Акьасейи АсуратчпагІви райчважвара
Щымтан. Амара нурква хъагІата йгІазкІылпхуз ахъышв адзхъа АсуратчпагІв дынхарныс тшадигалуан. АмшІ швындыкъвара хвыц гІахъитІын сатырта йтаз йшвыга зигІваква йнапІыла йгІайщщытІ. Йыдзхъа йгылаз амшІ рама йахъкъьаз акьасей шкІвокІвасыш бзидздзакІла даргвыгъауа йгІайпшуан. Ауи йхъышв угІакІылпшта архъа гъвгъвара ауахъ йгІаквсыз, заджвы йщапІы ззы- намдзаскІва йщтІаз, йцкьадзаз асы йапшын. Йшвы- гаква зквалайцІуз агъвы гІайахвтІ йгьи дамайгьдзауа йшвыга тубарква закІы-закІ йырпIцІуамца агъвы тоба чкІвынымца йгІаквйырчІватІ. Акьасей цкьа йыла аквйымхуа йагъьма напІыла йкисточкІа гІайахвын ашвыгаква йырзигатІ акІвын ахъвыцра дтанахІван — дчІванхалтІ дымцІсыхуа.
— ЙсыквугІвуаш ачІвыйа? — бзидздза анахъыцІ йазамчхІахуа йгІайцІгІатІ Акьасей. — Сбзазара! — йхІватІ АсуратчпагІв йхъвыцраква дгІарылшвтхуа, мачІкІгьи тшйыркьахвуа.
— Убзазара ауыран, ауи зымгІва араъа йануыршва- луашма? — йатазцІгІахтІ Акьасей.
— Момо! Абзазара айшыспІ, ауи лахъвгІахъасракІ ахІа йгьнадзум, — йхIван агIвра далагарныс тшазичпатI.
— Зны уашІас! Уымгвжважван! УгІасыздзыргІвыта йуасхІвуа уазхъвыцх. Сара субума сшцкьу, бжьыгІакІгьи шскІным?
— ЙызбитІ!
— Ужвы убзазара шнуцІыз акІвпІ йугІвыхуаш, ауагІагьи ргвы ушгІатахуш ауи угІвырала акІвпІ.
— Щта, ачІвыйа ауыла йухІвушыз?
— Уан уангІалри саби ладзыта уцкьан, уымгІва джвыквылын убзазара азбжа айхІагьи унадзахьатІ, ауи «унапІыла йлуххтІ» — Анчва йъамырла.
— Щта?
— Запшчваквпшырайа йгІауырбуш ушвыгаквала, «уымгІва» гІауырбахра ахъаз? — йгьашІасуам Акьасей уагІвырсыз.
— Сара снахв! Сара сакІвпІ адуней бзазара апшдза- ра гІазырбауа! — йгІачважватІ ашвыга ЙачІва. АсуратчпагІв йылапш ауыла йгатІ.
— Сара сакІвымкІва уара йумагІныз заджвгьи йгьйымдыруашызтІ. Саргьи сатахъыпІ! — йгІапырастІ ашвыга КвайчІва.
— ШвгІвыджь швапшІагылра сара саламкІва йгьауам, — йгІапІанкІьын йгІарыквхІвхІвтІ агІвшвы- гакІгьи Акъапщы. — Саргьи сатахъыпІ!
АсуратчпагІв йчпуш дазхъвыцуа дымпІатІауа дчІван.
— Щта, йуджьауапйа? — зымгІва йацшІакІта йызцІгІатІ АсуратчпагІв.
— Абзазара гІвшвыгакІла йа хшвыгакІла йгьалам, ауи швыгата йаъу зымгІва гIацІанакІитІ. Ауаса аб- зазара ацІыхъва азаджв йчІвы лашарахитІ, азаджв йчIвы лащцарахитІ, ауаса даъапІ абзазара гІвшвыгакІ ахІа зымбауагьи — квайчIви шкIвокIви, — дхъыччауа йхъвыцраква дыркъвыцІын АсуратчпагІв дгІвуа дала- гатІ.
Ауи йнапІы йыцIаз акисточкIа ахъапынцIа йхъвыцракви йгIагвалашвахракви райшата йырц- рахIван, йакъыль «анапIы» йапшын — агъвычкIвын апны ашвыгаква аланацIауа ажвжвахIва йныкъвун, уацIыхъван гвжважвагIвала акьасей йакIыннацIахуа. Йыла йгIацIалхуаз йбзазара бгъьыцква йрыквшва- хуан йшвыгаквагьи: йаннашхыйаз — агIвабджьа- квайчIваквала йцун анапIы, йанкьахвызгьи — ашвыга зигIва пшдзаква рахьыла. Йаквылуан ачвапшыраква йысквшква шаквылуаз апш, чIвагъваралагьи, сифатла- гьи тшырпсахуа. Йсабихъа злагIалагаз айачIва-чIыхв швыга пшдзаква мачI-мачIымца аквайчIва-гIвабджьа, хъвачва зигIваква йхъыргIвахуан, адуней йсабипшыща йбальыгъра даннадза датша чва шгIанауахвуаз апшта.
ЙгIацIкъьун акъапщгьи аныла-арыла — зны ашахв йачвата, зны баракъ квпшырата. АсуратчпагIв анхара даланахIван азамангьи гьимырхъвыхуазтI, йгIвхьаз ахъахь датаквыгIвхуан, йхъвыцраква тшырпсахпхьадза йшвыгаквагьи тшырпсахуан. ЙалагIваласуан ашвыга зигIваква зны пшарыхъынхIвта, зны йачIвакIапла- рата, зны квашуата, зны срычвхIварыхъынхIвта, чIвагъвара- чIагъварапхьадза турасыкI гIайнаргвалашвауа.
ЙнапIы нхапхьадза дазхъвыцуан йбзазара бзирата йалаз, бзибарата йауыз, гвыргъьарата йадзаз — ауаса ауи мачIдзан йшидырхуазла, йайхIаз агвымхараква ракIвын, йаргьи ауат рчва рыцIа-рыцIа йщардахун, ацIыхъвадзагьи бзирата йымаз зымгIва хъыргIвахуан. Йхъа йгIаталуаз агIаншараква йгвы йгIатахаз йгвас- раква йырпщылан, йыгIвзачва бзиква дшыртйыз, ауагIа дгIазлыцIыз дшыржьаз йгьи дшгIаршвхIакIваз, дызцынхуз заджвгьи дшгIайгвнымгIвыз, датшагьи щарда.
ЙшаъазлакIгьи йгIвуашыз далгатI... ДалгатI, дгIадзхъцIтI, дапшын — дгIархIахтI. Акьасей шкIвокIвасыш квайчIвалгIашвцIан — йанмызчвыду ауахъ апш. Ауи дгвысгвысуа дгыланхан йгIвыз дап- шыхуа дгылан. «Малевич ари акIвмищтI «Апщырца квайчIва» дшазгIайыз? — йхъа дазцIгIахтI ауи... — Ари акIвзапI сбзазара шаъу, ауаса йанцазара. Анчва ауаса йхIвазапI». АсуратчпагIв йхъа йгьгIанамгуазтI Анчва ауаса йшйымчпаз — ауи йсурат йгIанарбуз йара йпшы- ща акIвын. Йхъа йгIатахаз ачвгьарахараква йбза- зара ныркIылхтI, гвыргIвата йырчпатI, лашаракIгьи гIалымпшхуа, бзирата йымаз зымгIва ахъвлабатI йара йъизинла.
Йапхъахауа йбзибарагьи, йапхъахауата унагIвара даналалгьи, йапхъахауата саби данйаугьи — зымгIва- зымгIва хъдйыргIвахтI йащтагIайуаз йымш гвыргIваква. Ахъышвла айачIваква гIакIылпхун, ауахъгьи алгун, амарагIацIцIыртала ашахв тшгIацIнапуан. Ашвыгаква айшва йыквын, рызбжа закIгьи ртахымкIва, рызбжа- гьи йара дахьымсскIва. «УачIвгьи мшыпI, бзиракI хIанйапI! АлахI йхIвузтын, сшвыга лашараквагьи гIас- рысабапхпI. Спсы тазтын — гвыгъагьи сымазлуштI, гвыгъа змахым — бзазарагьи гьйымахым», — йхIватI АсуратчпагIв, йхъыза тшйыцIайхIвхIван ачва гвыргIва далалхтI. Ачва дала пхыз йбитI: йцкьаз акьасей мачI- мачIымца йквайчIвахитI, йатагIацапахитIта йкьасей- хитI, ауи ацкьара атаквайчIвахитI, ауасамцара. За- джвгьи быжь чIвыхькIла дашIыпхьадзитI дашIамсуа: «Апщырца квайчIва, апщырца квайчIва...»
Разговор Художника с Холстом
Было раннее утро. Возле окна, через которое уже на- чали проникать первые лучи солнца, готовился при- ступить к работе Художник. Открыв ящичек, он нежно погладил лежавшие в ряд тюбики с разноцветными красками. Белоснежный холст, натянутый на стояв- шую рядом деревянную раму, смотрел на него, обещая надежду на лучшее. Он был подобен чистейшему бело- му снегу, покрывшему ночью поле за окном, на котором не было еще ни одного следа.
Художник взял палитру и поочередно выдавил на нее горошинки красок из тюбиков. Не сводя глаз с хол- ста, взял правой рукой кисточку — и только собирался поднести ее к краскам, как нахлынувшие мысли овла- дели им. Он остался сидеть недвижимо.
— Что ты собираешься написать на мне? — спустя некоторое время услышал он голос Холста. — Свою жизнь! — сказал Художник, очнувшись от мыслей и стараясь взбодриться.
— Жизнь твоя длинна, думаешь, она уместится на мне? — засомневался Холст.
— Нет! Жизнь очень коротка, она длится всего одно мгновение, — ответил Художник и приготовился рисо- вать.
— Погоди! Не спеши! Послушай меня и подумай над моими словами. Видишь, какой я чистый, ни одного пятнышка на мне?
— Вижу!
— Сейчас ты напишешь свою жизнь, и люди узнают о ней по этой картине.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Когда тебя родила мать, ты был чист, как слеза ребенка. Ты пустился в путь и уже прошел больше половины отведенных тебе лет, сам сотворил свою судьбу — по воле Божьей.
— И что?
— Какой цвет ты выберешь, чтобы отразить свой путь? — не унималась упрямая ткань.
— Возьми меня! Только я отражаю всю красоту зем- ной жизни! — подала голос Голубая краска. Художник глянул в ее сторону.
— Если бы не я, никто не узнал бы, кто ты есть. Я тоже понадоблюсь тебе! — заявила Черная краска.
— Ваше противостояние невозможно без меня, — перебила подруг Красная краска. — И без меня тут не обойтись!
Художник растерянно слушал их, не зная, что делать.
— Ну, что скажешь? — в один голос обратились к нему краски.
— Жизнь состоит не из двух-трех красок, она мно- гоцветна. В самом конце чья-то жизнь становится светлее, а чья-то — темнее. Но есть и такие, которые в жизни видят только две краски — черную и белую, — оторвался от своих мыслей Художник и, усмехнувшись, начал рисовать.
Кисточка уловила его думы и воспоминания и, словно рука его разума, двигалась быстро, смеши- вая краски на палитре и торопливо растирая их по полотну. Цвета соответствовали мелькавшим в его глазах страницам собственной жизни: когда это были печальные эпизоды, рука тянулась к темным — корич- невым и черным — тонам, а в веселые моменты — к яр- ким. Краски наслаивались одна на другую, как годы его жизни, разными штрихами и оттенками. Яркие сине-зеленые цвета детства постепенно покрывались черными, коричневыми, серыми красками отрочества, отражая перемены в его взгляде на мир.
Увлекшись работой, Художник не обращал внима- ние на время, накладывая новые мазки на уже напи- санное. Краски менялись вместе с его мыслями. Они то вились вьюгой, то падали звездопадом, то лились лив- нем, то заметали пургой, каждым штрихом напоминая ему пережитое. Двигая рукой, он вспоминал о хороших днях, наполненных любовью и радостью. Но их было не так много. Гораздо больше вспоминалось плохого, и постепенно темные краски стали доминировать на картине и затенять все хорошее. В голову приходили события, связанные с душевными обидами, преда- тельством друзей, обманом и отторжением людей, непониманием коллег и многим другим.
Наконец работа была завершена...
Художник отошел от картины, взглянул на нее и оторопел. Холст, только что сверкавший белизной, стал черным, как безлунная ночь. С замиранием серд- ца смотрел Художник на свое творение, не в силах дви- нуться.
«Наверное, так Малевич пришел к своему „Черному квадрату“, — пришла в голову мысль. — Пожалуй, такой была моя жизнь, раз картина вышла такой. Видно, Всевышний так распорядился».
Художник не понимал, что Бог здесь ни при чем. Картина отражала его собственное видение прожитых лет. Заполонившие память темные дни по его же воле превратили жизнь в постоянные переживания, вытеснив из нее все светлое. И первая любовь, и женитьба, и рождение первого ребенка — все-все затмили последовавшие потом страницы его жизнеописания. В окно еще светили звезды, но ночь уже близилась к концу, на востоке занималась заря.
На столе лежали тюбики красок: одни — совсем пустые, другие — вообще не тронутые.
«Завтра тоже настанет день, возможно, он принесет что-то хорошее! Даст Бог, использую я и светлые крас- ки. Я еще жив, а значит, еще есть надежда! Без надежды нет жизни», — сказал самому себе Художник и, укутавшись в теплое одеяло, предался тревожному сну. Ему приснилось, что белоснежный холст сначала потемнел, потом вновь обрел белый цвет, снова почернел и так и продолжал менять свой цвет.
А кто-то, не переставая, где-то вдали неприятным голосом повторял: «Черный квадрат, черный квадрат...»
