Ябушмакъ борч тюгюл
Жамал ажайны шагьардагъы къызыны уланы. Ол уллу анасына гелгени кёп болмай.
Бир гюн тюкенге улакъ йимик ойнакълай гетген Жамал уьйге пашман къайтды.
— Не болду? Ким булан ябушдунг? — деди ажай Жамалны кююн гёргенде.
— Шо авулдагъы Ботай деген сутур ябушду. Къарап турсун гьали...
— Не дей эди сагъа оьсмегир, не этген эдинг?
— Тюкенден чыгъып гелегенде: «Бошат кампетингни яртысын, бермесенг гёрерсен сагъа болагъанны!» — дей эди.
— Бергенмисенг дагъы, дамагьы чыкъгъандыр.
— Берер эдим арив айтгъан буса. Бираз токътап, сонг, эс тапгъандай ажайы:
— Неге, сенден ол онча уллу тюгюл, къарап турмай сен де ургъанмусанг?!
— Урдум. Мен бир ургъунча ол эки, уьч ура эди.
— Урмаймы дагъы, исси ашны гёрюп ярамайсан! Не амал этейим гьейлер! Сенде не къуват болсун.
— Ашажакъман, не берсенг де ашажакъман. Къарап турсун гьали...
Гертиден де шо гюн-бугюн Жамал ажайы не берсе де гьопаландырып сала.
Жамал ёкъ ерде ажайы оьз-оьзюне: «Гьейлер, бу яхшылыкъгъа! Аман аллагь рази болсун о яшгъа, муну исси ашгъа уьйретген» дей бола.
Жамал бир-эки жумадан сонг:
— Ажай, къысып къара гьали, гючлю бола турмайманмы? — деп къолун бере бола. Кёпню гёрген, кёп билеген ажайы, яшны къолун къысып къарап:
— Аз зат къошулгъан, сув гьали де гючюнг, сув, къалын болма къой, — деп хошлана.
* * *
Арт вакъти Жамал чечинип не сувукъ сув булан жувуна, не де: «Муна сагъа, муна!» — дей туруп гётермени аркъалыгъына тагъылгъан къувукъ къап булан бокс эте. Къарап ажайыны кепи геле: «Аман, аман аллагь рази болсун о яшгъа!» — дей ичинден. Арадан айдан къолай гетген буса ярай. Хоншудагъы яшлар булан Жамал ёлда ойнап тура. Сумкагъа эки аш, ону-муну алып гелеген ажайын гёрсетип яшланы бириси:
— Ботайдан къоркъуп, Жамал тюкенге уллу анасын йибере, — деп кюлей.
О яш айтгъан зат Жамалгъа бек яман тийди буса ярай:
— Къарап тур гьали къоркъа бусам. Сюйсегиз, буссагьат чакъырыгъыз! — дей.
Артындагъы гюнлерде ол тюкенге барып ажайына экмек де гелтирип:
— Шо Ботай ёлукъса ябушажакъман. Бир янгыз да къоркъмайман, — деди.
Ажайы:
— Ябушма, балам, ябушма! Къоркъмагъан сонг ябушмакъ борч тюгюл, — дей.
Драться не стоит
Жамал живет в городе.
А к бабушке он приехал не так давно.
И вот однажды Жамал, резвый, как козленок, отправился в магазин, а возвратился домой грустный.
— Что с тобой? С кем подрался? — спросила бабушка, увидев Жамала.
— Не без того... жадина Ботай... У-у...
— Не плачь! Что он хотел от тебя, что случилось?!
— Как вышел из магазина: «Сыпь — говорит, — сюда половину конфет, иначе покажу!»
— Отдал бы. Наверно, ему очень хотелось конфет.
— Отдал бы, если бы по-хорошему попросил. Бабушка немного подумала и говорит:
— Почему бил он? Ударил бы и ты тоже, я знаю, он не сильно-то старше тебя.
— Да и я ударил, бабушка-ажай... Но пока я один раз, он успел три раза...
— Как же ему не ударить три раза, — кашу ты ненавидишь, суп не ешь! Что мне делать с тобой? Откуда в тебе силе-то быть?
— Теперь буду есть, что дашь, бабушка-ажай, всё буду есть.
— Посмотрим-посмотрим... И в самом деле с того дня Жамал, что ни дашь, слопает всё. Когда Жамала не было рядом, бабушка говорила про себя: «Дай, Аллах, тому мальчику здоровья. Благослови его, Аллах, за то, что он приучил моего внука хорошо есть».
Недели через две Жамал говорит:
— Ажай, пощупай-ка мою руку! Правда ведь я сильным становлюсь?
— Чуточку прибавилось. Чуточку еще... Но пока — жидкая сила твоя... Жидкая.
В последнее время Жамал, раздевшись, то умывался холодной водой, то бил кулаками мешок с опилками. Бабушка-ажай смотрела и улыбалась: «Аллах пусть благословит того мальчика!»
Прошло больше месяца. Жамал с мальчишками на улице играл в мяч. А бабушка-ажай с полными сумками шла из магазина. Тогда Вагит поднял мяч и сказал Агаю, но так, чтобы слышал и Жамал:
— Жамал боится Ботая. Сам не идет в магазин, а бабушку свою послал.
На следующий же день Жамал сходил в магазин за хлебом.
— Вот, — сказал он, — встречу того Ботая, подерусь я с ним, нисколько я его не боюсь!
И тогда бабушка-ажай сказала:
— Не дерись, сынок, не дерись! Раз не боишься, не стоит и драться.
