ЙсзыргIва
Ари алыгажв авокзал йыгIвназ ауагIа дызлагIарылскIгIаз гьсыздырам: арахьарат йрапшмыз йгIвычаща акIвма, момкIва йангIаупшрагьи закIы гIарнымпщуата, урым бузшва йаъаз йыла чвадаква ракIвма. Алыгажв йчгIвы чаква рыбла йшнадзазгьи йцкьан, акврышвыртаквагьи удзахгIвымызтын гвы рыуымтуашта акIвын йшаъаз. ЙщапIхъацIаква, щарда рхъыцIызтынгьи, йбагъьан, йпхан, ргьагьара цIыдзахгIан. Алыгажв гъвгъвадза акасса дыдгылан, арахьарат рапш дгьымнасгIасуазтI, заджвгьи дгьимачважвузтI.
Датшагьи закIы гвы асттI: амгIвайсыгIвчва зымгIва рхIатлаква, ркIлатква йкIаргвауа аныла-арыла йатдры пун, йара закIгьи гьинапIыцIакIмызтI. Акасса ахъышв штшгIанатIуаз алыгажв ауыла тшацайырпатI. Саргьи сгIвыджьхауата ауи йцIыхъва снагылтI.
— ВолгодонскIдза билеткI, — йхIватI ауи йахча ахъышв йадзхъачIваз апхIвыс йылзирауа. Йшаъула, алыгажви сари хIъацауа азакIыпI.
— Апоезд ангIайуаш тамамта йгьсыздырам, йгIахь швитI. СахIаткI йа гIвсахIаткI цIрыквын йгIайырныс ауаштI, — лхIван абилети йгIахъынхIвыхыз ахчакви йызгIалраухтI.
— АчIвыйа йызбымдыруа? — алыгажв йбжьы багъьаракI гIалалтI. — БагIщума ателефон баста апо езд ъагIадзаз астанция гIаббырдырныс? Ауи хIзаман акIвзарквын...
— Швзаман гьаъахым, — дгIапIанкIьтI ауахь ауи. — Йухъраштылх ауи швзаман — ажвакI ахъаз агIвычIвгIвыс йанйайхсуаз!
— БылпшыстI ауи, — тшгIанайырхатI алыгажв сахьыла, — йалпIлатI ауагIа, йшыртахъыз йауырщттI. Сара ауи джьауап йысымтуата акасса сад гылтI. ЗгвыжвкIра гIасыдызгалта, абилет «къвакь» хIва ахъышв хвыц йгIаквызкъьаз апхIвысгьи закIгьи гьласымхIвтI.
Алыгажв йхъарамкIва дгыла, йпыквквагьи пIатIауа, абилет ахв йгIахъынхIвыхыз ахча йпхьадзаркIвун... Щымтищтара йгIаквуз аква тIакIв йанашIас авок зал йыгIвназ зымгIва апахь хIгIаджвылцIтI. АзджьакI гьи йара ауаъа хъвашамашаквакI зтиуаз атажвква йрыдгылтI, азджьакI газет ъартиуазла йцатI. Алыгажв йнапIквагьи йыщтахьла йыма анахь хъарата дпшуа айхамгIва адзхъа дгылан. СанйыгIвсуаз дгIвыдмыдуа закI шихIвуз гIасгвыквгIвтI — ауи ужвыгьи апхIвыс йлайхIвуаз дгьалымгасзарызтI.
Щарда йнамихуата хIыдзхъа поездкI гIадгылтI. Ауи авагонква рышвква тшгIартIын, айсыгIв щардакI гIакIныцIтI. АйсыгIвчва рчгIвыча чвадакви гIапсара гIазныпщуа рлактакви айсракI йшгIапшцIыцIыз гIадыр бун. ХгIвайсыгIвчва тшадыркIылын авокзал апахь йныкъваквуз заджвы-заджв йрыдгылуа закI рархIвуан. ЙзархIвуазгьи закIы йадымгылуа рхъаква дрыкацунта — анатгьи гIаркъвыцIхуан. Абар ауат алыгажв йыдзхъа гытI. Ауат бзидздзара закI йамаркIтI — йырхIвалакIгьи алыгажв йхъа йрыкацун. УадыргIвана айсыгIвчва рыуа заджвы йнапIы йкъьатI, йыгIвзачва закI райхIвын, ахыгIвгьи рджьыпква закIы-закI айха банкачкIвын гIатырхын алыгажв йырттI. ХъарачIвыла йшназбазла, ауат абанкаква йыртаз щамакъжьын. Алыгажв йджьып хар кIлатчкIвынкI гIатихтI, йыргъвгъватI, абанкаква тайцIан ймахъа йхъидатI. УадыргIвана йкIваджьып ахчаквакI гIатихын, дымгвжважвауа йпхьадзауа дала гатI. АйсыгIвчва гвжважвун, йгIазкIныцIыз апоездла йпшуа закI йархIвуан, йара ауат гIатайымрышвуа ахча йпхьадзатI, йатайпхьадзахын йриттI. Ауат ахча йамцIастI, хвырчвхIва йагIвыршан авокзалла йджвыквылтI. Сара сыздгылаз акиоск гIвыджь азгIайтI. Ауат рыуа щхъабзазагIв сурат змаз ачкIвын шIахъагIвай квачкIвын йарма напIы шIахIван, арахьари хъабракъапщыкI йакIвын.
— «Наша марка» аъапI, ауи апш пачкIакI хIхвгIитI, — дгIагвыргъьатI ахъабракъапщычкIвын.
— Ауи ухвгIарыквын ани кIартIоф зту ачашвква гьхIзыхвгIахуашым. Йара ауат закIыта сгвы йтапIта. «АстракI» ухвгIарыквын гIвчашвкI рыхв хIзыгIанхуштI.
— Сара «Астра» шсымчвауа удыритI, — дъанквын хатI айсыгIв.
— ШвабагIатыцI швара? — йсзымчхIауата салалтI сара ауат райчважвара.
— Къарабах, — айшыста джьауап гIайттI йхвыз. Сара закIгьи сымхIвауата сбагIвча сомшвкI гIатыс хын ауат йрызсраутI:
— Ари нашвахвта йшвтахъу швхвгIа.
— Йауа, йгьхIтахъым, — йхъа йрыкацауа щтахьла дтхъитI ахвы.
— Йнашвахв, сара сащагьи Россия къвырльыкъв йхитI. Шванчва ауи дгIарпшIашвазарквын кIара гьйырымтуашызма?
Арат ажваква рымщтахь ахъабракъапщы ахча найахвтI, агIвыджьгьи йыртахъыз рхвгIан, йджвыквылхуаз апоезд йазыгIвхтI. Ауат сшрыщтахьпшуаз йхъарамкIва йгIаспшуа йгылаз алыгажв сыла найыквшватI... ХIпоезд гIайта авагон санхъал алыгажви сари хIадзхъашватI. Ауи спахьла тшанйыргIалхьан. Схъахь ла пхIвыскI лчварта нылцIун, алыгажв йхъахь чкIвынкI йхъагьи шашыхвла йхъгIвата дщтIан. СымгIващузтын, ауи амгIва хIъадзамгIвайсуаз зынгьи дгьгIамгылтI. Акъазакъ пхIвыси сари зынла хIабадыртI, йыхIмагIныз, хIъацуз абахIхIвтI. Алыгажв хIчважва ра дгьгIаламылуазтI, йнапIгьи йшIыдзадза йацIарыс ахъышв дкIылпшуа дчIван. Апоезд шджвыквылуаз апхIвыс ачара гIалалгатI. Ларгьи саргьи йхIымаз айшва йгIаквхIцIан алыгажвгьи дгIахIрайгватI. Ауи зынла йгьйымуытI, ауаса апхIвыс ауи дхIыцымчакIва ачара дгьаламгатI. ХIымгIвалагIв щарда гьйымфатI, данчуз гьи арызкъы хвыц-хвыц йгIакъвихуан, йанишIайцIара гьи ауырата дымгвжважвауа йкъакъуан. Даналга йпахь йкIапIлаз ачIахъва хъвашамашаква закIы гIани мыжьуата йгIазикIкIытI, йнапIсаргвыцIа йыквипсан йшIайпсатI. Сара тшсзымкIхуата спшвырхъыччан сы гвла сылпшытI. Ауыгьи йгIалгвынгIвуата, «ай, ажвра, ажвра...» гIаныцIуата лхъа налыркъвытI. Алыгажв ауи гвы айтын дразымкIва бзидздзара йылаква гIасыквикIын дгIаспшытI. — Бара, йшызбауала, байадзакI бакIвпI.
— Йабаъаз, дада, сарыпхьагIвпI, — схIван сатап швырхъыччахтI.
— БбайапI зсхIвауа ауи гьакIвым. Бгвыла ббайапI, рыцхIагIа гьбымбастI, мла ззырхIвауа гьбдырам, бапхъала йгIаншуш бгьазхъвыцуам.
— Йауа, дада? — сара схъа ъатазгара гьсаухуам.
— Сара сапш жвасквша амла багауа, льажьа бымамкIва Магадан хьапщ гIацIбхзарквын ауаса бгьгIасымпшуашызтI.
— ЙсзыргIва, дада, йсзыргIва. Сара гвымхаракIгьи сгвы йгьгIанамгтI.
— ЙауитI, — азыргIвара съахIваз йгвапхатI ани. — ЙахьчIва айсыгIвчва ахча зрыбт ачIвыйа? Ауат айсгIвыпI, йырхауа гьсквшызгIвам, закIгьи тадырдза ра атахъыпI, — сдзыргIвра датшата йгIайгвынгIвытI сымгIвайслагIв.
— Йубума, сара спхIвыспI, саныпI. Азаджв йнапIы ъашIахIваз сгвы арыпшкатI. Арахь, уыззыкIыз ачIвыйа? — датша хъатакIла йацасырпатI хIайчважвара.
— Ауи турых ауырапI.
— ХIымгIвагьи ауырапI.
Алыгажв йарма напIыла йхъапахь гIайщщытI, бзидздзара закIы гIайгвалашвахуата йылаква хъгIвата дчIван, уадыргIвана быжь цIакIыла дгIалагатI:
— Сара ссабихъи счкIвынхъи асквш гIважви жва баква йрыквшватI. Йапхъахауа апионерква срылан, акомсомолгьи джьгарта сацIагылтI. ЗымгIвалагьи сшвапхан: апхьаралагьи, ажвлара уысквалагьи, ас портлагьи. Съачвуаз апещ санду йылчIвыта абльын иконакI кIыдын. Апионерква саннарахв ауи аикона кIыдсхын Сталини Жукови рсуратква кIыдсцIатI. Ужвы йъагIадзазгьи йкIыдпI. Айсра санцагьи, ауи амщтахь саныркIгьи сан рыцхIа спещ заджвгьи дгьахьлым рыстI.
Айсра зтшын йгIалагаз йжвабахауа акласс йгIалгаз зымгIва хIацыта авоенкомат хIцатI. ХIацыта хIайсра хIтахъын — йгьхIзырмутI. Сара хьапщ медальла апхьарта съагIалгаз ахъазла апхьара сырщтитI. СквшыкI ахIа хIадымрыпхьауата лейтенант хьзы гIахIыртын, айсра хIпшцIарыжьтI. РотакI апны сполитрукын. Шва ра, ауи азаман зымдыруа, зынгьи йгьгIашвгвынгIвуа шым айсра апны аполитрук ймагIныз. Ужвы «аком мунистква, акоммунистква» — анырхIвауа сща гIашитI. Айсра агIан акоммунисткви аполитруккви айсра йпшцIаз йызларапшмыз закIзаджвыкIын — зымгIва рапхъа айбащра йпшцIалра, зымгIва рапхъа йпсра. СайсытI саргьи ауаса гIвысквша. ХIырхъвква ангIатхъуз зымгIва рыщтахь хъызгIвуз срылан. ХIайгIайуа хIанджвыквыл, зымгIва рапхъа сгыла рахIа йъашварагIвараз спшцIалуан. Срота айсыгIвчва бзи сырбун, саргьи зымгIва сраща црита срылан.
Датшагьи закIы: агIвысквша съадзайсыз зынзаджвыкI йахъсымрыпауата политапхьара акIвсыршун.
АйсыгIвчва гIапсата рылаква анырзыхъымтIуазгьи, заджвзаджвыкI дымчвуазтын — аштаб йгIасыхъв йасхIвуан. АгIвысквша сборч мшкIы сгьамайжьатI. Сызквыдзхызгьи йара ауи акIвпI. Зны аштаб йгIарщтийыз агазет сыгIвзачва сыр запхьун. Ауи апш закIгьи гьанымызтI — айсра шакIвшауа, хIуагIа шайсуа. Сталин йсуратгьи йапхъа хауа анапа йанын. Сара акъарандашгьи сыма, рыцIа йсгвапхуз ажванахъаква срыцIачIвагъвауа агазет сыр запхьун. Зынла, йъагIаншазгьи хIымдыруа, хIбагъьарта йачвыхъарамкIва йгIакIашваз абомба хIъагIвназ зымгIва гIаланарыкацатI. Сара акъарандаш зласы маз снапIы гIакIьазызын, акъарандаш пынцIа райша Сталин йыла йнаквшвауата агазет кIылнажватI. Сара сгIархIатI, агазет сыррайшахуа салагатI. СыгIвзачва дзыргIвуа йгIаспшуан. Рлактаква закIгьи гьгIарным пщуазтI...
УадыргIвана ащымта сыркIырныс йгIайтI. Сара ауи гьджьасымщатI — ауи аъара рымчпауатагьи агагIвы щра рыквырцIатI. Йсыцайсуаз съархIвахыз гьи гьджьасымщатI — хIара ауи акIвын хIшбжьаз. СрымхIвахырквын рыцIа йджьасщушын. Абараса сара аштаб сдырцатI, йгIасцIгIан, «за антисоветскую агитацию» статйа гIасыквырцIатI. Сквшы гIважва гIасырттI. Щра зсыкврымцIаз аштаб анхагIвчва бзита съардыруаз акIвызшва йызбитI...
Хысквша Сбыр апны бна пскъытI. Ахьтагьи амла гьи счхIун — айсра йпшцIаз сынбжьагIвчва ауи ахIа йгьымгIапсузма? Ауат лахъвгIахъасрипхьадза апсра шгIарызкIылпшуаз гIасгвалашвахырквын рыцIагьи тшсыркъванчахуан. СашIамсуата ахIвара швъаква згIвуан — айсра спшцIаржьта скъванчагIа щала йсдыршвахырныс. Ауаса сара сстатйала йкIыз айсра йгьрымщтиуазтI. Агъыччва, ахIвынчIагIвчва айсра йцарныс йахвитын, хIара хIгьахвитмызтI.
ЙсзымчхIуз, ахы апш йызбуз хIызхчуз ракIвын. Акъраль шабгу агъа йайситI, айсра апны хыкI, швокькI ахьапщ йагIвызапI, дара араъа абджьарла йхърыста амла йагауа ауагIа йамнауынаква рхчитI. Сбыр апны, йалкIгIата агъныла, уабардуш?
АхчагIвчва дара хIшпарчвымгъыз! ЙалкIгIата сара сапш афронт йпшцIырдата йнардуаз йыгьхIыквымпшуазтI. Сгвы йгьтыцIхуам Совет Союз а-ФыркI дшдырпсыз. ДзыркIыз гьсыздырхуам — сара сапш чва зхъам закIы акIвзарын. Щта, зны ауи ахчагIвы йхIваз анизыйымха (ауи ажьора дъащтIаз дзы гьи зыйымгатI: «Уара йгIаг», — йхIватI) унашва йчпатI ахъацIа тширыкъьатIамазта ахвымбырцIакIьаква рыгIвара дыквгылырныс. Сбыр апны апхын чвгьата йшуарапI, ахвымбырцIакIьаквагьи дупI, гIвыдата, къвбырта йпссгIадзауа щта! Щта, дыквдыргылгвщатI хIфыр атобачкIвын, мшхъвлагIанцIакI дпIатIауыр ныс дахвитымкIва! Сынчвата йдуу, йзачIвчхIаратагьи йымазйа! Ауи сахIаткIла йчважь шабгаз квайчIва хатI, уадыргIвана дчуа далагатI. Йара дгьымпIатIаутI, агIвыдаква йкъвицарныс йнапIы гьщтIыйымхтI. Ауи ачра йхънагIвандзыкIьара йылаква рыквйымхуата ащажвыгIвчва дгIарпшуан. Амара ташвауата дкIахIан дпсытI. Абарауи йакIвын й-Фырыз! Абарауи йакIвын йайсгIвыз! Сбыр амщтахь Магадан ахьапщгIацIхырта сыр гатI. Абарауаъа акIвын агIвычIвгIвыс йыхв ъанадыркъвуаз, абарауаъа акIвын ауи рахвыта дъарчпуз! Ахьапщ хвы гьамамызтI, агIвычIвгIвыс йпсы хвы гьамамызтI, хвы змаз, йынчваз ачIахъва акIвын. УахьчIва ари айшва йгIаквшвцIаз арызкъква сымата хIбарак снашылзарквын — йсбзазушыз лахъвгIахъас ран...
Сталин данпсы сбжьы хътIыта счIвыуан. ЦIабыр гыпI, ащардагIв ргвы дырпсун, йгвыргъьун. Сара мыш заджвыкIгьи, лахъвгIахъасракIгьи Сталин сйызцIабыр гра сгьамайжьатI.
— УчIвыуазма? — йджьалщитI сыгвла.
— СчIвыуан. Бапшы ауи дгьаъахымта хIбзазара шцаз.
— Зны уашIас. Уара, уара убзазара йыдзыз щта?
— Абна анпыркъуа ахычIмычIква пссгIитI.
— Йыгьщардачвамма ауат ахычIмычIква? — тшгьсзычхIум сара.
— Ужвы амла йагауа ажвчIвква, йшсабийу ахIапса йташвауа, зкъаругьи тата, закъыльгьи цIарата нхара змауа йфакърахаз гьхычIмычIымма?
— Ауат ажвакI ахъазла йгьрайхсуам. УахьчIва дрыцхIазтынгьи, уачIвы дбайахарныс дгвыгъитI, Ста лин ауи агвыгъарагьи гьрызгIанимыжьуазтI.
— Сталин данпсы гIвчрыкъвкIи шинелькIи акIвпI йгIайтынхаз. Йара агвымхараква зхуз Берия йакIвын. АцIабырг швтахъызтын, ауи агIан йыквырчIвакьуаз ужвы зычIвгIва гIайыта ауагIа рща зжвуа йрапшын, — дыгьзагъуам алыгажв.
— Уаргьи ауат урапшызма?
Ай, ари сыбызтIакIви! Алыгажв рыцхIа сажваква анигIа зынла дашIастI. Бзидздзара йыла чвадаквала дгIаспшытI. Сынчвата йдуу! Ауи аъара хьыгIа, ауи аъа ра рыцхIагIа агIвычIвгIвыс йылаква йгIарныпщуата адуней сгIаквлын йыгьсымбастI. Сара сымхъвыцуата ауи агIвычIвгIвыс рыцхIа сквшщарда цIуата йым йыхуаз, аща зцрычIвуз йхвырта сагърагылтI. Сара, йызтахъу зымгIва нахъауа йгIадзынгылыз, мла, хьта ззырхIвауа зымдыруа, йалыздыргIайа жвасквшапхьадзарала йдырпIцIуаз, зпсы дыргIвуз агIвычIвгIвыс йхътшаз, дыззхъвыцыз? ЙалыздыргIайа сара ауи аъара рыцхIагIа йызгIазгыз агIвычIвгIвыс ауи ужвы йъагIадзаз нчвата дзипхьадзауа?
Сара сшкъапщхуз гвы астуата схъа насыркъвын, йгIаспшыркIвуз алыгажв тшизынасырхатI:
— ЙсзыргIва...
Простите нас...
Старик стоял у закрытого окошка кассы в зале ожидания. Длинный и худой, он стоял одиноко, не обращая внимания на толпу, которую загнал в здание вокзала мелкий, моросящий дождь. Ничего не выражавший взгляд выцветших серых глаз был направлен куда-то поверх толпы. Одежда его, хотя и ветхая, была чистой и опрятной. Если где-то на ней и имелись заплатки, только опытный портной смог бы их заметить. До вольно старая обувь старика была теплой, крепкой и хорошего качества.
И еще одно отличало его от снующих по залу с огромными сумками и рюкзаками пассажиров: у него в руках ничего не было.
Как только открылось окошко кассы, старик повернулся к нему. Я встала за ним, второй в очереди.
— Один билет до Волгодонска, — сказал старик, протягивая деньги молодой кассирше.
Оказывается, он ехал туда же, куда и я.
— Точно не знаю, когда будет поезд, он опаздывает. Возможно, через час или два, — девушка протянула старику билет и сдачу.
— Почему не знаешь? — в голосе старика появились металлические нотки. — Тебе что, лень позвонить и узнать, где сейчас находится поезд? Если бы это было в наше время...
— Кончилось ваше время, — вспылила кассирша. — Пора уж забыть то время, когда из-за одного слова расстреливали человека!
— Ты посмотри на нее, — повернулся старик ко мне. — Распустили народ, развалили страну!
Ничего не ответив, я протянула деньги кассирше. Я промолчала и тогда, когда сорвавшая злобу на мне девушка резко положила билет на окошко кассы. Старик же, стоя недалеко от меня и беззвучно шевеля губами, в который раз пересчитывал сдачу.
Когда перестал моросивший с утра нудный дождь, пассажиры вышли из зала ожидания на перрон. Одни направились к старушкам, торговавшим под навесом кое-какой дорожной едой, другие — к газетному киоску. Старик неподвижно и все так же прямо, держа руки за спиной, стоял у путей и смотрел куда-то вдаль. Проходя мимо него, я услышала глухое и злобное бор мотание. Видимо, он все еще ругался про себя с кассиршей.
Через некоторое время подошел поезд. Из открывшихся дверей вагонов на перрон высыпали солдаты. По их усталым, изможденным лицам и линялой, не свежей одежде было видно, что едут они из горячей точки. Трое бойцов, объединившись, подходили по очереди к пассажирам на перроне и что-то им предлагали. Те качали головой, не соглашаясь. И бойцы от ходили. Подошли солдаты и к старику. Они долго спорили с ним, он же, не соглашаясь, качал отрицательно головой. Наконец, один из них махнул рукой, сказал что-то своим, и все трое достали из своих карманов по баночке тушеной говядины. Старик вынул из кармана небольшую плетеную авоську, расправил ее, положил в нее банки и повесил на руку. Затем из нагрудного кармана достал деньги и стал их пересчитывать. Сол даты что-то говорили ему, видимо торопили своего покупателя, с опаской оглядываясь на поезд. Старик, не обращая на них внимания, посчитал деньги, еще раз пересчитал и только тогда отдал им. Бойцы схвати ли деньги, быстро поделили между собой, и побежали к вокзалу. К киоску, у которого я стояла и наблюдала, подошли двое из них.
У одного — смуглого, черноволосого, похожего на кавказца парня была перевязана рука. Друг его был прямой противоположностью — рыжий, веснушчатый, улыбчивый.
— Есть «Наша марка», покупаем пачку, — обрадовался рыженький.
— Если ты купишь ее, у нас не останется денег на пирожки с картошкой. Я так давно хочу именно такие... А вот если ты купишь «Астру», то мы сможем взять два пирожка.
— Ты же знаешь, что я не курю «Астру», — помрачнел рыжик.
— Ребята, вы откуда? — встряла я в их разговор.
— Из Карабаха, — коротко ответил раненый.
Я достала из кошелька сто рублей и протянула им:
— Возьмите и купите что вам нужно.
— Нет, нет! Вы что? — попятился назад раненый.
— Мальчики, мой брат тоже служит на севере Рос сии. Что, ваши мамы не помогут ему, если что?
После этих слов рыженький солдатик взял деньги, они купили то, что хотели, и оба побежали к уже тронувшемуся поезду. При этом краем глаза я заметила, что старик пристально смотрел на меня...
Подошел мой поезд, я зашла в вагон, и увидела, что наши со стариком места оказались рядом. Он уже сидел у столика, подперев подбородок рукой. Сверху надо мной стелила постель женщина средних лет. Напротив нее на полке лежал парень, накрыв голову покрывалом. По-моему, он за всю дорогу так ни разу и не встал.
С женщиной-казачкой я сразу же познакомилась, мы узнали друг у дружки, откуда, куда и зачем едем. Старик не вмешивался в наш разговор. Сидел, все так же глядя в окно.
Как только поезд тронулся, моя попутчица затея ла обед. Мы с нею выложили на столик все, что у нас было, и пригласили старика покушать с нами. Он отказывался, но казачка не притронулась к еде, пока дед не присоединился к нам. Наш попутчик ел не торопясь и мало. Он брал небольшой кусок, клал в рот и долго долго жевал. После собрал в ладонь все оброненные им крошки хлеба и отправил в рот. Я, не сдержавшись, усмехнулась и посмотрела на соседку. Она тоже с выражением на лице «ах, эта старость...» нагнула голову. Старик заметил наши переглядывания и долгим взглядом уставился на меня.
— Ты, я вижу, очень богатая и щедрая женщина, — жестко проговорил он. Что вы, дедушка, я учительница, — опять усмехнулась я, пытаясь сгладить неловкость.
— Говоря «богатая», я имею в виду, что ты еще не видела горя, холода, голода, не переживаешь о будущем.
— Да что вы, дедушка?
— Если бы ты, как я, десять лет в холоде и голоде добывала золото в Магадане, при этом будучи совершенно невиновной, я бы посмотрел, как ты усмехалась бы надо мной!
— Простите меня, дедушка, честно вам говорю, я ни о чем таком не думала...
— Ладно, — старику, видимо, понравилось мое искреннее раскаяние. — Ты зачем сегодня дала солдатам деньги? Они воины. И служат всего ничего. Должны же они привыкнуть хоть к каким-то трудностям?
— Понимаете, я женщина, я мать. К тому же один из них ранен. Послушайте, а за что вы сидели? — пытаюсь увести разговор в другую сторону.
— Это долгая история.
— И дорога у нас долгая.
Старик потер ладонью лоб, закрыл глаза и долго сидел, вспоминая что-то. Затем начал тихим голосом:
— Мое детство и юность пришлись на тридцатые годы. Сначала я был пионером, затем вступил в комсомол. Я был примером во всем: и в учебе, и в общественной жизни, и в спорте. В моей комнате на стене висела икона, которая досталась нам еще от бабушки. Когда меня приняли в пионеры, я снял ту икону и по весил на ее месте портреты Сталина и Жукова. Они и до сих пор там висят. И когда был на войне, и после, бедная моя мать никому не позволяла трогать вещи в моей комнате.
В первый день войны мы, выпускники, всем классом пошли в военкомат. Хотели все вместе в одной части воевать, но нам не позволили. Меня, как медалиста, направили на учебу. После года обучения нам всем дали звание лейтенанта и направили на передовую. Меня назначили политруком в одну роту. Когда вы — те, кто не жил в наше время, — говорите: «коммунисты, коммунисты...», меня зло берет. Во время войны у коммунистов и политруков было только одно преимущество — первыми пойти в бой и первыми умереть. Воевал и я вот так два года. Когда наши от ступали, я был среди тех, кто прикрывал отступавших. Когда мы шли в атаку, я первым бросался на самый опасный участок. Поэтому бойцы моей роты любили меня, и я считал их родными братьями.
И еще: за те два года, что я воевал, я ни разу не про пустил ни одного политзанятия. Даже когда мои бойцы настолько уставали, что сразу засыпали, если хотя бы один из них не спал, я разъяснял ему то, что пору чили в штабе. Так я два года честно исполнял должность политрука. От этого и пострадал.
Однажды я читал своим солдатам газету, присланную из штаба. В ней не было ничего необычного — как идет война, как мы воюем. И на первой странице была фотография Сталина. Я читал газету с карандашом в руке, подчеркивая важные места. Внезапно все наше укрытие затряслось от взорвавшейся недалеко бомбы. У меня дрогнула рука, державшая карандаш, и он, этот карандаш, острым концом уткнулся в газету прямо в то место, где на фото был глаз Сталина. Я испугался, стал лихорадочно расправлять газету. Мои бойцы молча смотрели на меня. Их лица ничего не выражали... На другое утро пришли арестовывать меня. Я не удивился — тогда за гораздо меньшее расстреливали. Не удивило и то, что мои бойцы донесли на меня. Я больше удивился бы, если бы они не донесли. Так мы были воспитаны...
В штабе меня допросили и осудили по статье «за антисоветскую агитацию». Дали двадцать лет заключения. Не расстреляли... Думаю, только потому, что в штабе меня знали хорошо...
Три года я валил лес в Сибири. Терпел и голод, и холод — моим друзьям на фронте было гораздо хуже. Когда я вспоминал о том, что каждое мгновение им угрожает смерть, я еще больше чувствовал свою вину. Без устали писал прошения, чтобы меня отправили на передовую, чтобы искупить кровью свою вину. Только осужденных по моей статье не брали на фронт. Воры, грабители, насильники могли добровольно отправиться на фронт, нас не брали. Больше всего я ненавидел наших охран ников. Вся страна воевала. Каждая винтовка, каждая пуля на фронте была на вес золота. А они, вооруженные до зубов, охраняли несчастных, оступившихся людей.
В Сибири, особенно зимой, куда убежишь? А как охранники ненавидели нас! Особенно тех, кого сняли с фронта и отправили в заключение. Никак не могу забыть, как они издевались над Героем Советского Союза. Я не помню, за что его осудили, помню только, что за какую-то незначительную провинность, вроде моей. Так вот, он однажды не выполнил приказ охранника. Тот, лежа в тени дерева, приказал ему принести воды. Наш Герой ответил ему: «Сам принеси!» За это охранники заставили его раздеться догола и встать на муравейник. В Сибири летом очень жарко. Там огромные муравьи, и очень много гнуса и мошкары. А сколько там комаров! Так вот, поста вили нашего Героя на муравейник на целый день. Бог мой, какое же было у него терпение! Через час вся его кожа стала черной. Затем его тело стало опухать. Он ни разу не шевельнулся, не поднял руку, чтобы отогнать мошкару. Он стоял и, не отрывая глаз, смотрел прямо в глаза убийцам. На закате он упал и умер. Вот кто был героем! Вот кто был воином!
После Сибири я попал в Магадан на золотые прииски. Вот где унижали человека, вот где превращали его в настоящую скотину. Золото не имело цены, человеческая жизнь ничего не стоила. Цену имел только хлеб. Только он был богом. Если бы я зашел в наш барак с тем, что лежало у нас сегодня на этом столе, я прожил бы всего мгновенье...
Когда умер Сталин, я рыдал во весь голос. Правда, многие радовались, но я ни на одно мгновение, ни на один день не изменил своей вере в Сталина. — Вы плакали? — удивляется моя соседка.
— Плакал. Посмотри, какой стала наша жизнь без него.
— Подождите, вот вы, ваша загубленная жизнь, это что?
— Лес рубят, щепки летят.
— А не слишком ли много тех щепок? — не выдерживаю я.
— А вот сегодня — голодные старики, безработная молодежь, беспризорники, становящиеся преступниками — это не щепки? — не унимается старик.
— В них не стреляют из-за одного слова. Сегодня нищий или оступившийся надеется на лучшее будущее. Сталин не оставлял и этой надежды, — парирую я.
— Когда Сталин умер, от него остались лишь пара сапог и шинель. И вообще, все плохое совершал Берия. Если хотите правду, тогда уничтожали тех, кто обжирался, как и сегодняшние воры и взяточники.
— И вы были такими, как они?
Ах, этот мой язык! Мой враг! После моих слов старик замолчал и долгим взглядом посмотрел на меня. Бог мой! Сколько боли было в этих глазах! Я, не задумываясь, сходу разбередила долгие годы кровоточащую рану бедного человека! Я, выросшая в достатке, никогда не знавшая голода и холода, — откуда я могу знать, что пережил, что передумал человек, которого годами унижали, в котором насильно уничтожали все человеческое? Откуда я могу знать, почему он считает человека, принесшего ему столько горя, божеством? Чувствуя, что я краснею, я отвела взгляд, низко склонила голову и прошептала:
— Простите нас...
