» шагами, заняли удобные позиции у стены по обе стороны ворот.
— Штурмовой группе предельно внимательно приступить к осмотру дома! — последовал командирский приказ по рации.
Первый из бойцов дулом автомата осторожно открыл калитку и, быстро осмотрев двор, кивком приказал заходить остальным. За считанные секунды несколько бойцов один за другим исчезли за воротами дома. «Похоже, тут Шанхай натуральный», — подумал Ахмед, как только вошел во двор. Действительно, там оказался не один дом — по периметру двора возвышались несколько маленьких и больших одноэтажных зданий.
В такой ситуации труднее и опаснее делать осмотры и, не дай Аллах, если придется еще и спецоперацию проводить! Прямо напротив ворот, у стены дальнего дома Ахмед увидел красивый, под дугообразным верхом, родник, из крана которого с журчаньем текла вода. Спецназовец, склонившись над ним, зачерпнул полную пригоршню и выпил, отер подбородок и закрыл кран.
В течение получаса бойцы, соблюдая строгие меры предосторожности, осмотрели все дома, кроме крайнего справа от ворот. Висячий замок на дверях, как только один из бойцов до него дотронулся, подозрительно легко открылся и упал. Быстрым, отработанным движением, группа спецназовцев заняла позиции вдоль стены по обе стороны дверного проема. Бывший спортсмен Гамзат, приложив к двустворчатым дверям сломанное борцовское ухо, чутко вслушивался.
— Там явно кто-то есть, — сказал он шепотом и стал жестами показывать, что внутри кто-то ходит.
— Есть в доме кто-нибудь? Прошу выходить по одному! Милиция! — крикнул Гамзат, отходя от дверей в сторону.
Но ему никто не ответил. Гамзат несколько раз повторил те же слова. Через несколько минут внутри послышалось шуршание шагов.
— Не стреляйте! Мы выходим! Мы выходим! — раздался изнутри женский крик.
Приоткрыв одну половину дверей, быстрыми шагами из дома выбежали две женщины, обе с ног до головы закутанные в черную долгополую одежду. Их лица были покрыты черными же чадрами, оставляя лишь узкую щель для глаз. Судя по их быстрой и легкой походке, они были молоды. Сверкнув на бойцов свирепыми ненавидящими взглядами, они через двор скорым шагом просеменили к воротам, но там их остановил командир операции.
— Дома остался кто-нибудь? — спросил он, пристально и настороженно разглядывая их с головы до ног.
— Заходите и смотрите сами. Это же вам надо, — грубо ответила одна из них и не сдержалась, — гуяры** проклятые!
— Ты, черная ворона, отвечай на вопрос! Мы хотим избежать напрасных жертв и шума. Если там остался кто-нибудь, пусть выходит, пока не поздно, — жестко сказал полковник.
— Нету там никого... Что, боитесь заходить в пустой дом? — злорадно ответила вторая женщина.
— Верить таким, как вы, нельзя... Но, если случится что-нибудь непоправимое, только вы и будете виноваты, — сказал полковник.
— Вы же пришли сюда нас во всем винить... Аллах накажет вас, безбожники! — выкрикнула женщина. — Мусульманами еще называетесь!
— Ты прекрати чепуху пороть! — отрывисто бросил полковник, повысив тон и потихоньку краснея от едва сдерживаемого гнева.
— Нету там никого, — сказала женщина, проходя к калитке ворот.
Командир кивком приказал, чтоб женщин проводили к машине оперативников. Еще несколько минут ушло на подготовку к осмотру дома. Через щель дверного проема Ахмед увидел длинную прихожую с двумя межкомнатными дверями на правую и левую стороны.
— Внимание! Приступить к осмотру внутренних помещений, — услышали по рации голос командира. Едва Гамзат открыл дверь и шагнул из прихожей в комнату, как раздались два выстрела. Бойца откинуло на идущего вслед за ним Ахмеда. Тот успел схватить двумя руками Гамзата под мышки и, оттянув назад и в сторону, краем глаза заметить перебегающего через прихожую в левую комнату высокого поджарого мужчину. Буквально через несколько секунд перебежавший выглянул из-за дверного проема и произвел еще несколько выстрелов из пистолета, стараясь попасть в сотрудников. Пули просвистели рядом и угодили в стену, мелкие куски камня и песка больно ударили в лицо Ахмеда. В ответ гулким эхом по всему помещению раздались хлесткие автоматные очереди нападавших, и вперемешку с этим из неумолкающих раций были слышны неразборчивые прерывистые переговоры сотрудников. Затем как по команде всё стихло. Наступила короткая пауза.
— Кажется, всё-таки попал, гад! — ругнулся Гамзат, осматривая себя и вытирая кровь с подбородка. — Разбил мой пистолет.
Рукоятка его пистолета, закрепленного липучими ремнями на груди поверх бронежилета, была вдребезги разбита. Пуля преступника застряла во внутреннем механизме исковерканного пистолета. Именно пластмассовый осколок рукоятки и впился в подбородок Гамзата. В следующий миг раздались несколько одновременных взрывов ручных гранат — это товарищи Ахмеда бросили их через приоткрытую дверь. Послышался звон разбитых оконных стекол, шум и грохот падающей кухонной утвари. По рации прозвучал резкий окрик командира, приказывающего прекратить стрельбу.
И в это время ручная граната, брошенная боевиком через приоткрытую дверь, прокатившись перед ногами Ахмеда, взорвалась под старым диваном у противоположной стены. Ударной волной диван подбросило вверх, и тот, перевернувшись в воздухе, с грохотом рухнул на пол. Всем товарищам, да и самому Ахмеду, несказанно повезло: град смертоносных осколков взорвавшейся гранаты погасил и поглотил диван, но вот оглушило спецназовцев крепко.
Едва придя в себя, бойцы сразу же принялись энергично масировать ладонями свои уши и растирать пальцами виски, стараясь поскорее привести слух и голову в порядок. Хотя и стало значительно легче, однако непрерывный шум в ушах не прекращался еще долго. Между тем Ахмед с другим бойцом перетащили старый диван и установили его около дверей для удобства стрельбы и прикрытия. И вновь начался бой. Кто-то из ребят с улицы через вышибленное окно в комнату, где прятался бандит, швырнул несколько гранат. Грохот их взрыва сопровождался шквальным огнем из автоматов.
Как только прекратилась стрельба, через развороченный дверной проем Ахмед заглянул в помещение и увидел валяющегося на полу в пыли и усыпанного осколками разбитого стекла того самого поджарого мужчину с длинной бородой. Он лежал без движения, голова и шея были измазаны кровью, серого цвета футболка была в нескольких местах порвана. Боевик никаких признаков жизни не подавал, рядом валялся автоматический пистолет Стечкина.
— Ребята, не стрелять! Преступник уничтожен! — крикнул Ахмед и тут же несколько раз повторил свои слова по рации.
Подошедший первым командир внимательно посмотрел на убитого и приказал начинать осмотр всех помещений дома. Несколько сотрудников, соблюдая до автоматизма отработанные на учебных занятиях правила предосторожности, один за другим вошли в комнату. Приблизившись к боевику, один из товарищей тоже осмотрел его и жестами дал команду остальным поделиться на две группы и приступить к тщательному обследованию всех уголков, коридоров и комнат одновременно слева и справа.
Группа Ахмеда зашла в помещение по правую руку. Эта была довольно большая комната почти без мебели и с одним окном во двор. Слева от окна в углу стояла железная кровать, скомканный матрас лежал рядом на полу. Всё вокруг было усыпано осколками битых стекол и кусками штукатурки, беспорядочно разбросанной одеждой. На стенах видны были дырки и выщерблины от пуль и осколков гранат. Справа от входа находился дверной проем, ведущий в другую комнату. Он был завешан разноцветным плотным одеялом. Ахмед по-кошачьи прокрался к проему и, держа оружие наготове, прислушался: нет ли с той стороны голоса или шума.
— Может, гранату закинем туда, а вдруг нас ждет кто-то... — шепотом предложил, выразительно кивнув в сторону комнаты, его товарищ, притаившийся у противоположного косяка двери.
— Нельзя... А если там старый, больной человек или дети, — не согласился Ахмед.
— Если бы таковые там были, почему же они тогда не вышли с женщинами? — спросил боец всё так же шепотом. — Да если бы и были, то после таких взрывов и стрельбы вряд ли бы уцелели.
— Есть там кто-нибудь живой? Дайте знать голосом или же выходите! — громко крикнул Ахмед.
Он несколько раз повторил команду, но из комнаты в ответ не раздалось ни звука. Ахмед осторожно отодвинул одеяло и заглянул внутрь. Это была маленькая комнатка с одним выбитым окном на противоположной от двери стене. Справа стояла железная кровать. По полу были разбросаны детские игрушки, одежда и другие вещи. Стены были изрешечены пулевыми отверстиями, пол поверх раскиданных вещей обильно усыпан кусками разбитых стекол и отвалившейся штукатурки, сильно пахло гарью и пороховыми газами. И вдруг Ахмед заметил между кроватью и дальней стеной детскую люльку — на ней так же лежали куски битого стекла и штукатурки. Одним прыжком боец оказался у люльки и осторожно отодвинул край одеяла.
— Не может быть! — крикнул он, глядя на люльку и не веря своим глазам. — Вот негодяи! Как они могли? Как вообще можно такое понять? — задавал он сам себе вопросы.
В люльке лежал ребенок примерно годовалого возраста. Полные ужаса и страха, его голубые глаза смотрели на Ахмеда. Видно было, что дитя плачет, но голоса совсем не слышно. Малыш открытым ртом хватал воздух, как рыба, выброшенная на берег. Крохотные ручки младенца вяло свисали вниз, к полу. На правой щечке дрожала крупная капля слезы. «Не ранен ли мальчик?» — подумал Ахмед, почему-то уверенный, что лежащий перед ним младенец именно мальчик, и профессионально осмотрел и ощупал его со всех сторон. После этого спецназовец надежно и бережно подхватил люльку за древко между дужками и двинулся к выходу.
— Будь осторожен Ахмед, еще не все комнаты осмотрены! — крикнул вслед ему товарищ.
Ахмед внял сослуживцу и, держа в одной руке люльку, а в другой — автомат со складывающимся прикладом, и не убирая палец с курка, вышел на улицу и направился в сторону ворот. Когда он проходил под окнами левой комнаты, куда одновременно с ним должны были проникнуть их товарищи, оттуда раздался грохот взрыва гранаты. Ударной волной Ахмеда отбросило на несколько шагов в сторону. Падая на землю, он успел обеими руками обхватить люльку, чтобы сберечь ребенка; выпавший из рук автомат со звоном упал рядом. Выбитый взрывной волной проем окна больно ударил спецназовца в спину. Всё его тело было усыпано осколками стекла, щепками дерева и кусками штукатурки. Еще не поднявшись с земли, спецназовец понял природу неожиданного взрыва: ребята, прежде чем зайти в левую комнату, для большей уверенности и безопасности (обычная практика спецподразделений), бросили туда гранату. Откуда же было им знать, что именно в эту минуту под окнами будет проходить их товарищ, да еще со спасенным младенцем в люльке! Вот ведь как бывает... Парень чертыхнулся, быстро встал на ноги, отряхнулся от мусора и продолжил путь к воротам.
«Почему же тебя женщины не вынесли? Нет ли среди них твоей мамы? Разве такие женщины бывают? Почему мама позволила испытать тебе этот ад?» — мысленно задавал себе эти безответные вопросы Ахмед.
— Эй, боец, идите сюда! — услышал он, как только вышел из ворот.
Справа от ограды, на расстоянии примерно метров двадцати, около нескольких автомашин высокого класса, стояла группа офицеров и руководящий состав МВД. Это был голос министра. Он в последние беспокойные годы всегда выезжал на места проведения спецопераций по задержанию и уничтожению экстремистов и террористов.
Ахмед подошел к офицерам и увидел сидящих в газели тех женщин, вышедших из дома. Двое офицеров опрашивали их. Ахмед не мог совладать с гневом, охватившим его при виде этих религиозных фанатичек, бросивших погибать ребенка и сейчас как ни в чем не бывало посиживающих в машине. Не в силах сдержаться, выкрикивая гневные слова, Ахмед подбежал к машине, но находящиеся рядом офицеры, видя, что он намерен делать, успели перехватить его.
— Успокойся, тебе говорят! — громко и отрывисто сказал подошедший министр, приводя тем самым Ахмеда в чувство.
— Вы не женщины! Вы звери! Хуже зверей! — кричал тот в приоткрытое окошко автомобиля. — Почему ребенка не вынесли? Вы же говорили, что там никого нет?!
— Он должен был стать шахидом***! Он нас провел бы в рай! — злобным голосом отрезала женщина, глядя прямо в глаза Ахмеда.
— Ты, что ли, решаешь, кто должен погибать, а кто выжить? А почему сама не осталась там быть шахидкой? Это вы так придумали убить ребенка... А воля Аллаха, вот она, он будет жить! — сказал Ахмед, указывая пальцем на люльку.
Один из офицеров, развязав ремни люльки, взял ребенка на руки. Мальчик громко заплакал.
— Он не плакал под градом пуль и взрывов... И теперь у него это не плач, а проклятия вам, зверям в облике женщин, — воскликнул Ахмед резким голосом. — Не забывайте этот крик!
— Дом осмотрен. Преступник уничтожен. Кроме него никого не обнаружено, — услышали бас командира по рации.
— Слава Аллаху! Рашид шахид! — истошно крикнула одна из женщин. — Нафисат, поздравляю тебя! Он в раю и тебе место уготовит там.
Нафисат молча и безразлично смотрела в окошко машины, будто вовсе и не слыша слов подруги.
— Многое ты знаешь, я вижу. Хорошее занятие ты себе нашла. За что он в рай попадет? За то, что сегодня своему ребенку этот ад устроил? Или же за смерть четверых милиционеров, которых он убил на той неделе? Они вашего «шахида» и знать не знали, и видеть не видели. Он утонет в слезах матерей, сестер и жен убитых им молодых ребят! — сказал министр, глядя на женщин глазами, полными горького сожаления и неподдельного гнева. — Доставьте их в райотдел милиции! Ахмед привычным движением снял каску и маску с лица. Он сел на кусок кирпичной кладки, отвалившейся от стены, и вытер лицо носовым платком. Звон в ушах не проходил.
— Ахмед, кажется, ты слегка ранен, — сказал оперативный сотрудник в штатском и взглядом указал на капли крови на асфальте.
Ахмед бегло осмотрел себя и заметил, что у локтя правой руки куртка порвана и пропитана кровью.
— Локоть и пальцы вроде бы в норме. Видимо, рана неглубокая, — проверяя подвижность сустава и пальцев, сказал спецназовец. — Даже не понял, где меня зацепило.
— Куртку снимите, товарищ майор, — обратилась, подозванная сотрудником в штатском молодая медсестра в военной форме. Она достала из сумки бутылочку йода и бинт. — Необходимо осмотреть рану и остановить кровотечение.
Ахмед аккуратно извлек из нагрудных карманов разгрузки магазины и гранаты, снял рацию, расстегнул пуговицы и молнию.
— Внимание всем! Операция завершена. Всем собраться у автотранспорта! — услышали голос командира по рации.
— Сестра, нам ехать надо, нельзя ли эту процедуру на базе продолжить? — спросил Ахмед у медсестры.
— Не переживайте, товарищ майор, командир в курсе, что вы ранены. Я быстренько перевяжу вас, и на нашей машине отвезем куда надо, — сказала она негромким, но твердым голосом.
Жаркий солнечный диск медленно укатывался за плоские крыши домов на городской окраине. Заканчивался еще один летний день.
* Имам — духовное лицо, руководящее богослужением в мечети, духовный глава у мусульман.
** Гяур — в исламе — неверный.
*** Шахид — павший за веру (араб.).
