Тысячи
литературных
произведений на59языках
народов РФ

Каменное сердце

Автор:
Александр Лыгденов
Перевод:
Анна Банаева

Каменное сердце

Пьеса

 

Действующие лица:

НАЙДАН, студент пятого курса Бурятского государственного университета
СЭРЖЭНА, молодой ученый биолог, живет в Иркутске
ВОЛОДЯ, муж Сэржэны, кандидат биологических наук
ГУНГА (БАРОН), молодой человек, бывший одноклассник Найдана и Сэржэны
АРЮНА, БАТО, друзья детства Найдана и Сэржэны
ГЭРЭЛ
БАДАРМА, ЖАМСО, студенты университета
БАДМА
АЛДАР, родственник Сэржэны
ГАЛСАН, отец Найдана
МАМА НАЙДАНА, его сестренка и другие

 

ДЕЙСТВИЕ I

Сцена 1

Фойе оперного театра. Звучит симфонический оркестр. На стене афиша о том, что сегодня дают оперу «Евгений Онегин». Никого нет, кроме гардеробщиц. «Позор, тоска, о жалкий жребий мой!» – знаменитая ария завершается бурными аплодисментами. Спектакль окончен. Зрители, выходящие из зала, заполняют фойе, и к гардеробу выстраивается очередь. Появляется Найдан. Он держит в руках верхнюю одежду, полученную только что в гардеробе, и, отойдя в сторонку, начинает одеваться.

СЭРЖЭНА. Найдан!

Найдан вздрагивает от неожиданности, но потом неспешно подходит к женщине, которая стоит и смотрит на него.

СЭРЖЭНА. Я тебя только сейчас, когда из зала выходили, вдруг увидела… А ты изменился. Где работаешь, чем занимаешься?

НАЙДАН. А ты совсем не изменилась… (Сэржэна протягивает ему руку. Прикосновенье взволновало Найдана.) Сколько лет, сколько зим. Когда же мы виделись в последний раз?

СЭРЖЭНА. И правда, сколько лет не виделись? Подожди… Получается, лет десять? Как же время быстро летит!

Звучит музыка.

Летний вечер. Берег реки. Небольшие кустарники. Поодаль отчетливо видны три дерева, сросшиеся стволами.

МОЛОДЫЕ ЛЮДИ. Ура-а! Мы закончили школу! Отдохнем!.. Будем теперь балдеть!

– А помните, в это же время в позапрошлом году мы отмечали окончание восьмого класса?! Как нам тогда казалось далеко – еще целых два года до окончания школы!

– И правда, а заметили, как время-то быстро пролетело?

ГУНГА. Да-да, время словно молния. И не успеем опомниться, как, наверное, в скором времени вы, наши милые девушки, будете важно прохаживаться по улицам – такие, с большущими животами, беременные. Ха-ха-ха!

1-Я ДЕВУШКА. Да-да, конечно, вот только, хоть время подобно молнии и пролетает, только ты, наш дорогой Барон, неужто вот так и останешься балбесом? В конце-то концов, ты же не маленький уже, пора бы прекратить дурачиться.

ГУНГА. Нет, не пора. Если я прекращу, кто же вас щекотать-то будет, а? (Хочет щекотать девушек, те поднимают визг. Но возле Сэржэны он резко останавливается.) Все, все! Я перестал. Не трогаю. Вот уж кого-кого, а тебя-то я боюсь… строгих твоих глаз. Эй, ну в конце-то концов, есть у кого закурить? Ребя-ата?.. Ни покурить, ни выпить – да что же это за вечер, так совсем неинтересно. Арюна, моя Арюночка! Ты где? Спаси друга своего. Ни одна девчонка не дает пощекотать себя. Только тебя и придется.

2-Я ДЕВУШКА. Вместо того чтобы дурить,  Гунга, иди давай, сухих веток собрать помоги. А кто огонь будет разводить?

ГУНГА. Я, я! (Подбегает.)

2-Я ДЕВУШКА. Иди же, говорю тебе, дрова помоги собрать. Ба-то, Ба-то-о! Ты где? Иди сюда. Уж тебе-то можно ничего не делать. На гитаре своей только сыграй так, чтоб на всю округу зазвенело!

 ГУНГА. Эх, я почему на гитаре не умею играть… (Кривляясь и делая вид, что заплакал, удаляется.)

АРЮНА. Вроде бы недавно было мне так весело, а теперь вдруг что-то так грустно, хоть плачь. Вот так вот мы все и разъедемся скоро кто куда. И когда снова Бато нас будет своими мелодиями на гитаре так вот радовать?.. Да в конце концов, тот же наш  Гунга… бедняжка, любимый наш Барон, не заставит нас прогневаться своими дурачествами. Целых десять лет мы всегда были вместе… вместе всегда… так привыкли. А с завтрашнего дня все это от нас начнется отдаляться, отдаляться…

Появляется Бато, перебирая струны, настраивает гитару.

БАТО. Да что с тобой, Арюна? Если ты у нас, самая наша веселая девчонка, начнешь ныть, что нам-то делать тогда? Заплакать всем? Да вот, послушай, хочешь, для тебя песню веселую спою?

АРЮНА. Нет-нет, Бато. Лучше какую-нибудь грустную песню или мелодию сыграй, пожалуйста.

БАТО. Хорошо. Пусть будет по-твоему. (Наигрывает, пробует что-то, потом начинает петь.)

Первые подснежники сойдут,
Вешняя настанет благодать,
Запестреет лето там и тут
И начнут кукушки куковать.

Припев:

В круговращении дней,
Сколько б ни минуло лет,
Первой любви ни сильней,
Ни долговечнее – нет.

Постепенно начинают появляться ребята, кто откуда, кто с чем, кто несет ведро воды, кто охапку дров, слушают песню Бато.

Птицы соберутся на отлет,
Осень золотую кликнут к нам,
За зимой опять весна придет
И задышит в спину холодам.

Припев.

Потеплеет – зазвенят ручьи,
И взойдут подснежники опять,
Песни над просторами свои
Жаворонки станут запевать*.

Припев.

АРЮНА. Эх, хоть и радостно, что школу закончили, все же светлой печалью вечер этот охвачен. Вот так, с этого дня мы вступаем во взрослую жизнь. Ой-е-ё! Что нас там ждет впереди?! Понимаете, ребята, с этого дня… с этого вечера мы все вместе навсегда распрощаемся с детством! Наше детство веселое, беззаботное, когда мы росли-вырастали под крылышками родительской заботы, прекрасное для нас всех время. Так грустно… Но перед нами бескрайняя широкая дорога нашего будущего… Дорога жизни, дорога судьбы. Дорога судьбы – это не прямая широкая дорога в степи, сколько трудностей, сколько испытаний, о-о; словно горные дороги, то вверх, то вниз, крутые перевалы… Но мы, семнадцатилетние, все это должны преодолеть, мы полны сил, чтобы все преодолеть! Не зря ведь говорят, что у молодых стремления выше горных вершин. Да как не быть таким. Ведь у каждого из нас столько помыслов, столько надежд. Правда же, дорогие мои одноклассники? Ну хотя бы на десять лет вперед, хоть бы через десять, что нас там ждет, знать бы… угадать бы… Ну все, хватит грустить! Ве-се-лим-ся… радуемся!.. До утра. До рассвета! Сделайте громче музыку на магнитофоне!

Снова шум, гвалт.

НАЙДАН (тихо приблизившись к Сэржэне, слегка касается ее рукой). СЭРЖЭНА… разговор есть.

СЭРЖЭНА. Что? Какой разговор?

НАЙДАН (оглядывается вокруг). Давай отойдем отсюда немножко в темноту. Ты же не боишься меня?

СЭРЖЭНА. Тебя?.. Вроде бы нет.

НАЙДАН. Ну хорошо тогда… Вообще-то хороший, теплый вечер… Только вот хочу сказать, да язык почему-то не поворачивается. Ты только на мой вопрос ответь, пожалуйста… Больше ничего не надо. Сэржэна, ты, наверное, догадываешься, что я хочу тебе сказать.

СЭРЖЭНА. Кажется, догадываюсь.

НАЙДАН. Откуда?

СЭРЖЭНА. Откуда? Хоть и темно, да на лице у тебя все написано – то, что на языке вертится.

НАЙДАН. И что? Что написано?

СЭРЖЭНА. Что-что, ну и что. Хочешь сказать, так скажи, нет – так я ухожу.

НАЙДАН. Подожди… Сэржэна… Давай дружить… с этого момента давай дружить всегда. Только не говори мне нет.

СЭРЖЭНА. А если скажу нет, что будешь делать?

НАЙДАН. Ничего… Нет-нет, я просто хочу сказать, что ты сама как хочешь. Нельзя же заставлять человека. Но все равно, пожалуйста, соглашайся. Я давно уже хотел тебе это сказать.

СЭРЖЭНА. А я знаю.

НАЙДАН. Откуда?

СЭРЖЭНА. Снова «откуда». Да на лице у тебя было написано это всегда. Мы же в одном классе каждый день встречаемся, разве не так?

НАЙДАН. Ты правильно угадала… И что?

СЭРЖЭНА. Ха-ха-ха! Снова «и что». Да что с тобою, Найдан?

НАЙДАН. Ну так ты мне ответишь? Будем дружить?

СЭРЖЭНА. Попробуем…

 

Сцена 2

Фойе оперного театра. Звучит тихая мелодия.

СЭРЖЭНА. Только что тебя заметила, когда из зала выходил… Ты изменился. Где работаешь, чем занимаешься?

НАЙДАН. А ты совсем не изменилась. Я сейчас на последнем курсе пединститута. Поздновато поступил. Три года до этого на Тикси проработал. А до того… (замешкавшись) служил в армии. Ну, ты и сама об этом знаешь…

СЭРЖЭНА. О, молодец какой… (В этот момент рядом с ними появляется молодой человек с верхней одеждой в руках. Сэржэна обращается к нему.) Познакомься… Одноклассника встретила, так давно не виделись.

ВОЛОДЯ. Володя.

НАЙДАН. Найдан.

СЭРЖЭНА. Володя – мой муж. Тоже, как и я, биолог. А мы в Иркутске живем. Нас тут целая группа приехала на очень важный симпозиум по защите Байкала. Приезжали, а завтра утром поездом обратно. Мы в гостинице «Байкал» остановились…

«Сэржэна, Володя, ну что, вы идете с нами?» – зовет их кто-то, видимо, те, кто пришел с ними вместе.

ВОЛОДЯ. Да-да. Сейчас, сию секунду! (Обращается к Найдану) Мы почти всей иркутской делегацией пришли в оперный театр.

СЭРЖЭНА. Найдан, ты нас проводи. Гостиница же рядом… Или ты торопишься?

НАЙДАН. Нет… нет… Не тороплюсь.

Выходят из театра втроем.

ВОЛОДЯ. А ведь прошлым летом сотни нерп погибли. Что за времена, нет зверя страшней человека. Действительно, гибнет Байкал…

СЭРЖЭНА. Ну ладно, заканчивай-ка разговоры, уже и дошли мы.

ВОЛОДЯ. О, и правда. Найдан, простите меня. Я совсем забыл, что вы школьные друзья, давно не виделись, не дал вам и поговорить, заболтался. А здесь, у вас в Улан-Удэ, серьезная прошла конференция, с высоким начальством пободаться тоже пришлось. Это же не только наше наследие, это общероссийское, мировое достояние, великое озеро – Байкал, и надо понимать, что пришло уже время спасать его, защищать. Ну ладно, я вас оставлю вдвоем ненадолго. Пойду перекурю вон там, на крыльце, с Сан Санычем. (Уходит.)

Найдан и Сэржэна некоторое время стоят молча. Играет тихая музыка…

НАЙДАН. Как странно… Только вроде бы сейчас разговаривали, а когда остались вдвоем, и поговорить не о чем… А ведь мы с тобой целых десять лет не виделись! Сэржэна, расскажи что-нибудь… У тебя это всегда так хорошо получалось.

СЭРЖЭНА. О чем ты, когда это было… школьные сказки, юности забавы…

Берег реки. Звучит «Школьный вальс». Сэржэна и Найдан.

НАЙДАН. Сэржэна, оказывается, ты знала, что я тебя люблю… догадывалась, что я хочу с тобой быть. Так это было видно, значит. В последнее время я постоянно замечал, что ты совсем не такая, как все девчонки. И было заметно, что я наблюдаю за тобой, как приглядываюсь, как разговариваю с тобой. А ты сама, Сэржэна, ты-то какова? Не безразличен же я тебе, я же замечал, как тепло ты смотришь на меня. Правильно?.. Почему молчишь?

СЭРЖЭНА. Не скажу.

НАЙДАН. Хорошо, не говори ничего.

СЭРЖЭНА. Какой теплый, хороший вечер.

НАЙДАН. Что?.. А-а, да-да.

СЭРЖЭНА. А я этого и не приметила сразу из-за шума, наши так уж расшумелись. Прислушайся, Найдан, как ручей журчит. Как будто эта чистая вода весело так разговаривает с камнями, с берегами. А это разноцветье вокруг! И вся природа слушает, слушает этот тихий разговор, и их начинает одолевать сон и дрема. И в такие мгновенья… в такие мгновенья звезды, которым суждено быть до утра веселыми, яркими, тоже, опустившись к воде, прислушиваются к их разговору, наверное?

НАЙДАН. Сэржэна, как ты красиво сказала это. Я никогда так не сумею, наверное.

СЭРЖЭНА. Ну почему не сумеешь, ты просто посмотри, прислушайся внимательно.

НАЙДАН. Ладно… ручей журчит, звезды блестят, ух ты, какое интересное это дерево, оно совсем от других отличается ведь? Такое раскидистое, широкое, это, поди, ива или вяз, не могу различить в темноте.

СЭРЖЭНА. Ух ты. Правильно, как точно заметил. И правда, удивительное. Вроде бы отдельно начали расти, а потом как-то срослись, видимо, словно одно дерево. Здорово же, да?! Не такое, как все, оно самое заметное, самое дружное, самое… самое… помоги, Найдан…

НАЙДАН. Самое… самое… красивое!

СЭРЖЭНА. Точно!.. Мы с тобой здесь будем встречаться?

НАЙДАН. О, и правда! Здесь такое замечательное место!

Неожиданно откуда-то появляется  Гунга. Следом за ним и остальная молодежь собирается здесь.

ГУНГА. Сюда-а! Сюда-а! Дру-зья! Я такое сообщение сейчас сделаю! Тихо, все тихо, слушайте сюда, не дыша! Нам всем прекрасно известно, что в нашем классе есть пара. Которые дружат. Что это – наши Коля и Долсон. Ну а сейчас… о том, что в этот вечер вторая парочка образовалась, и кто самый первый узнал, знаете? Я! Догадываетесь, что это за пара? Сказать или нет, а?.. Ой-ой-ой! А у некоторых розовые щечки так и вспыхнули. Жаль, темновато, так бы вы сами все угадали, о ком речь. Кто эти двое, которые, пока мы там веселились и плясали, втихушеньку, словно тени, в стороночку удалились. Как вы думаете? Чем же эти наши двое занимались в темноте-то, а? Ха-ха-ха…

Сэржэна убегает. Найдан, который растерянно стоял, чуть не плача, подбегает к Гунге и дает ему затрещину. Не ожидавший этого  Гунга лезет к нему драться, но остальные парни встают между ними и разнимают.

…Темнота. Остаются Найдан и Сэржэна.

 

Сцена 3

Гостиница.

СЭРЖЭНА (вдруг изменившись в лице, быстро и задорно). Найдан, я слышала, что ты работал на Тикси, что в университете учишься. Иркутск – это ведь и не так далеко от Улан-Удэ. Странно, но… Но перед тем как сюда поехать, я подумала, что вдруг случайно встречу тебя, увижу. Тебя, у которого так давно хотелось спросить… Всегда берегла все эти вопросы в себе… (снова погрустнев), чтобы задать их когда-нибудь тебе… А сейчас говорю что-то совсем не то… это все лишнее… я замужем, двое детей уже, куда теперь… Только обида одна и осталась… на тебя…

НАЙДАН. Сэржэна… Сэржэна, и у меня много вопросов. Мучают меня… Про какую обиду говоришь? На меня, что ли, обида?

Докурив, Володя спускается с лестницы. Поглядывает в сторону Найдана и Сэржэны.

ВОЛОДЯ. Я так понимаю, ваш разговор еще не завершен. Да и неудивительно. Десять целых лет ведь не встречались, есть, наверное, о чем поговорить. Друзья, у меня предложение. Что мы здесь, на улице, стоять будем на холоде, давайте в гостиницу зайдем. (Смотрит на часы.) Та-ак, одиннадцатый уже пошел. Поздновато, конечно, но ничего, успеем. До закрытия студенческой общаги еще пятьдесят минут. Найдан, я же через все это сам проходил. Хотя, конечно, сам-то я жил с родителями, пока учился Иркутском университете, но моя Сэржэна ведь в общаге жила, сколько я ее провожал до этого общежития, сколько меня оттуда, из фойе, после одиннадцати сразу выгоняли бабушки-вахтерши! (Смеется.) Они же были такие вредные, ужас, но не все. Иногда пускали припозднившихся студентов и в двенадцать, правда, ворча и ругаясь. Правда же, Сэржэна? Честно признаться, мне удавалось мимо этих мегер все-таки просквозить, и не раз. Да мы ж недолго, хоть двадцать – тридцать минут посидим, шампанского или вина хорошего предлагаю выпить. За встречу, за знакомство, так сказать. Сэржэна нет-нет да и вспоминает про свой Улан-Удэ, родственников отсюда, друзей своих. Расскажешь новости местные, супругу мою развлечешь.

Сэржэна с Найданом переглянулись.

СЭРЖЭНА. Действительно, Володя прав, зайдем к нам.

НАЙДАН. Ну да, конечно, почему нет, не откажусь от приглашения.

Номер в гостинице.

ВОЛОДЯ. Раздевайся, Найдан, присаживайся. (Снимает пальто и шапку, помогает раздеться Сэржэне.) А я мигом в буфет или в ресторан, кое-чего принесу. Вы пока пообщайтесь, я быстро.

НАЙДАН. Володя знает про меня?

СЭРЖЭНА. Я имени твоего не называла. Но когда с ним познакомились, перед тем как начать дружить, я говорила, что с парнем, своим земляком, довольно долго встречалась. Об этом он знает. Хоть и не могла рассказать все наши с тобой тайны, но много чего рассказывала. Зачем скрывать от человека, за которого собираешься замуж, с кем жить собираешься всю жизнь. Прости, но разве я не права…

НАЙДАН. Ну что теперь поделать, что было, то было и прошло… хм, и правда, как странно мы встретились…

Берег реки. Появляются Найдан и Сэржэна у трех деревьев, сросшихся в одно.

НАЙДАН. Эх, красота-то какая, какое место здесь! Я каждый вечер готов с тобою здесь встречаться, моя хорошая.

СЭРЖЭНА (обнимает ветвистое дерево). Бедолага ты наша, ждешь, наверное, нас, скучаешь и грустишь? А мы будем под тобою сидеть, прислушиваться, как листья над нами щебечут. Только ты ведь никому не расскажешь, о чем мы тут разговариваем, так ведь? Это должно стать нашим секретом, о котором только мы трое знаем.

НАЙДАН. Сэржэна, ты меня всегда удивляешь. Ты, должно быть, поэт, почему не пишешь стихи? Посвятила бы мне хотя бы. Попробуй.

СЭРЖЭНА. Еще время не пришло, чтобы тебе посвящать. Я еще подожду, посмотрю. Проверю тебя. (Смеется.) На самом деле, конечно же, какой из меня поэт, не по моим способностям. Пробовала писать, плохо получается. Но ты слышал, наверное, что каждый человек в душе немного поэт? В основном такие, как мы с тобой, семнадцатилетние, когда вот так вот дружат.

НАЙДАН. Понимаю. Но вот только я не смогу ведь написать стихи, хотя мы с тобой и дружим… любим друг друга.

СЭРЖЭНА. Найдан, я же говорила тебе, не спеши, не спеши говорить, что любишь, ты забыл? Мы должны обо всем хорошенько подумать. Настоящая любовь – это такая драгоценность! Ни с чем не сравнимая. Трудно даже выразить. Может, с родительской любовью? Может… может быть. Или еще более даже. Мы с тобой сейчас не готовы дать правильный ответ. Мы совсем еще не взрослые, такие юные еще…

НАЙДАН. Ты о чем говоришь, Сэржэна? Мы же давно с тобой взрослые. (Хочет обнять ее, но она отстраняется, строго взглянув.)

СЭРЖЭНА. Ты опять?! Я же тебе только что сказала. Ты не понял меня? Мы с тобой должны хорошо узнать друг друга, хорошо… что любим друг друга… Понимаешь? Рано еще! Я тебе признаюсь честно, мне очень хорошо дружить с тобой. Никого у меня не было до тебя и, может быть, не будет. Это, наверное, первая любовь? Или еще все-таки нет? Где она на самом деле – любовь, та, которую называют настоящей, где? Где ее мера, где начало ее? Наверное, не надо спешить. Ведь любовь – она загадка, и это же лучше, чем разгадка? С каким-то… с небом синим-пресиним, с чистейшей родниковой водой, наверное, можно сравнить…

НАЙДАН. Хоть мы с тобой и учились в одном классе, но с каждым днем ты для меня открываешься по-новому. Сэржэна, пусть все будет по-твоему. И если я вдруг буду ошибаться в чем-то, ты прощай меня, пожалуйста. Я буду ждать, милая моя, хоть сколько… никогда не обижу. Клянусь! Как ты сказала… как чистое безоблачное небо, как чистая родниковая вода, мы должны оставаться такими, таким должно остаться между нами наше чувство, любовь наша, навсегда чтобы…

СЭРЖЭНА (хлопает в ладоши). Ха-ха-ха! Меня хвалишь, а сам-то как красиво сейчас сказал… Даже я так не смогла бы.

НАЙДАН. Так куда деваться-то, подружи-ка с тобой, заговоришь и не так. (Снимает куртку, накидывает Сэржэне на плечи.)

СЭРЖЭНА. Нет, нет, не надо. Ты сам в одной рубашке, замерзнешь ведь.

НАЙДАН. Нет, Сэржэна, я не должен тебя так оставить, не могу. Держи, давай накину.

СЭРЖЭНА. Хорошо, ладно. Спасибо. А можно я скажу тебе что-то потихоньку?

НАЙДАН. Потихоньку? А ты как будто боишься, что ли? Кого? Какого черта? Здесь никого нет, кроме нас с тобой.

СЭРЖЭНА. Тс-с… Я стесняюсь. Прежде всего тебя. А ведь наш с тобой разговор это дерево тоже подслушивает очень внимательно, так и знай. Тсс…

НАЙДАН. Хорошо. Только мы втроем, я, ты и это дерево, больше никто не будет знать твой секрет, никому не скажем… клянемся.

СЭРЖЭНА. Честное слово? Ну, тогда слушайте… в последнее время… сказать честно?.. я тебя к другим девушкам почему-то… стала ревновать… Правда-правда, даже если ты совсем не даешь для этого повода. Не знаю почему, но когда ты так хорошо играешь в волейбол или футбол, я как подумаю, что другие девушки тоже, как я, на это смотрят, любуются, мне так становится плохо. Найдан, только ты не смейся надо мной, я тебе правду сказала.

НАЙДАН. Почему я должен смеяться, Сэржэна. И я тебе хочу признаться, что тоже ревную. Потому что я-то еще раньше начал наблюдать за тобой. Каждый твой шаг… каждое слово твое. Даже ругал себя за это, что такой дурак. А теперь получается, что это все нормально, что все правильно, так получается? Сэржэна, я же люблю тебя, ничего не могу с этим поделать. Что бы ты мне ни говорила.

Целуются.

СЭРЖЭНА. У меня есть к тебе одно предложение. Я же говорила, что очень хочу стать биологом?

НАЙДАН. Говорила, помню.

СЭРЖЭНА. И правда, я так люблю природу, цветы, растения, птиц-зверей, как я это все люблю. Я еще в пятом классе поняла, что это будет делом всей моей жизни. Найдан, я хочу поступать в Иркутский университет. Поэтому… Ты слышишь меня?

НАЙДАН. Очень внимательно слушаю. Что за предложение?

СЭРЖЭНА. Ладно, скажу немного позже. А почему хочу в Иркутск – потому что дядя мой, который живет в Улан-Удэ, мне советует именно туда. Он сам закончил Иркутский универ, сейчас он доктор биологических наук, работает в Бурятском научном центре. Знал бы ты, как много написал он книг. А вот Алдар нисколько не интересуется этими книгами…

НАЙДАН. Какой такой Алдар?

СЭРЖЭНА. Какой Алдар? Не скажу. Зачем тебе? Ха-ха-ха! Да шучу я, это сын моего дяди. Он тоже, как и мы, нынче школу заканчивает. Да он такой пижон городской, к нам сюда даже в гости не хочет приезжать. Если бы приезжал к нам, ты бы с ним давно уже познакомился. Ладно, оставим Алдара. Признайся мне честно. Ты все так же хочешь поступать на спортфак? Ой, мне так не нравится, когда ты боксируешь. Что это за спорт такой, драться до крови…

НАЙДАН. Да, намереваюсь.

СЭРЖЭНА. Найдан, а может, вдвоем поедем поступать в Иркутский университет? Вот что я хотела тебе сказать.

НАЙДАН. Ух ты, какое интересное предложение. У-ра-а! Какая ты у меня молодец! Почему мне-то в голову такая мысль не пришла? В Иркутск! Да здравствует Иркутск!

СЭРЖЭНА. Тише, тише, не надо радоваться заранее. Поступить туда не так-то просто…

НАЙДАН. И все же, все равно, ура-а, город Иркутск!

Звучит песня «На французской стороне…».

 

Сцена 4

Комната в общежитии Бурятского государственного университета. Полуденное время. Сидят двое – Жамсо с Бадармой, ласкаются, целуются. Они отпрянули, отскочили друг от друга, когда в комнату неожиданно входят Найдан с Бадмой.

БАДМА. На-а, держи, это твоя хваленая, любимая газета твоя! (Подойдя к Жамсо, который, схватив книгу, лег на кровать, кидает ему и раздевается, снимает шапку, пальто, вешает на вешалку.)

ЖАМСО. Спасибо, Бадма! Прожить тебе сто лет, о суслика нору однажды споткнуться и помереть тебе желаю! Чтобы ты всегда так мне газету покупал! Будут деньги, напою уж когда-нибудь пивом.

БАДМА. Как же, дождешься от тебя… Вот как раз когда столетний юбилей буду справлять, заявишься, поди, с бочкой пива на спине. Вот уж тогда я, не о сусликовую норку, а о ножку стола споткнувшись, пусть погибну. И вот тогда сам уж досыта пей эту свою бочку пива. (Подходит, позевывая, к столу, садится.) Какие же нудные сегодня лекции были. Вот как я выспался на них. Есть кто на свете счастливее вас двоих, а, Бадарма с Жамсо?

БАДАРМА. Мы вот только что пришли. (Делает вид, что разглядывает книги на столе.)

БАДМА. Ну да, как же, ка-ак же! У вас двоих или мозги и вправду прокисли от этих лекций, или от любви вашей затуманились совсем?.. Простите, простите! Только вот врать не надо тут. Слышали поговорку, что и у стен уши есть? Вы же сбежали с последней пары, думаете, никто не заметил? Что уж теперь скрывать!

ЖАМСО. Все-то ты видел, все-то ты знаешь. Надо тебе язычок укоротить, да и рот потом пластырем заклеить. (Обращаясь к Найдану.) Найдан, ну что, идем сегодня на волейбольную секцию?

НАЙДАН. Сейчас только доходит, что нет. У нас сегодня навалом свободного времени. (Переодевается.)

БАДМА. Е-есть свободное время! Да здравствует досуг студентов! Даешь свободу студентам! Иначе мы устроим вам, башковитым профессорам и сердитым деканам!.. Вот здесь у меня вся эта учеба за эти пять лет! (Проводит ребром ладони по горлу.) Ну, погодите, как только закончу, как только получу диплом, засуну пустые никчемные бумажки в кожаный черный портфель, начну прохаживаться по улицам, надену черные очки и стану восседать за столом – вот какая у меня работа будет! Лет через десять – пятнадцать о-го-го какая будет зарплата, деньжищи у меня будут!.. И однажды, в прекрасное сентябрьское утро с букетом цветов, со своим семилетним сопливым сынулей вдвоем в самую прекрасную, в самую лучшую школу города Улан-Удэ, к самой лучшей учительнице, к тебе, БАДАРМА… а… как тебя по отчеству-то величать?.. скажи-ка, скажи скорее… пока мои прекрасные мысли не вылетели из головы… а, брось… Бадарма Буянтуевна, скажем, звучит же, к заслуженной учительнице города Улан-Удэ Бадарме Буянтуевне… да, ты давай сейчас лекции-то не пропускай, ты должна хорошо учиться начать, иначе как через пятнадцать лет тебе стать лучшей, это же не так-то просто, сначала должна победить всех у себя в районе, а потом уж тебя направят сюда, в Улан-Удэ, на повышение, о-ёо! (Делает вид, что хочет заплакать.) Бедняжка Бадарма, мне тебя сейчас уже жалко, сколько тебе предстоит нервов с этими детьми потратить, потом руки-ноги начнут ведь трястись. Стоп, я с чего начал-то?.. А, да ладно… Придя к лучшей учительнице школы… Бадарма… Буянтуевна, держите этот букет, пожалуйста… И тогда ты мне в ответ «Спасибо, спасибо» скажешь… Баярма Буянтуевна, вот я своего дорогого, своего единственного сына на всем белом свете (плачущим голосом) привел к вам, чтобы только вы его учили, хочу, чтобы только у вас учился, вся надежда на вас… А ты мне в ответ: «Нет, я не учу детей по одному, у меня класс набран» – скажешь… Баярма Буянтуевна, вы не беспокойтесь, деньги у нас есть, сколько угодно денег, только, пожалуйста, не стесняйтесь назвать сколько. Ну и тогда ты, хоть и лучшая из учителей, но все-таки зарплата ведь не такая уж и большая, скажешь: «А-а, да… ладно, попробую устроить». Спасибо, я знал, я верил и надеялся, что вы не откажете. Признаюсь честно, сын мой избалованный, капризный. Мы с супругой в силу занятости не могли уделять достаточного ему внимания. И еще к тому же не знаем уж, в кого такой пошел, ведь мы-то с женой оба и в школе учились хорошо, оба с высшим образованием… Бадарма Буянтуевна… Не беспокойтесь насчет оплаты, мы вас не обидим. Мальчик-то наш конечно… туповат от природы, придется вам сильно постараться…

БАДАРМА. Ну хватит, хватит, не надо так беспокоиться, Бадма… а… как вас там по отчеству-то? Ну ладно, раз уж такого тупого сына народили, назовем вас Тупоевич. Не стоит так сильно беспокоиться, Бадма Тупоевич, уж я-то единственного на всем этом белом свете вашего сына (всхлипывает)… бедняжка, как раз в то время, как я буду чуть не до небес возвеличена моими успехами, вам, оказавшемуся на самом дне, лишившемуся высоких своих должностей… сопливого вашего сыночка, так уж и быть, бесплатно примем учиться.

ЖАМСО (встает с кровати с газетой в руках). Эй, погодите, меня немного послушайте. Тут пишут, что сегодня в оперном будет «Евгений Онегин». Бадма, ты сколько раз в оперном был? Ты вообще хоть когда-нибудь был там, слушал симфоническую музыку? Целых пять лет учиться в городе и всего лишь раз быть в оперном театре, как так-то, эх! Что мы за люди, еще будущей интеллигенцией называемся, высшее образование получаем! Учителя! У нас сегодня вечер свободный, поэтому пойдемте все на «Евгения Онегина». Найдан, ты этой осенью в школе учителем начнешь работать. Мы с тобой закончим наш спортфак и, может, не будем такими уж важными крутыми учителями, как Бадма и Бадарма после своего исторического факультета, но все же… Кто знает, все от нас самих зависит – не забывайте! – учителей-мужчин в наше время в школе очень уж мало, поэтому этой же осенью нам могут предложить по классу для руководства. Кроме спортивных своих способностей, мы должны показать своим детям, что и культура у нас на высоте. Вы только представьте, мальчонка какой-нибудь спросит вдруг: «Найдан Лубсанович, а вы были в городе в театре оперы и балета, а вы на какие оперы ходили, какой балет смотрели?» Что ты ему ответишь Найдан, не стыдно разве?

БАДАРМА. Нет, да что ж это такое, что за нравоучения тут происходят. Бадма, Жамсо, какая муха, в какое место укусила вас? Найдан, ты как этих двоих вообще переносишь? У них мозги, видимо, от переизбытка через уши начали вытекать…

НАЙДАН. У меня уже в ушах звенит от вашего шума… Но Жамсо вообще-то прав насчет «Евгения Онегина». Я поддерживаю, пойдемте в оперный. (Задумывается.) Это же знаменитое творение Пушкина «Евгений Онегин»… прекрасная Татьяна… чистая искренняя любовь. Когда мы учились в девятом классе, наша учительница задавала наизусть письмо Онегина мальчикам, а девочкам выучить письмо Татьяны…

ЖАМСО. О, о! Смотрите, да я не один. Есть, оказывается, здесь у нас такие же мудрые, как и я. «Да здравствует муза, да скроется тьма!» Дорогая моя Бадарма! Как это делали когда-то, как приглашали в восемнадцатом, в девятнадцатом веке кавалеры своих дам в театр, так же и я тебя, моя дорогая. Сегодня вечером пойти со мною в прекрасный дворец, на оперное представление разрешите пригласить. (Делает поклон.)

БАДАРМА. Да-да, на деньги Найдана.

БАДМА. Найдан, мне не надо билет, я не могу идти, я занят.

ЖАМСО. Ха, а кто вот только что кричал «Ура!», когда узнал, что вечер свободный?

БАДМА. Нет, нет, я же говорю, некогда.

ЖАМСО. Да брось ты его! Ты нас жди в фойе, если вдруг будем опаздывать, нам с Бадармой кое-куда надо сходить еще, купи билеты, чтобы получше места, ладно?

Жамсо и Бадма садятся за стол. Найдан тоже хочет присесть, но его тянет за локоть Бадарма.

БАДАРМА. Найдан, можно мне сейчас сказать кое-что о тебе, не рассердишься?

НАЙДАН. Нет, не буду сердиться.

БАДАРМА. Ладно. Ну тогда… как бы начать… Мы хорошо знаем тебя, мы тут все твои друзья. Так ведь? Я своим женским сердцем многое чувствую. Найдан, что-то твое сердце беспокоит, мне кажется. Тайна какая-то. Давняя. Что тебя мучает так? Может быть, тебе стоит с нами, с твоими друзьями, поделиться? Может быть, так будет лучше, вдруг сможем помочь чем. Если ты меня, девушки, стесняешься, то можешь ведь и с ребятами поделиться.

НАЙДАН. Ты о чем, Бадарма? Что это меня вдруг мучить будет, все нормально… все в порядке.

БАДАРМА. Постой. Есть какая тайна, нет ли, никто тебя не неволит, можешь и не рассказывать. Только вот можно мне еще кое-что сказать? Но если скажешь, что вот, мол, это уже лишнее, то я сразу замолчу, возьму все свои слова обратно… Я про Гэрэл хочу сказать. Давно хотела поговорить с тобой на эту тему. Гэрэл – такая милая, хорошая девушка. С самых первых дней, еще с первого курса тобою интересуется ведь… Мы вот видим, понимаем это, да и сам ты знаешь об этом. Но почему же… как это сказать… почему ты ей не можешь ответить взаимностью? Найдан, может, я перехожу границы, еще раз прошу меня простить. Но… если бы вы подружились, какая бы пара была прекрасная, вы так подходите друг другу. Ведь и правда такая хорошая она девушка. Любит она тебя, даже можно сказать – очень любит.

НАЙДАН. А разве есть она на самом-то деле, настоящая любовь? Не верю я.

БАДАРМА. Что ты такое говоришь, почему это не бывает настоящей любви! Так вот что, теперь понятно, что именно такое что-то тебя и мучает, значит… Может, тебя обманула девушка какая-то, нехорошая какая-то женщина… Найдан, к тебе она обязательно придет… большая любовь… настоящая любовь. Разве может человек на белом свете без нее жить?

НАЙДАН. Бадарма, я понимаю, что ты только хорошего мне желаешь, что ты от чистого сердца, понимаю. Никаких обид, спасибо. Но это только моя проблема, я сам смогу ее решить. Только об одном попрошу – не сыпьте мне соль на рану, ладно?

БАДАРМА. Я поняла. Больше никаких разговоров на эту тему, все, что хотела сказать тебе, высказала.

 

Сцена 5

Комната в студенческом общежитии.

ГЭРЭЛ. Можно к вам войти? (Бадарме.) Так и знала, что найду тебя здесь. То, о чем мы с тобой договаривались на этот вечер, не получится, видимо, вот о чем пришла сообщить.

БАДАРМА. Ой-е-ей, а я-то совсем про это забыла и собиралась совсем в другое место. Ну, наши дела подождут, ничего страшного, в следующий раз получится.

БАДМА. Садись поужинай с нами. Если не секрет, что за дело такое появилось?

ГЭРЭЛ. Спасибо, я не хочу есть. (Бадарме.) С тобой все в порядке, дорогая? Выглядишь чем-то обеспокоенной.

БАДАРМА. Я? Да со мною-то все в порядке.

БАДМА. Она только что с Найданом вон в углу перешептывалась. О чем они там перешептывались? Да еще голос повышали, забыв, что шепотом. Ты, Найдан, будь поосторожней. Не прилетело бы от Жамсо. (Оплеуха.) Ну а ты, Гэрэл, не удивляйся, у студентов еда, из чего бы ее ни приготовили, вкусной бывает всегда, не знаешь разве?

ЖАМСО (обращаясь к Бадме). Ты сам помалкивай, иначе достанется от нас с Бадармой, с двух сторон угостишься оплеухами.

ГЭРЭЛ. Да нет, еще раз повторяю, что я не голодна, я сыта. А вот стула нет, можно я присяду здесь, на краешек твоей кровати? Жамсо, недавно ты энциклопедию держал, покажи ее.

ЖАМСО. А что это ты вдруг этой энциклопедией заинтересовалась? Разве голова еще не гудит от лекций, с самого утра которые? А вот мы решили сегодня вечером кое-куда пойти и изумительно провести досуг. Гэрэл, ты никогда не догадаешься, куда мы идем. Ну, вот попробуй.

ГЭРЭЛ. Что, правда?! Наверное, в кино хотите сходить. Или скинулись, чтобы где-нибудь пропустить по кружке пива? Ведь до стипендии еще далеко, с деньгами-то туговато.

ЖАМСО. Ха! Кино… пиво… Выше… бери выше, что ж так-то совсем про нас.

ГЭРЭЛ. Ну тогда… идете в Бурдрам?

БАДМА. Теплее, теплее, почти угадала, Гэрэл. Если бы в Бурдрам, я бы пошел, да только эти трое пожелали идти туда, где не хуже, чем на лекции, уснуть можно. Но ты, если хочешь, можешь идти с этими… вместо меня. Ты не думай, что наша комната такая бедолажная, Найдан-то наш при деньгах. С этими вот (кивает в сторону Жамсо и Бадармы) в оперный идет… Ой! Надо прикусить язык, не удержал, вылетело. (Зажимает ладонью рот.)

ЖАМСО. Вот такой ты и есть. Теплая водичка где, говорят, не удержится? Действительно, на самом деле мы сегодня вечером идем в оперный театр на «Евгения Онегина». Нас Найдан приглашает.

ГЭРЭЛ. Ой! Как здорово! И я бы сходила… вот только, Найдан, ты пригласишь меня?

НАЙДАН. Ну так иди. Кто разве против? Честно признаться, не моя инициатива это все. Жамсо вот недавно разворчался.

ГЭРЭЛ. Найдан, а ты не хочешь меня пригласить в театр?

НАЙДАН. Нет, ну почему бы не пригласить. Пойдемте все вместе.

ЖАМСО (обращаясь к Найдану). Ха! Все вместе!.. «Гэрэл, я тебя на самое лучшее произведение Пушкина… э-э… по его произведению, сочиненное великим русским композитором Чайковским, оперу «Евгений Онегин» в оперном театре посмотреть приглашаю», – вот как надо сказать, что с тобой.

НАЙДАН. Приглашаю, приглашаю тебя, Гэрэл… от чистого сердца. Прости, я совсем не хотел тебя обидеть.

ГЭРЭЛ. Правда? Спасибо, очень рада. Но и ты меня прости. Это я просто, честно признаюсь, проверила: правда ли, пригласишь меня в театр или нет. Конечно, и правда пошла бы с вами в театр… с большим удовольствием, но через час за мною дядя должен заехать, домой надо съездить. Я тебе, Бадарма, об этом пришла сказать, мы же в ближайшее время наше то дело, о котором договаривались, сделаем, ладно?

Молчание.

БАДМА. Гэрэл, ты счастливый человек, оказывается. Свой дом недалеко совсем от города. В любое время захотелось – съездила. Здесь, в студенческой общаге, если проголодалась, сразу на машине быстренько можно к маме, чтобы мамины буузы домашние поесть, побалдеть, а потом хоть утром рано, хоть ночью (поднимает указательный палец) обратно можно. Вот как некоторые ведь, а нам, из далекой Аги которые, что делать, нам-то каково?

БАДАРМА. Да ладно, не надо плакаться, Бадма. Ваш-то край Ага – богатая, говорят, щедрая сторона.

ГЭРЭЛ. Если и правда мама буузы приготовит, привезу тебе утром.

БАДМА. Вот это уже другой разговор.

БАДАРМА (обращается к Жамсо и Бадме). Выйдем в коридор, разговор есть. С Найданом я тут уже недавно перешепталась кое о чем, а теперь хочу и с вами тоже обсудить.

В комнате остаются Найдан и Гэрэл.

ГЭРЭЛ. Видимо, я тебе совсем не нужна. Как подумаю о том, что через полгода расстанемся… что потеряю тебя навсегда, так все внутри у меня переворачивается. Я понимаю, что это нехорошо, когда девушка бегает за парнем, когда первая признается в чувствах, нехорошо это, знаю… но… я не сейчас вдруг влюбилась в тебя, я давно… Понимал ты это или нет, я не знаю… Ты осуждаешь меня? Я неправильно сейчас поступаю? Только я сама не понимаю, как мне дальше быть.

НАЙДАН. В моей жизни была однажды любовь… и какая… С детских, со школьных лет… Я не видел ее, мою девушку, целых десять лет. Когда я поехал работать, там, в Тикси, на краю Северного Ледовитого океана, я хотел, наверное, чтобы от этих холодов утихло то, что у меня внутри бурлило, чтобы потушить огонь любви, надеялся, что только так станет легче. Не получилось. Я чувствовал в себе столько сил, чтобы бороться за свою любовь хоть с кем, хоть с чем, да и сейчас я чувствую это, но… ничего не могу поделать… Ты очень хорошая девушка, добрая… Ты найдешь свое счастье еще…

Молчание.

ГЭРЭЛ. Я пойду. Хорошо вам отдохнуть в театре. До встречи…

 

Сцена 6

Гостиница.

НАЙДАН. Сэржэна, как же я хотел с тобой встретиться, издалека хотя бы, хоть разок увидеть мечтал, все время об этом думал, но… сегодня… вдруг… никогда бы не подумал, что встречу тебя здесь, в оперном театре. Честно говоря, я не из тех, кого интересует опера, как это так получилось… главное, один ведь пришел. Смотри, что еще странно… что еще такое совпадение интересное… Когда бедняжка Онегин остался на сцене совсем один… такой никому не нужный, мне показалось, что это я будто бы, брошенный, сравнение какое-то пришло такое. А Татьяна, которая уехала, выйдя замуж за Гремина, похожа на тебя. Как раз об этом и думал там, в фойе, как вдруг ты ко мне подошла. Зачем? Так меня обманув… как же ты надо мной подшутила… ничего не пойму. Жаль… Сэржэна, я пойду, наверное, это невыносимо. Десять лет я мечтал увидеть тебя, сегодня, значит, исполнилась эта мечта, спасибо… Я так расчувствовался, так рад этому. Что мне еще сказать? Будьте счастливы. С мужем. (Хочет уйти.)

СЭРЖЭНА. Постой-ка. Обманут, говоришь? А кто кого обманул? Я, что ли, тебя? А послушай-ка, чьи же тогда эти вот слова: «Между нами все кончено. Хватит! Умоляю тебя, не пиши больше мне никогда, всего хорошего»? Что, вспомнил? Меня эти слова тогда убили, уничтожили, ножом в сердце. Я каждое слово из того твоего последнего письма до сих пор наизусть помню. Но… как ты написал тогда, сейчас вот действительно «все кончено между нами». Так тому и быть. Сейчас Володя подойдет…

НАЙДАН (вдруг). Сэржэна, но ведь я до сих пор не могу тебя забыть! Что мне теперь делать, как мне быть, может скажешь?

Входит Володя.

ВОЛОДЯ. Шампанское! (Ставит на стол бутылку и угощение.) Сэржэна, подай, пожалуйста, стаканы… Что, всего два стакана, что ли? Ну вот, Советский Союз это же называется. Если в нашей советской гостинице вдруг окажется больше двух стаканов, солнце встанет на западе. Ты пока займись этими апельсинами.

Найдан трогает струны гитары, прислоненной к дальней стене.

ВОЛОДЯ. А вы, мои хорошие, уже обо всем наговорились, что ли? Что-то примолкли совсем... (Открывает шампанское.) О-па. Найдан, давай сюда. Поднимем скорее первый бокал.

НАЙДАН. Ты играешь на гитаре?

ВОЛОДЯ. У каждого человека свой особенный талант. Вот я, например, насчет спорта никак. Честно признаюсь, что еще немного могу в футбол да плюс шахматы более-менее. Но вот насчет гитары не постыжусь и похвалить себя. (Смеется.) Ну что, звякнем. (Чокаются стаканами все втроем.) За встречу, за знакомство. Друзей, родственников своей супруги я всегда стараюсь уважить, как же без этого. В первый день по приезде из Иркутска кое-как выкроили немножко времени вечером, чтобы зайти в гости к родственникам Сэржэны. Никак не хотели нас отпускать, пришлось заночевать. Дяди давно нет, рано умер, но его супруга, сын их Алдар нас так встретили замечательно. Допоздна засиделись с разговорами. С Алдаром потом встречались еще. Такой высокий, белолицый, красавец парень, Алдар-то. И что интересно, отец его был ученым, биологом. Алдар не захотел идти по стопам отца, тогда его папа решил, что Сэржэна продолжит его дело, она в Иркутский госуниверситет поступила, а дядина огромная библиотека вся перешла к нам в подарок, в наследство. Мы с Сэржэной будем всю жизнь благодарны. Ну а с моей стороны тоже есть родственники в Улан-Удэ, только ни у кого из них не успел пока погостить. А вдруг кто из них меня на улицах города увидит, боже, как неудобно ведь, да? Найдан, расскажи ты свои новости, ты, погляжу, совсем немногословный, видимо, человек? До меня дошло вдруг, один разговариваю тут. Сэржэна, а ты-то что примолкла?

СЭРЖЭНА. Вы простите меня, пожалуйста, что-то я очень устала.

ВОЛОДЯ. Дочки у нас маленькие, ты, поди, за них беспокоишься. Все-таки близнецы же они к тому же. Наверняка бабушка одна с ними уже устала. Мы же никогда так надолго не оставляли их… Найдан, пора, наверное, и тебе жениться, время-то поджимает. Наверное, университет закончишь и сразу женишься? Есть, наверное, сейчас девушка хорошая, с которой дружишь?

Найдан отрицательно качает головой.

ВОЛОДЯ. Как это нет? Но ведь в педагогическом институте учатся сотни девушек, тысячи, или необязательно оттуда, ну можно же было найти за целых пять лет учебы-то. Аа… просто, наверное, с кем-то дружил?

НАЙДАН. Да, было дело.

ВОЛОДЯ. Ладно, не буду тебя мучить. Прости, если что лишнее спросил. Зачем лезть в чужую душу. У каждого свои проблемы, своя дорога в жизни.

НАЙДАН. Ну, мне пора. И вам надо отдыхать уже, устали, наверное, уже поздно. И Сэржэна устала.

СЭРЖЭНА. Ничего, все нормально. Просто Володя сказал, что я не разговариваю, что молчишь, и у меня просто вылетело из головы. Мы с тобой и новостями своими обменяться, поговорить толком не успели… не смогли. (Обращается к мужу.) Володя, на память о нашей встрече, чтобы Найдан потом помнил, сыграй, пожалуйста, потихоньку что-нибудь на гитаре.

ВОЛОДЯ. Сейчас… вдруг? Что, так нужно?

СЭРЖЭНА. Нужно, нужно. Я тебя умоляю.

ВОЛОДЯ. Ну хорошо. Тогда сыграю. Как я могу отказать жене, когда она просит сыграть для одноклассника, которого давно не видела. (Берет в руки гитару.) Я же только вот недавно хвастался, что на гитаре играю неплохо. Но все-таки я не профессионал в этом, образования специального музыкального не имею. А в университетском ансамбле все пять лет играл, да и на гастроли туда-сюда поездил. А вот если бы я выбрал себе стезю по музыкальной части, никогда бы не встретил свою Сэржэну, не узнал бы, что на белом свете есть такая девушка по имени Сэржэна. (Трогает струны гитары.) Что бы мне вам сыграть?

Играет на гитаре незнакомую мелодию, потом исполняет песню «Дуулим сэрюун суниин тэн» («Тихая прохладная полночь»).

ВОЛОДЯ. Первая любовь… Каждому человеку в юности… каждый в свои школьные годы проходит через это, наверное. Помню, как в девятом классе я так был влюблен в девчонку из параллельного класса. Стихи за стихами отправлял друг за другом, спать не мог. Необычайная, удивительная пора… Ладно, последний тост. (Разливает шампанское. Все чокаются.) Говорят, третью за любовь? За любовь!.. Найдан, ты когда закончишь университет, куда собираешься, куда ехать, чем заняться?

НАЙДАН. Ну, наверное, на родину, домой, учительствовать. (Разливает шампанское.) Володя, Сэржэна, можно мне небольшой тост произнести?

ВОЛОДЯ. Почему же нет. (Найдан хочет встать.) Сиди, сиди, зачем вставать.

НАЙДАН. Володя, прежде всего хочу поблагодарить тебя за гостеприимство, за шампанское. Хоть и вижу я тебя впервые, но то, что ты нашу девушку, нашу одноклассницу взял себе в жены… Сэржэну… по разговору, по всему видно, что живете дружно, благополучно, это замечательно. Когда так начинается жизненный путь. Две дочери у вас… Поэтому от чистого сердца хочу пожелать вам еще больше хорошего, здоровья, успехов в работе. Закончить аспирантуру, и в скором времени чтобы, защитив диссертации, вы получили звание докторов наук. Что еще сказать! (Поднимает бокал.)

ВОЛОДЯ. Спасибо, спасибо. И мы тебе тоже желаем всего самого наилучшего, чтобы успешно закончил университет. Ну, давайте.

СЭРЖЭНА (обращаясь к Найдану). Мы с тобой даже не успели толком поговорить. Передавай привет нашим, кого увидишь. Как-нибудь и удастся, наверное, проведать свою малую родину. Вы все так же в районном центре живете? Как здоровье родителей? Тунгалаг еще замуж не вышла?

НАЙДАН. Всё хорошо, все живы-здоровы. Тунгалаг закончила здесь медучилище, сейчас в районной больнице работает.

ВОЛОДЯ. Вот-вот, давеча так надо было разговаривать вам вдвоем, сейчас словно кони, сорвавшиеся с привязи. Найдан, будем друзьями! Кто знает, вдруг окажешься в наших краях по делам, в Иркутске, это же недалеко, заходи к нам. Адрес наш запомни: улица Пушкина, дом три, тридцать третья квартира. Легко запомнить, великий русский поэт, а цифры все тройки.

Найдан одевается, собирается уходить. Володя зачехляет гитару. Сэржэна встала и что-то ищет у себя в дамской сумочке. Что-то достав оттуда, подходит к Найдану.

СЭРЖЭНА. Подожди, Найдан, я тебя хочу московской вкусной конфетой угостить.

НАЙДАН. Не надо, оставь, Сэржэна… спасибо.

СЭРЖЭНА. Держи… возьми, пожалуйста… возьми, Найдан. Можно, я в карман тебе положу? (Насыпает горсточку конфет в карман Найдану.)

ВОЛОДЯ (обращается к Найдану). Возьми, не надо отказываться, раз уж это московские вкусные конфеты. Ты припозднился, конечно, но помнишь же, что я говорил недавно? Студент всегда найдет способ просквозить мимо строгих старух вахтерш. И ты так же сумеешь попасть, конечно.

НАЙДАН. Да все будет хорошо, пропустят, надеюсь. Ну ладно, до свидания, всего доброго. Увидимся еще когда-нибудь.

ВОЛОДЯ. Конечно же, увидимся еще. Земля-то круглая. Всего доброго, до встречи.

Звучит музыка.

НАЙДАН. Когда еще встретимся с Сэржэной? Может, еще лет через десять? Но, впрочем, зачем встречаться? Любовь, прошедшая безвозвратно… Оставив шрам в моем сердце… Который нет-нет да будет всю жизнь напоминать о себе болью, разрушая его этой тайной, незарастающей раной… Сэржэна… Сэржэна… Есть ли разница между этой красивой женщиной, которую я видел только что, и той девчонкой? Нет, нет, никакой разницы… Те же самые до боли знакомые, ласково смеющиеся глаза… Но сколько воды утекло за это время? Время… Время… Как остановить твой бег? Никому не дано остановить его… Время… Время…

 

Сцена 7

Летний вечер. Берег реки. Ивовая роща. Под сросшимися деревьями сидят, обнявшись, Найдан и Сэржэна. Время от времени целуются.

СЭРЖЭНА. Найдан, ты прости меня. Если бы поступал в нашем Улан-Удэ, может, и поступил бы уже.

НАЙДАН. Сэржэна, не говори так. Твоей вины тут никакой нет. Эх, ну как же так – всего одного балла не хватило! Но, как бы ни было, я добьюсь своего, добьюсь! После армии вернусь и снова в Иркутск поеду поступать. На спортфак, в университет! После армии, по-моему, проще поступить, какие-то льготы, не так ли?.. А ты к этому времени уже на третьем курсе будешь… (Улыбнувшись, меняет голос.) О, моя дорогая Сэржэна Хэшэгтуевна, не издевайтесь надо мной, который когда-то с вами вместе поступал… Я, отслуживший в армии, уж не позволю чинить обиды вашим наглым парням. Никому тебя не отдам. (Обнимает и целует погрустневшую Сэржэну.) Ну ладно, хватит шутить над тобой. А если серьезно, то ведь, если я поступлю, целых два года мы будем вместе учиться. Правильно? Если пойдешь дальше по науке, то поступишь в эту, как ее называют, в аспирантуру там же. Еще два-три года будешь учиться. И наконец после этого вместе, оба с высшим образованием, вернемся домой, на нашу малую родину. Как здорово, Сэржэна, не так ли? Какой хороший план я придумал. Фантастика!

СЭРЖЭНА. Действительно, хорошо, если так, как ты задумал, получится, фантастика хорошая получилась бы… Ух ты, смотри, взошла утренняя первая звезда Уурэй Солбон, Венера утренняя, любимая звезда всех влюбленных! Священная хранительница, звезда-талисман! Вот и прошел этот последний вечер перед расставанием. Давай встанем, Найдан. Мы не должны быть грустными, когда встречаем солнце, которое осветит наши родные земли. Пойдем к ручью, послушаем волшебную мелодию нового дня.

Обнявшись, подходят к ручью.

НАЙДАН. Согрелась немножко?

СЭРЖЭНА. Согрелась. (Вдруг наклонилась и подняла что-то.) Смотри, смотри, какой интересный камень. Такой гладкий и по форме точь-в-точь как сердце.

Оба весело разглядывают камень.

НАЙДАН. И правда, похоже. Сердце как будто. (Рассматривает камень, поднимая к свету.) В просторном этом мире удивительные явления встречаются в природе. (Снимает значок с лацкана и, встав на колени, что-то выцарапывает на камне.)

СЭРЖЭНА (внимательно следит из-за спины Найдана). Сэр-жэ-на плюс Най-дан. Поняла. Дай мне, дальше я напишу. (Берет камень у Найдана и на обратной стороне пишет что-то. Теперь Найдан смотрит.) Понятно, что я написала? (Протягивает камень Найдану.) Цифры четко видно?

НАЙДАН. Все видно. Август этого года, 27-е число. Эх, и никуда не деться, наступил этот день. Скоро-скоро мы расстанемся. И как бы ни был прекрасен этот начинающийся день, а пустеет, пустеет на душе у меня. Эх!.. Солнце, солнце, умоляю, повернись обратно, не поднимайся над этими низкими холмами. Сэржэна, пойдем? Я совсем тебя не берегу, мне кажется.

СЭРЖЭНА. Найдан, найдал** мой, не прогоняй меня, пожалей. (Прижимаясь к груди Найдана.) Знал бы ты, как мне сейчас грустно, как будто предчувствие какое-то… Встретимся ли мы еще?..

НАЙДАН. Тьфу ты!.. Ты что это вздумала говорить? Как это – не встретимся, почему? Встре-тим-ся, что бы ни случилось, встретимся. Не говори лишнего.

СЭРЖЭНА. Правда, ты обещаешь?..

НАЙДАН. Хочешь, я перед тобой на колени встану?!

СЭРЖЭНА (приникая к Найдану). …Давай здесь спрячем этот камень. Пусть он здесь останется амулетом, знаком, который здесь ждет, когда мы вернемся – ты после армии, а я на летние каникулы… Сколько времени пройдет? Когда осенью вернешься, получается, пройдет два года, а к следующему лету три года… Как же это долго…

НАЙДАН. Какие три года. Мы с тобой только год не увидимся. Мы же договаривались, что, когда меня призовут в армию, отобью тебе телеграмму, ты приедешь в Улан-Удэ, чтобы проводить меня… Сэржэна, я очень надеюсь, верю, что ты будешь ждать меня. (Обнимает Сэржэну, потом, встав, оглядывается.) Куда бы спрятать наш камень? Под этим деревом, которое стало нам другом, под его пушистыми ветвями спрячу. (Подходит к дереву, ищет место, чтобы спрятать камень.) Дорогой наш друг, товарищ наш! Только ты знаешь наш с Сэржэной секрет, о том, что мы поклялись друг другу, ты слышал всё, поэтому береги наш камень, наш талисман в груди своей. Мы вернемся к тебе. Вернемся вдвоем, обязательно…

СЭРЖЭНА. Ой, Найдан, слушай, слушай… слышишь, какая прекрасная песня? Вот-вот… Гринь-гринь… гринь-гринь…

НАЙДАН. Журавли.

СЭРЖЭНА. Эти двое – пара, пара влюбленных. Какие счастливые. Дети уже подросли. Скоро полетят за родителями в дальние теплые края. Осень уже… (Читает стихи.)

Журавли пролетают, курлыча,
Над простором лугов и полей,
Хоть грустна та мелодия птичья,
Небесам от нее веселей…

Найдан с Сэржэной остаются обнявшись.

Звучит музыка.

 

ДЕЙСТВИЕ II

Сцена 1

На сцене появляется Сэржэна с письмом в руках. Звучит песня.

Ожидая тебя, нелегко мне одной,
Насмехается ветер в лицо надо мной,
Шепчет на ухо: «Он не придет, и не жди…»
«У него есть другая…» – шуршит на груди.
Мне внушает сомнения ветер, дразня,
Потешается, с толку сбивая меня.
Но я верю в тебя – хоть и чувствую дрожь,
Что в толпе многоликой меня ты найдешь.
Верю, знаю, любимый, дождусь я тебя,
Ты придешь, и сердечную рану, любя,
Исцелишь, и отгонишь любую беду
Волшебством нежных слов, – я надеюсь и жду***.

СЭРЖЭНА. Найдан мой, я вчера приехала на каникулы. Сессию сдала на четверки и пятерки, можешь меня поздравить. Ой-ё, этот университетский семестр, эта сессия – оказывается, так непросто все, не то что наши школьные экзамены. Вчера поздно приехала из города, побоялась поэтому идти одна на берег реки. А вот сегодня, в этот светлый день, стою у нашего дерева… Одна! Так грустно… Холодно, пусто и тишина… Кругом снега, снега… Зима. И в душе у меня зима…. Где оно, наше с тобой лето… Я держу в руках наш камень-сердце. Слова и цифры, написанные нами с тобой на этом гладком камне, так хорошо сохранились… Пусть хоть и зима, но все-таки так хорошо оказаться у себя дома, в родимом краю. Такой белый-пребелый, чистый-пречистый снег.

Тишина.

НАЙДАН (в солдатской форме). Весна, весна! Сейчас я вспоминаю строки, которые написала ты. Хочешь, напомню тебе их?

Принесла весна свои картины,
Обнажая горы и долины,
Прочь гоня метели.
Песни распевать не умолкая –
Клин за клином и за стаей стая, –
Птицы прилетели.

(Очень весело.) Значит, завтра на десять дней на побывку домой! Домой! Ха!.. Какую неожиданную увольнительную вдруг предоставил мне наш командир!.. Нет, нет, не буду телеграмму отбивать. Пусть будет сюрприз. Это же здорово! Ха! Отец получил повышение, и наши уже переехали жить в районный центр. Это, конечно, хорошо, но меня вы не удержите в районном центре, нет, не удержите. Какая это будет неожиданная встреча!.. Сэржэна, как давно ты мне не пишешь письма? Бедняжка моя: учеба, все эти зачеты и экзамены – совсем некогда, наверное… Или, может быть, пойти и сказать командиру, что мне не нужна увольнительная? Теперь уже, когда до демобилизации осталось всего лишь три месяца, зачем бегать туда-сюда. Говорят же, что это не такое простое дело, съездив домой, потом возвращаться обратно. Чем зря себя так мучить, лучше сразу ехать? Как же лучше? Ну нет, когда отпускают на побывку, как же не ехать-то домой… Одно только с Сэржэной свидание чего стоит!

Домашняя обстановка.

ТУНГАЛАГ. А-а! Мой старший брат! (Восторженно бежит и виснет у брата на шее.)

МАМА НАЙДАНА. Ой! (Хватается за голову.) Сынок мой!.. Откуда?!

ГАЛСАН (обнимает Найдана, осматривает с головы до ног). Ну, ну, настоящий солдат, настоящий мужчина ты у нас. Смотрите, какие плечи, какие бицепсы! Замечательно, просто замечательно! А какая форма-то теперь стала у солдат современная, не то что когда мы служили… Эх… если я еще не забыл… Это же то, что значит сержант?

МАМА НАЙДАНА. Оставь, пожалуйста, в конце концов, Галсан. О чем ты спрашиваешь? (Обнимает сына, чуть не плача.) Сынок мой, Найдан, как добрался? В дороге, поди, не выспался, не ел, поди, ничего путем? (Начинает суетиться по дому.)

НАЙДАН. Мама, не надо беспокоиться, я не так уж голоден. Я же служивый человек, уже привык питаться в меру. Эх, Тунгалаг, Тунгалаг моя, какая девушка ты у нас стала, красавица. Бегаешь, наверное, в клуб на танцы? (Грозит пальцем.) Ну, побегай вольготно еще три месяца, но когда я демобилизуюсь… ох, попадешь под мой строгий контроль!.. Все, все, не буду больше, на всем белом свете единственную свою сестренку не буду обижать. (Обнимает, целует.) Вот приеду, ходи смело, никого не бойся. Брат твой никому тебя в обиду не даст. (Оглядываясь, рассматривая свой дом.) Эх, разве есть что лучше родного дома, а, мама?.. Мамочка! (Снова обнимает маму.) Все время мечтал о том, чтобы оказаться рядом с вами, что буду сидеть однажды и есть то, что приготовлено вашими руками. Если честно, я сыт, но хочу поесть под вашим теплым взглядом, теплыми руками приготовьте мне, пожалуйста. Так хочется снять, оставить эту солдатскую форму и снова превратиться в мальчишку школьного возраста.

МАМА НАЙДАНА. На сколько же дней тебя отпустили?

НАЙДАН. На десять.

ГАЛСАН. На десять дней? Как здорово.

ТУНГАЛАГ. Брат, какая же у тебя красивая форма. (Не отходит от брата, разглядывает форму.) Белые кисти, блестящий металл. А что это такое на груди у тебя? Ордена и медали, нет? Брат, ты меня завтра утром до школы… ой, утром ты, наверное, спать будешь, отдыхать… Может быть, ближе к обеду у школы сможешь меня подождать, встретить? Сказать, где, в какой стороне наша школа?

ГАЛСАН. Ладно, ты не болтай лишнего! (Найдану.) Сынок, как ты дом наш… э-э, о чем это я, как ты дом-то свой нашел? Как тебе наше новое жилье?

НАЙДАН. Да ничего сложного, это же не город. Адрес мне был известен, поспрашивал да нашел. Да как поспрашивал, я и так знал, как дойти. Как только вы переехали сюда, мне Тунгалаг на двух тетрадных листочках нарисовала и отправила. Хоть в тайге бы поселились, все улицы местные, все дома обрисовала, разъяснила… Такое толстое-претолстое письмо получил… Если я правильно понял из ваших писем, прежде всего переезду в районный центр была рада Тунгалаг, потом папа, а вы, мама, видимо, не очень-то хотели переезжать, это правда?

МАМА НАЙДАНА. Ну как сказать. Да, я говорила, конечно, оставь, сынок, не будем об этом, не беспокойся. Со мною все в порядке, отец ваш повышение получил. Это хорошо. Главное, люди его уважают, не бранят, не ругают. Где вам хорошо, там и мне будет хорошо. Хоть там у себя, хоть здесь, в районном центре, так всю жизнь и проработаю на почте, наверное.

ТУНГАЛАГ. Братец, смотрите, мама наша, с тех пор как переехали сюда, стала скромная очень.

НАЙДАН. Да я понял сразу. Только знайте, мама… и папа, и Тунгалаг, все знайте. Я точно так думаю, как мама… Как это сказать… хорошо-то хорошо, конечно, здесь… отец, я горжусь вами… на новой работе успехов вам желаю. И тебе, Тунгалаг, понимаю, наверное, в районном центре лучше. Только вот не вы одна, мама… не вы одна тоскуете по нашей деревне. Я… Я так же, как вы… мне кажется, что ничего нет лучше нашей родной деревни. Отец, мама, вы меня поймите правильно. В этом районном центре ничего, кроме вас, мне не нравится. Все-таки осознание того, что нет ничего роднее мест, где ты родился, вырос, приходит, оказывается, тогда, когда ты далеко оттуда… Вы, думаю, поймете и немного попозже отпустите меня, сегодня же хочу в нашу Сархягту поехать… Заночую там. Папа, мотоцикл ваш на ходу? (Родители Найдана всполошились.) Нет, нет, я обязательно должен сегодня ехать туда… Завтра же вернусь, клянусь.

ТУНГАЛАГ. Мама, а вы знаете, почему он так спешит в Сархягту? Он спешит увидеться со своей Сэржэной…

Старшие переглядываются.

ГАЛСАН. Ну что поделать, начинаю понимать. Мотоцикл твой, как ты оставил его до армии, так и стоит.

НАЙДАН. Мама, смотрите, папа меня понял. (Подходит к маме, которая накрывает на стол, и обнимает ее.) Мамочка, и вы должны понять меня. Я же сразу сказал, стоит только что-нибудь поесть мне вкусненькое из ваших рук, так сразу душа моя обретет покой. (Что-то ест, взяв из рук матери.) О-о! Как вкусно! Ну хватит… В нашем доме в Сархягте не чужие же люди ведь, а сестра с мужем живут. Я обязательно зайду к ним, там и переночую. И одноклассники, друзья мои там… Мама, вы же отпускаете меня сейчас? Я так мечтал на самом деле, что наконец-то буду дома, о том, как буду спать в своей домашней постели… только в своей, в своей родной деревне, в нашем доме в Сархягте.

МАМА НАЙДАНА. Я тоже все время представляла, что вот так, все вместе, будем сидеть за одним столом, так не хватало тебя, Найдан. Тяжело матери ребенка в армию отправить далеко в чужие края, очень тяжело. О боже, пусть люди мира живут без войны. Что еще надо?

ГАЛСАН (приносит бутылку водки). Хочу с сыном, с военнослужащим впервые водки вместе выпить. Только поглядите, как возмужал… Поглядите, перед вами настоящий боевой сержант. Подвинься ко мне, сядь рядом. Мать, выпьешь с нами, покапаешь нашим духам за приезд сына?

МАМА НАЙДАНА. Да, пригублю, обязательно покапаю. (Взяв рюмку, побрызгала из нее, всхлипывает.) Боги наши небесные, хозяева – духи гор и долин наших, благодарю вас за то, что вы присмотрели за сыном моим, что домой жив-здоров вернулся. Ну еще три-четыре месяца осталось. Ой, ну вот, снова у мамы твоей душа будет болеть. (Гладит сына, целует.) Мой Найдан, как же маму ты сегодня порадовал!

 

Сцена 2

Долина в Бурятии, летний луг, окраина села. Поодаль извилина ручья, вдоль которого тянутся заросли кустарников. Прекрасную трель жаворонка прерывает топот копыт и рев мотоцикла, который постепенно усиливается, и на краю сцены, шумя, появляются Найдан в солдатской форме и  Гунга с плеткой в руках.

ГУНГА (подвыпивший, обнимает Найдана, постукивает его в грудь). Ух ты, надо же, какие люди, какая встреча! Так удивился, увидев, что на мотоцикле кто-то в солдатской форме едет. А это ты, оказывается, одноклассник мой. Надолго приехал?

НАЙДАН. Дней на десять увольнительная.

 ГУНГА. Ну как служба-то идет?

НАЙДАН. Да хорошо, все нормально. А ты с плеткой в руках – что это значит?

ГУНГА. Ай, да брось, не будем об этом, надоела эта колхозная работа. (Оглядывается.) Во-он у того дерева привяжу лошадь, и на твоем мотоцикле погнали вдвоем в деревню, друзей соберем, отметим твой приезд, отпуск твой из армии. Вот здорово-то! Опять водки напьюсь, видимо, какой-то я везунчик. Вот ведь только что мама меня из дома выдворила и я в сторону работы плелся. Ха-ха-ха-ха! (Внимательно рассматривает Найдана.) Вот как человека меняет армейская форма. Прям четко! А мы-то тут… штаны эти, до дыр протертые, да кирзовые сапоги… А это ты в каком звании, что означают три полоски на плечах? Этот, как его, сержант-мержант, поди? Я-то, как непригодный к воинской службе, ничего такого ведь и знать не знаю. Да и не надо. Чем командиры меня гонять будут там, я лучше дома коровам хвосты покручу да сам девок погоняю. Ха-ха-ха!

НАЙДАН.  Гунга, ты не знаешь, Сэржэна здесь? Приехала? Ты не видел ее, не встречался?

ГУНГА (изменившись в лице, снова заливается смехом). Ха-ха-ха-ха! Так во-от для чего ты, оказывается, чтобы со своей Сэржэной встретиться, спешил, пыль столбом на этом мотоцикле. Эх ты, Найдан, Найдан, я же тебе давно еще говорил, Сэржэна не из тех девушек, кому интересны такие, как мы с тобой. (Найдан меняется в лице и сердито смотрит на Гунгу.) Что, не веришь мне? Замуж собирается выходить твоя Сэржэна. С позавчерашнего дня с каким-то незнакомым высоким красивым парнем по улице прохаживается.

НАЙДАН (хватает Гунгу за грудки). Правильно говорят: черный ворон никогда белым не станет! Ты, Бар-рон, какой был, оказывается, таким и остался. Попридержи свой гадкий язык! (Резко отталкивает Гунгу.)

ГУНГА. Ты… ты… что о себе возомнил! Ты с какой стати за грудки меня тут схватил! Если мне не веришь, сам иди да смотри. Недавно они вдвоем, обнявшись и целуясь, вон в ту рощу прошли. Да и отсюда должно быть видно. (Оглядывается.) Смотри, во-он они идут туда… Эх, жаль тебя стало даже, Найдан. Сказать тебе кое-что честно? Я раньше думал, неужто прямо такой парень ты крутой, что можешь сердце Сэржэны завоевать, ну а теперь вижу, что я был прав. Тебя бросили. Ха-ха-ха-ха! (Уходит.)

НАЙДАН (сидит, опустив голову). Такого не может быть! Никогда не может быть! Барона… Гунгу, что ли, я не знаю! Но… Но почему тогда Сэржэна не ответила на мое последнее письмо, а? (Приподнимаясь, всматривается в сторону рощи.) Нет… и правда два человека… одна из них девушка… Как похожа на Сэржэну… Зашли в рощу… А?.. Нет, нет. Моя Сэржэна никогда… моя… Но почему тогда… Ах, ну почему человеку сразу плохие мысли приходят в голову…

В доме Найдана. Издалека слышен гул мотоцикла. Он умолкает, остановившись у дома.

МАМА НАЙДАНА (приподнимается в кровати). Галса-ан, кажется, сын наш подъехал, у дома остановился. Он же нас успокоил, что будто в Сархягте собирается переночевать, что-то рано так вернулся вдруг? Только светает, солнце даже не взошло. Что-то долго он там, вставай, посмотреть, наверное, надо. Вдруг с друзьями погулял, перепил. Может, себя плохо чувствует…

ГАЛСАН. Да нет, не может быть, чтобы это был наш Найдан. Сама знаешь, местная молодежь днем и ночью по улицам на мотоциклах носится.

МАМА НАЙДАНА. Вечно противоречишь мне. Чем тебя уговаривать, самой сходить лучше посмотреть. (Встает, выходит на улицу.)

Вскоре забегает в дом Найдан.

НАЙДАН (в одном из темных углов). Сэржэна! Сэржэна!..

МАМА НАЙДАНА (заходит с улицы). Сынок, что случилось?! Да на тебе лица нет! Все в порядке? Что случилось?.. Сэржэна?..

НАЙДАН. Сэржэна?! Вы-то откуда?.. Все в порядке…в порядке… Мама, папа, простите меня, десять раз… сто раз… Вы сейчас меня не поймете… потом напишу из части… Я… я сейчас возвращаюсь обратно… Прямо сейчас…

МАМА НАЙДАНА. Что? Куда собрался?.. Так рано… В Сархягту, наверное?.. Ты уже туда съездил. Отдохни. Хорошенько отдохни, целый день поспи, а к вечеру, как проспишься, увидишь, все будет нормально, все встанет на свои места.

НАЙДАН. Вы меня не поняли. Я уезжаю… сейчас же… Возвращаюсь на службу. Вы поймите меня, пожалуйста… Ничего сейчас у меня спрашивайте. Напишу потом… Зря я приехал… зря…

МАМА НАЙДАНА (чуть не плача). О боже мой! Что ты говоришь, сынок?! Мать твоя день и ночь ждала тебя, душа вся изболелась. К матери, к отцу приехал домой, почему говоришь, что зря приехал? Отдыхай-отдыхай, спи, сынок. (Подходит, целует его.) С каких пор толком не спал.

НАЙДАН (целует маму, осторожно отстраняя ее от себя). Мама, только не плачь, не мучай меня. У меня так плохо на душе. Когда я вижу, как ты… так жалко тебя, и мне становится еще хуже. Я бы остался, все десять дней отпуска был бы с тобой, с вами… но, но… мама… не могу. Не могу ни на один день здесь остаться. Ухожу, немедленно ухожу. (Находит и берет рюкзак.) Я буду писать письма. Простите меня, ухожу… прощайте… (Хочет уйти.)

ТУНГАЛАГ (только что проснувшись, сидит на кровати, зевает). Что случилось? А куда вы собрались, брат, разве мы не договаривались, что сегодня к обеду у школы меня будете встречать, вы не забыли?

НАЙДАН (быстро подойдя к сестренке). Прости меня, моя маленькая Тунгалаг. Никак не получится сегодня встретить тебя. Потом, осенью приду – встречу… Много раз еще буду встречать! (Целует Тунгалаг и быстро расстается с родными.) Я ушел, ушел… (Выбегает из дома.)

Мама Найдана, схватив голову руками, рухнула на стул.

 

Сцена 3

Комната в общежитии. Заходит с улицы Найдан, раздевается.

ЖАМСО (встает с кровати). Ну что, опьяненный оперой вернулся? Поздно что-то вернулся, где-то задержался? Друг, ты меня прости, я вот только вернулся, кое-как с моей Бадармой помирились. Никуда не захотела идти ведь. Женщины – они же такие вот, капризные. А что потом еще будет, после того как поженимся? И тебе предстоит в будущем через все такое пройти. А ты нам билеты, поди, купил?

НАЙДАН (подавленно). Брал… сдал обратно.

ЖАМСО. Обратно?! Молодец, мой Онегин! Завтра на эти деньги пойдем вдвоем пивка попьем. Завтра на твои, послезавтра на мои… (Уходит, накинув на плечи полотенце.)

БАДМА (разгадывает кроссворд и обращается к Найдану). Скажи-ка, друг, среди Курильских островов какой остров из семи букв? Пятая буква «т»?

НАЙДАН (апатично). Не знаю.

Найдан долго стоит, застыв перед зеркалом. Жамсо возвращается в комнату. Найдан, взяв полотенце и мыло, выходит, но перед этим, оглянувшись, обращается к Бадме.

НАЙДАН. Бадма, там у меня в кармане пальто конфеты, возьмите, угощайтесь… (Остановившись на мгновенье.) Очень вкусные, московские… (Выходит.)

БАДМА. А-га-а, коль разрешили, давайте поедим. Кто же нашего брата в оперном конфетами угостил, а? (Идет, достает из кармана пальто конфеты и высыпает на стол.)

ЖАМСО. А ты обратил внимание? Мне кажется, что наш Найдан выпивший. Какой-то не такой… Или его все еще мелодии Чайковского качают, не отошел от впечатлений?

Жамсо берет конфеты и снова ложится на кровать. Бадма достает со стола что-то завернутое в белую бумагу и, развернув, удивленно разглядывает. Читает написанное на бумаге.

БАДМА. «…Завтра наша с Володей свадьба. Ничего не поделаешь, между нами все кончено. Поэтому хочу написать это последнее письмо, увидимся или нет еще когда-нибудь. Сердце-Камень… Я сумела быть верной нашей клятве, и наш талисман – камень в виде сердца всегда был со мной, в душе моей. Не могу выкинуть этот драгоценный для меня камень и поэтому возвращаю его тебе. Как бросил когда-то меня, так же, наверное, выброси его сам… Пусть ничего не останется…

…Если бы ты знал, сколько раз приходила я к нашим деревьям одна, если бы ты мог понять, как мне было одиноко, как я тосковала. Ни с кем, одна всегда… Нет, правда, только один раз ходила туда не одна, показывая одному человеку местные достопримечательности…»

У трех сросшихся деревьев появляются, смеясь, Сэржэна и Алдар.

СЭРЖЭНА. Вот мы и добрались до этого места. Посмотри, правда здесь красиво?

АЛДАР. Значит, это и есть то самое место, про которое ты говорила, что самое любимое у тебя на родине? И правда, какое хорошее место, как дышится здесь легко.

СЭРЖЭНА. Хм, хорошее… дышится легко… А ни разу даже не был в своей родной деревне. И если бы отец не умер, дядя мой, может, и не приехал бы никогда. Сколько было тебе лет, когда ваши переехали отсюда в город?

АЛДАР. Сэржэна, пожалуйста, не упрекай меня. Я сейчас многое начал понимать. Двухлетним мальчишкой меня отсюда увезли, в городе вырос, откуда знать, может быть, поэтому и в мыслях не было, чтобы тянуться к родным местам, туда, где я родился. Но вместо этого вот здесь у меня (стучит по голове) были мысли о том, как по всему миру строить громады заводов, фабрик, как протянуть железную дорогу до Тихого океана, интересовался компьютерами, полетами в космос и тому подобным. Как много мыслей было! Осушить здесь болота, чтобы вместо них были новые плодородные земли, думал, что можно прекрасные ровные асфальтированные дороги положить вместо этих вот, пылью клубящихся. Вот так и носились мы городу, головы поднять некогда, да и до сих пор носимся. А в это время вы, деревенские мои сверстники, мальчики, девочки, дышали этим прекрасным воздухом, на родниковой воде росли и не хуже нас, городских, помыслы и стремления имели. Ладно, хватит городским называть себя, самому в последнее время даже стыдно. Пока я сидел рядом с отцом, который боролся с болезнью, находился между жизнью и смертью, многое понял по-новому. Пока человек сам не сталкивается лицом к лицу с проблемами, многие вопросы бытия остаются загадками. Надо было желать хорошего человеку, пока он жив, а мы потом, когда уже поздно, и страдаем, сожалея об упущенных возможностях.

СЭРЖЭНА. Алдар, может быть, я не о том начала говорить и, вместо того чтобы отвлечь, заставляю тебя грустить? Прости меня в таком случае.

АЛДАР. Нет, все в порядке. Ты меня дальше послушай. А… о чем я говорил? Ага, вспомнил. Отец у меня, хотя родился и вырос в деревне, но давно уехал отсюда, жил в городе лет двадцать и вообще-то был образованным человеком. Но он совсем по-другому все воспринимал, не так, как мы, городская молодежь. Что, ты думаешь, он сказал о своей родной стороне, послушай, такие удивительные вещи услышишь. Уже измученный этой болезнью, он сказал: «Кто знает, вдруг если умру, то обязательно увезите мое тело в мои родные места, в деревню, похороните рядом с предками. Среди этого городского шума, гула не хочу лежать, а хочу лежать под небом, где жаворонки надо мною поют, что может быть прекрасней. И не надо никаких железных оградок, не надо потом ходить к могилке, не надо красить, ухаживать, не надо нашу природу ржавым железом осквернять», – вот так он нам стал говорить. А перед самой смертью вдруг: «По старинным обычаям моего народа с мертвым телом нельзя пересекать воды, из которых люди пьют, дороги, по которым много людей ездят, через барисаны, где молятся, поэтому зачем вам нарушать это, грех на душу брать, мучиться, чтобы меня на родину увезти, раз уж я когда-то уехал, родительского дома очаг потушив, здесь где-нибудь и похороните меня», – сказал он тогда. «После моих похорон обязательно съезди помолись на родине, в дом зайди, где я родился, от меня поклонись углам родным, то, что вас, своих детей, не возил на родину, не показал вам, не познакомил, моя вина, грех мой», – сказал еще. Хотел, чтобы после этого при любом удобном случае старался ездить сюда, в вашу деревню… эх, опять я неправильно говорю… на отца родину, на мою родную землю чтобы приезжал.

СЭРЖЭНА. Рано совсем дядя мой ушел в мир иной. Так обидно. Немножко не дождался, не увидел, что ты докторскую защитил. Он и на меня возлагал надежды, вон какую библиотеку свою подарил. Наверное, он верил в меня, верил, что я смогу продолжить его дело, пойти по его стопам. Только вот хватит ли у меня таланта, умения? (Чуть не плачет.) Какой же он был добрый человек, дальновидный, как жалко. Какие слова, какое мудрое завещание он тебе он тебе оставил в этих словах, в своем наказе, я такое впервые слышу. Мне кажется, не успеем опомниться, как промелькнут веселые года юности и перед нами откроются большие дороги нашей жизни.

АЛДАР. Конечно, откроются, и трудные, и прекрасные дороги. И от нас самих только зависит, как мы преодолеем их. Говорят, что жизненный путь – словно лестница, по которой одни поднимаются, а навстречу им спускаются другие. Некоторым удается легко взбежать вверх, но, не сумев удержаться там, наверху, скатываются в самый низ, в то время как некоторые крепко, словно клещ вцепившись, тихо взбираются шаг за шагом и оказываются на самой вершине лестницы. Было бы неплохо оказаться таким.

СЭРЖЭНА. Как хорошо ты сказал, а ведь я тебя считала таким легкомысленным городским стилягой. А ты, оказывается, был такой мудрый! Да шучу, извини. Ну, это только доказывает, что несмотря на то, что мы очень близкие родственники, мы совсем не знали друг друга. На самом деле, какие правильные слова говоришь, я, рот раскрыв, прямо с завистью слушала. Очень, очень хорошо…

АЛДАР. Наверное, завтра тебе придется со мною по отцовским местам пройтись. Где стоянка, наше родовое место, ты знаешь?

СЭРЖЭНА. Ага, знаю. Давно как-то с мамой были там. Заросшее крапивой такое место. Там среди крапивы какие-то полусгнившие пни. На них тогда мама показала, мол, вот, здесь место родовое, дедушки твоего дом стоял. В те давние времена родственники жили, видимо, недалеко друг от друга. Немного в стороне и ваше родовое место было.

АЛДАР. Отлично. Ну ладно, давай закончим этот тяжелый разговор. Посмотри, на небе первые звезды уже блеснули. Подмигивают. Видимо, они понимают, что я впервые на родине своей, и радуются этому. И правда, здесь, в таком прекрасном месте, под журчанье этого ручья, усталость исчезает и, наверное, болезни исчезают все.

СЭРЖЭНА. Совершенно верно говоришь. Как у нас здесь прекрасно… (Как будто отстранившись от Алдара, задумываясь о чем-то своем.) И правда, мне кажется, что так хороша эта поляна, здесь у ручья. Как же я тебя люблю… Как будто вся моя жизнь прошла здесь. Как много раз мы с одноклассниками гуляли здесь. И одна я много раз приходила…

АЛДАР. Сэржэна, ты все время что-то мне недоговариваешь. Всю дорогу из города ты говорила, что хочешь показать поляну. Что такое? Что ты от меня скрываешь?

СЭРЖЭНА. Нет, ничего. Зачем тебе много знать, скоро состаришься, уши отвиснут до пяток. (Смеется.) Ах… или рассказать?

АЛДАР. Ну скажи уж тогда. Значит, я действительно угадал, что что-то тебя беспокоит, правильно?

СЭРЖЭНА. Правильно, правильно… А, не скажу. Или сказать? (Смеется.) Ой, я, видимо, с ума схожу. Бр-р… холодно стало.

АЛДАР. Ой-ей, какой я дурак, мужчина же, а не доходит сразу. Ветер-то холодный! (Снимает пиджак и накидывает на плечи Сэржэне.) На, укройся.

СЭРЖЭНА (протестует). Перестань, Алдар, не надо, замерзнешь сам. Я просто так сказала, все нормально. Не в такие холода приходилось ходить, я же все-таки деревенская девчонка. (Смеется.) А вот тебя, городского красавчика, не заморозить быть, еще виноватой останусь. (Задумывается.) И правда, может быть, я такая мерзлячка… Найдан всегда накидывал свой пиджак мне на плечи…

АЛДАР. Найдан? Какой Найдан?

СЭРЖЭНА. Что Найдан?

АЛДАР. Да нет, какого Найдана сейчас ты упомянула?

СЭРЖЭНА. Я никого не упоминала, о чем ты.

АЛДАР. У-по-мя-ну-ла.

СЭРЖЭНА. Нет, нет! Ты пустой звук какой-то услышал… Ну ладно, я расскажу тебе здешний секрет, все во мне сейчас кипит, на языке вертится. Видишь? (Показывает язык.) Чёрт побери, никто не слышит, надеюсь. (Оглядывается.) Алдар, подойди поближе, я шепну тебе на ухо…

Алдар с Эржэной стоят близко друг к другу. Как раз в это время поодаль появляется Найдан и стоит, вглядываясь на них, вдруг отворачивается, исчезает. Сэржэна громко смеется.

СЭРЖЭНА (читает стихи)

Журавли пролетают, курлыча,
Над простором лугов и полей,
Хоть грустна та мелодия птичья,
Небесам от нее веселей…
Гринь-гринь, гринь-гринь,
Край родной, прощай!
Гринь-гринь, гринь-гринь,
Край родной, встречай!

Ой… (Оглядывается.) Алдар, ты не слышал сейчас ничего?

АЛДАР. Нет, что случилось?

СЭРЖЭНА. Как будто током меня сейчас ударило. Мне показалось, как будто что-то или кто-то сейчас на нас смотрел из темноты. Бывает, иногда так кажется людям, а почему? Никогда в жизни я не боялась, сколько бы ни была здесь, а сейчас вдруг стало страшно, давай пойдем отсюда. Да и поздно уже…

Комната в студенческом общежитии.

НАЙДАН. Что?!  Гунга! (Вырывает письмо Сэржэны. Разжимает ладонь и с удивлением рассматривает лежащий в ней камень. Это оказывается то самое «Каменное сердце». Он читает то, что написано на камне, расширяя глаза.) 19… год, августа, 19… год, 27-е августа, 19… год, 27-е августа. Это что же такое тут происходит?! Это что, получается, моя Сэржэна меня после окончания моей службы в армии еще два года ждала!.. Целых пять лет! Ужас, ужас…

 

Сцена 4

Привокзальная площадь. Холодное зимнее утро. Снуют люди, время от времени раздается шум поезда, по вокзальному радио раздаются объявления. С гитарой за плечами, с сумкой в одной руке появляется Володя, с ним Сэржэна, подходят к Найдану.

НАЙДАН. Сэржэна!

СЭРЖЭНА. Что случилось, ты что здесь делаешь?

НАЙДАН. Я пришел вас проводить. Можно?

ВОЛОДЯ (удивленно). Почему бы и нет. Проводи… Но… Надеюсь, не собираешься что-нибудь неожиданное сказать? Что-то выглядишь как будто так.

НАЙДАН. Собираюсь… Володя, ты меня прости, я хочу с Сэржэной поговорить. Разрешишь? Очень прошу.

ВОЛОДЯ. … Ну ладно, говорите. (Очень встревожен, отходит в сторону. Достает сигарету.)

СЭРЖЭНА. Найдан, что случилось, не мучай меня, пожалуйста. Мы же поговорили вчера обо всем, перед тем как расстаться. Неудобно перед Володей.

НАЙДАН (раскрывает ладонь, показывает каменное сердце). Этот камень мне не ладонь жжет, он прожигает насквозь мое сердце, душу мою.

СЭРЖЭНА. Ну и что дальше, говори скорее… Поезд скоро прибудет. Если когда-нибудь увижусь с тобой… чтобы доказать, что я была перед тобой честна, для этого я хранила его, ну если нет, то когда-нибудь однажды он все равно был бы выброшен, этот камень… Не хранить же его до конца жизни. Он мне теперь неинтересен… Человек, не сдержавший свое слово.

НАЙДАН. Не сдержавший слово… А, да… правильно. Я сейчас совершенно о другом хочу сказать, послушай меня внимательно… Получив краткосрочный отпуск дней на десять, я приехал тогда из армии и сразу помчался на мотоцикле в Сархягту, чтобы с тобою увидеться. По дороге мне встретился  Гунга, подвыпивший, на коне. Зачем я тогда спросил… поганый пес! Сначала я не хотел верить. Но когда посмотрел в сторону рощи, и правда, увидел девушку, на тебя похожую, с парнем каким-то, идущих по опушке. Сэржэна, ты понимаешь, сначала не хотел верить. Но… юные годы эти… Такой дурак был. Чтобы убедиться, я потихоньку последовал за вами. Увидел вас там… возле наших трех деревьев… Вот этими глазами сам видел ведь, Сэржэна! Откуда мне было знать, что ты шла с сыном своего дяди, с Алдаром. Больше тогда ни с кем не стал встречаться, той же ночью уехал, вернулся в часть. Я ненавидел тебя…

СЭРЖЭНА. Что это такое ты говоришь?

НАЙДАН. Все дальнейшее, все мои дальнейшие действия оттуда и начинались, Сэржэна… Мое каменное сердце… Эх, какой же я был дурак, дурак. Почему у других ребят не спросил, почему поверил Барону! Если бы даже это не был Алдар, если бы кто другой был, хоть Володя, я бы, любовь свою защищая… я должен был бороться за свою любовь.

СЭРЖЭНА. Что это такое ты говоришь, Найдан… любимый мой…  

ГУНГА… Алдар… значит, ты в роще в солдатской форме… Почему вы так жестоки ко мне… Так что же мне теперь делать-то?

НАЙДАН. Что делать… Мы больше не должны с тобой расставаться… Больше я не потеряю тебя. Я смогу защитить нашу чистую, нашу искреннюю любовь, хоть от кого.

СЭРЖЭНА (качает головой). Найдан, опомнись, посмотри, ты не в себе сейчас. Спустись с небес на землю. Люблю ли тебя по-прежнему, нет ли, не знаю, я и сама запуталась. Но все же моя голова ясно мыслит, по сравнению с твоей. Значит, так было предназначено в нашей с тобой судьбе… не быть вместе. Все закончено.

НАЙДАН. Как это закончено? Ты боишься Володи?.. Нет-нет… я неправильно выразился. Думаешь, Володя может нам воспрепятствовать? А… опять же… что это я говорю. Он твой муж, отец твоих дочерей. Эх… (Отворачивается.)

СЭРЖЭНА. Десять лет назад мне, наивной девчонке, и в голову не могло прийти такое, что человеческая судьба может настолько вдруг измениться. Это, видимо, и есть то, что называют поворот судьбы… Дороги жизни, что еще нас ждет впереди? Нет ничего более ценного, чем, сохраняя верность, честно преодолевать все трудности на этом пути. Но я так счастлива сейчас, что в мои юные годы ты встретился мне на пути. Это хорошо, хорошо, что все прояснилось, что все так закончилось, иначе до конца жизни несли бы в себе обиду друг на друга. Поэтому у меня в сердце останется лишь грусть, светлая грусть…

НАЙДАН. И я ведь до сей поры, до вчерашнего вечера всегда чувствовал себя страшно обманутым, все время думал, что меня предали. Так боялся снова оказаться обманутым, мне порою казалось, что нет на свете никакой любви. Но где-то очень далеко, в глубине души, я все же верил, помнил, какая ты искренняя, настоящая. Все хорошо! Все замечательно! Ты такая же, какая была, какой я тебя помню. Есть, оказывается на свете любовь, чистая, словно родниковая вода, настоящая, есть. Ты права, нет ничего ценней, чем быть верным своему слову. Молодец, моя Сэржэна, я горжусь тобою… оставайся всегда такой! (Замолкает, зажмурившись.)

В это время к ним тихо подходит Володя.

ВОЛОДЯ. Найдан, я вот наблюдаю за вами со стороны и еле сдерживаюсь.

СЭРЖЭНА (обращаясь к Володе). Мы с Найданом в последний раз объяснились. Ты прости меня, прости нас… это последний раз. (Поворачивается к Найдану.) Все кончено, Найдан, ничего теперь не изменить, все кончено… я уезжаю… будь счастлив… найди свое счастье! (Поцеловав Найдана, быстро уходит.)

НАЙДАН (вслед за ней). Сэржэна!

ВОЛОДЯ. Мы, может быть, и останемся после этого хорошими знакомыми… но хорошими друзьями, наверное, нет… не получится. Я лучше прямо скажу тебе. Всего доброго. И я тебе тоже желаю найти свое счастье. Найдешь, конечно, еще как найдешь…

Володя убегает. Найдан остается с растерянным видом, не зная, что делать дальше. Состав трогается, Найдан сначала поднимает руку, слабо махнул было, но вдруг бежит за поездом. Какие-то время никого на сцене нет. Через какое-то время появляется с удрученным видом Найдан. На другом конце сцены показалась Гэрэл. Она подходит к нему.

ГЭРЭЛ (тихо). Найдан! (Он не отвечает, тогда громче.) Найдан!

НАЙДАН (вдруг оборачивается). А?! Сэржэна?! (Разочарованно.) Ты?!

Тем временем появляются Жамсо, Бадма и Бадарма.

ЖАМСО (приблизившись к Найдану, осторожно обнимает его). Ты как? Все в порядке?

НАЙДАН. Все в порядке. Как вас много-то! Зря вы пришли. Я же говорил, что вам нечего тут делать.

БАДАРМА. Найдан, ну ты уж меня прости. Я забеспокоилась о тебе, на парней начала нудеть и привела их с собой.

БАДМА. А говорили же мы вам… непослушные девчонки!

БАДАРМА. Ну все, все, что было, то прошло, забыли. Надо о дальнейшем подумать, о том, что целых пять человек не явились на лекции. Что теперь будет? Попадет в деканате, и еще стипендии лишимся, наверное.

ЖАМСО. Да ничего страшного. Правда, Найдан?

БАДМА. Ну как ничего страшного, мне-то вот каюк… А, ничего, не впервой…

БАДАРМА. Друзья, хотите, я вам скажу новость? (Подходит к Жамсо, поправляет ему шарф.) Жамсо, поделимся с друзьями вчерашним нашим секретом?

ЖАМСО (приобняв Бадарму). А ну, расскажи, что такого.

БАДАРМА. Мы с Жамсо решили этим летом пожениться.

БАДМА. Ура-а!

ГЭРЭЛ. Молодцы, молодцы. Поддерживаю ваше решение и от чистого сердца поздравляю вас. Бадарма, позволь тебя заранее расцеловать. Можно? (Целует Бадарму.)

БАДМА. А-га-а! И я, Жамсо, давай тебя расцелую.

НАЙДАН. Я тоже поздравляю вас.

БАДМА. Горько! Горько!

Жамсо целует Бадарму.

ЖАМСО. Ну ладно, слишком рано радоваться-то. Надо еще дипломы получить. Расшумелись тут, вместо того чтобы на пары идти.

БАДМА. А почему это не получим, получим дипломы, куда они от нас денутся? Все ведь хорошо, что хорошо кончается? Как только вы упомянули про свадьбу, у меня сразу в животе заурчало. Мы со вчерашнего вечера ничего не ели, да и некогда есть-то было. Надо бы зайти здесь в привокзальном буфете чаю нам всем вместе попить. Хорошо было бы.

ЖАМСО. Да ладно, с голоду не помрешь, тут много таких голодных, как ты. Действительно, если хотим получить диплом, надо идти на пары.

Все вместе. Пошли, пошли!

Студенты уходят.

 

Занавес



* Стихи в переводе Максима Амелина.
** Надежда (бурят.)
*** Стихи Гунги Чимитова.

Рейтинг@Mail.ru