Диргаламалхъадая
Алхун илди, чинабрил,
Дурхъаси гъазализиб.
Гьаннара хIерли саби
Илдачи дубуртазиб.
Илдачи — шаб хIябразиб
ХIябъалра бугагарти,
Илдачи — хIябла чедиб
Балгуг лапIхIебухъунти.
Амма бубкIути ахIен
ВатIайс кьурбанбиубти,
Гьар бархIи шантачил барх
УркIурбазиб мицIирти.
Шила дайлаб гIинизлис
У бихьиб алхунтала,
Гьар шанни хIярп лукIули,
ДелкIун уми илдала.
Савли башули саби
ГIинизличи нешани,
ДелхIунраяв бирули
Саб нешани уршбани.
«Чух-чух-чух» — гъай уршбала
Дяркъурли cap нешана,
Диргаламалхъадая
Ихтилатлис илдала!
Не мешайте
Где встали скалы, в каждой нашей сакле,
Печаль навечно затаив в очах,
Всех тех, чье сердце пули отыскали,
Ждут матери, рыдая по ночам.
Их схоронили где-то на планете,
Над ними нету каменной плиты.
И кто ответит, где могилы эти,
Чтоб принести заветные цветы?!
И снова горе сердце обжигает,
Сжимают горло горькие слова:
«Сынов напрасно мамы ожидают,
Погибшие в бою — не оживают».
Но память о бесстрашии — жива.
Обычай древний исполняя точно,
Чтя земляков, что в битвах полегли,
В аул неиссякаемый источник
Всем джамаатом горцы провели.
Стекали струи, радугой сверкали.
И на граните, гладком, как стена,
По букве люди высекали
Героев дорогие имена...
Журчит ручей, уносит годы в вечность,
Лепечет, как ребенок, в тишине,
Перебирая ручками беспечно
Сверкающие камушки на дне.
И, горя испытавшие немало,
Седы до срока от лихой беды
Сюда приходят женщины и «Мама!» —
Им слышится сквозь тихий плеск воды.
Как колыбель, качаясь у излучин,
Спешит поток, травинками шурша...
Язык его лишь мамами изучен
И лучше их беседе не мешать.









