* * *
Яланаяк кына
әллә кая
кайту:
Алтай?
Кашан?
Сарай-Бату?
Чәрдәкләнгән асфальт аша.
әллә нәрсә эзләү:
йөз ел каза
тезләр канаганчы...
һаман Казан, Казан —
унберенче гасыр
әллә нидән качу:
җан үзәге — орчык
юкны эрләп борчый:
нәсел очы...
нәсел очы...
Гел чәй дә чәй,
хәтер — алма кагы:
— үткәннәрне оныт, балам,
киләчәкне сагын...
Туран җиле
Кураларда
озын көйне
өзә-өзә:
күңел-котып —
бер хронотоп
Ләүх-әл-Мәхфүздә
үз дә...
Ләкин нидер җитми:
теле читме?
чиге тармы?
Тамырыбыз
типтәрме?
армы?
әллә тагын...
Без —
асфальтка беркетелгән
кыргый шәһәр чаганнары.
* * *
Так босиком
неведомо куда
но всё домой — иду:
Алтай?
Кашан?
Сарай-Бату?
Асфальт разбитый этот, сквозь него
искать, искать неведомо чего
сто лет копай,
сотри колени в кровь,
и будет все Казань,
Казань и вновь Казань —
одиннадцатый век,
и бегство от чего-то, этот бег —
куда? Сверлит душа-веретено,
прядет своё ничто, и всё одно —
свербит — где твои
корни...
корни...
И память — яблочная пастила,
всё чай, и снова чая пиала, и снова чай,
минувшее, дитя, забудь,
о будущем скучай...
В хлевах Турана
ветер не пленить —
он песни долгой
обрывает нить
с досадой —
да, один всё хронотоп —
в Лаух-аль Махфузе
мы все...
Чего же не хватает снова мне
язык ли чужд?
пределы ли узки?
Тептяр ли предок наш?
иль, может, Ар?
а может быть...
И шепчут наши кроны:
мы — дикие,
мы вросшие в асфальт
мы городские клёны.
