Анара
Дургъбас гIергъи, нуша кIелра — нура Айзанатра — суратуни даршибси альбомлизи хIердикIулри.
— Жагаси мяхIрякьи леркьалли!
— ХIелав?
Айзанатла илди дугьбани ну бухIна ружерлизи викахъира. Пикрумази, гьала-гьала ванати ва разити, гIур шуркьван кьутIкьутIи гьанбикунази гIелайкира. Набчибси гIяжаибси хIял багьурси Айзанатли гIур селра хIеиб.
* * *
Халал перерывла замана школала гIелабси гъябжаличиб нуни дурхIначил тапла хIяз бемжахъурлири. Набчи жагьил учительницаби Аминат ГIямаровна, Асай Алхасовна ва Разият Рашидовна гъамбиуб.
— Мубаракирулри, Ислам Исламович, рурсиличил! — иб набзи хIяблинилра цахIнаб.
Набчи гIяжаибси хIял чебакIиб. Алавчарли хIеръира. Закра хьанцIли саби, берхIира ухули саби, гьала хIебла кьарлизир хьанцIа вавнира цIилцIилдикIули сари. Гьарахъти пикрумази гIелайкибси дила андаличирад майала хъара-хъарагъунти кIунтIри гердухъун.
— Цабагьагу, Ислам Исламович, рурси риаб, урши виаб, сен илцад пашманиубри гъари, — иб набчи бакIибси хIяллис сари гIяйибла регI сарсиван урузхIяцIли Асай Алхасовнани.
— Рурси раркьибсини урши виркьугу, — иб Аминат ГIямаровнани.
— Рургьаб, Ислам Исламович, талихIла регI ретааб, — рикIар Разият Рашидовна.
— Амин! — виругIев вявъира нуни. — Баркалла, рузби, хIушаб наб гIяхIдев бурнилис! Ну дебали разилира! Наб Анара акIубли сари! — ГIур ну кемпетуни хес тукейзи дуцIухъунра.
* * *
Нушаб рурси акIубли чумал бархIи дикили гIергъи, шагьарлизир рузуси Айзанатла гьалмагъ рурси Зугьра ракIиб. Зугьрара Айзанатра педучилищелизиб, гIур пединститутлизиб барх бучIули калунти саби. Илдани чула разидешра децIра дарх дуртIу. Рурси акIнила хабарличи Зугьра гьаннара ракIили сари.
— ГIяжаибси у баргилри рурсилис, Ислам, — рикIар набзи Зугьра. — Нушачиб агарси ил у баргалра чинад баргири?
— Лебси саби ил нушачиб. АнаракIун бегIлара жагаси бусурман у саби, табталлизибра леб, — наб-кьадин жаваб бедиб Зугьрас дила хъубеш нешли.
Агь, сунес хIялал диъ, бахъ разивиубрагу илхIели ну хъубеш нешличи!
Зугьрачил яхши-хуш, ихтилатуни тамандиубли гIергъи, ну цархIил хъули ветацIира ва дивайчи герухъи, газетабала бяхIяникад «къяйцIухъунира».
— Ислам ва Ислам! — вяврикIули сари набзи Зугьра. — Гьари, ваши иша!
Ну Зугьрахъали лебси хъули ветацIира. Зугьрара, хъубеш нешра, Айзанатра суратуначилси альбомличи хIербикIулри.
— Чи сари иш, хIечил рархси? ХIябилра къуймур лер кьалли. ХIела дявила ригнаба-мага хIериэс? Зугьрала някъбазиб альбомлизибад абердили ил сурат лебри. Наб дунъя цIяб-цIударбиуб, уркIи ружерлизи бикиб.
— МехIурти! — гIясили вявъира нуни. — Дила Анара сари ил...
* * *
...Кахти къагъдешлизивад чеваргъибхIели, шаладикилри. Алавчарли хIеризурра. Умуси, биштIаси хъули савлила берхIила нур адацIилри. Илди нур сунела дерхъибти цIудара гъезли бяхъибси бягIуси михъирличи гилдидикIахъули, катанни бекI лакIбяхъибси ца ургъан, хIулби кьяпIхIедирули, пикриличил бурхани хIерикIулри. ЦархIилти кIел бяхъибти, кроватьла дубаначи кабиили, багьлали ихтилатбикIулри. Нуни багьурра ну медсанбатлизив виъни.
— Узби, цакамти шин, — ира нуни, лебилра цIакьра учибяхъили.
— Гьа, чевсаргъирив? Вари, гьалмагъ мяхIкамли, — иб ихтилатбикIутазивад цали. — ХIед вяшухъес асухIебирар. Шин бусягIят лерху.
— Анара! — ахъ-ахъли тIамадариб итилли. Палатализи къалабали медсестра арацIиб. Набчи гъамриуб, дила дерубти кIунтIуби шинкIаси катанни хIяршдариб. Сунела биштIаси, цIуба, цIерхьси някъ дила андаличи кабихьиб.
— Шин! — ира нуни кIунтIубира лямдирули.
— Камси сабур бара, Ислам, — рикIар ил набзи, сунени ну тяп азир дус валухIеливан ванали набчира хIеррикIули.
Нура хIеризурра ил малхIямси, къайгъичерси рурсиличи. Чичи сарил мешуриркули сари ил наб. Чичи? Дила унра, набчил дарх ши алавти мер-муса азирна чедидяхъибси, набчил дарх шилизир верхIел класс тамандарибси ГIяйсахъала Ханичачи? Къакъбаван къунзрикIули, Хъаршарад Хьарша шичи рашули, мекъла мявализир жагьил рурсбас делхъ детхIедиркахъуси, сунела жагадешличи сунени халаси пахру бируси Мархасла Маремличи? Сергокъалала педучилищелизир набчил рарх ручIуси, художественная самодеятельностьла концертличир булбулван далайрикIуси хайдакьлан Ханум Чакарличи? Бахъал лебри илди — бара хъилизи дизурти дила жагьдешли чучи урдабяхъибти чехьерти. Амма илдала цаличилра дигай дихьес бажардихIейкили левалли, фашизмала агъула ганжубар гажа гъямбухъун...
— Шин! — сабур каберхур дила. Ил замана душма артиллерияли медсанбатличи хIярхIуби чекьур. Ну левси палатализир ва дурар вяв-чIяр, гьуя-гьарай чедидерхур. ТIулалра вяшбарес хIейруси ну хIярхIуба тIярхъубарбарибси палаткала бурхани хIерикIулра. ЦIявдикIули сари чедир хIярхIуби. Палаткала бурханибад гъурш-хьанцIси, верализи гIелабикибси зак чебиулра. ГIурра кахси гур. ИлхIели Анарани сунела кьаркьайчил дила бекIра михъирира гьадариб. Набчибси ца гIяжаибси хIял чебарбякьун. Дила ляжиличи гилдидикIути илала кьерхIе гъезлизибад жанай вавнала тIем башули саби... Ва, нура шакхIейкили, тупала гуръала къайдикиб...
Операциялис гIергъити къагъти бурхIни тамандиуб. Илди декIти дила бебкIара жанра жалдяхъибти бурхIназир гьачамхIели наб сихIрула шин лугули, гьачамхIели малхIямти гъайли дила уркIи паргъатбируси, гьачамхIелира сунела биштIаси, кIантIси хIяйси някъли дила буцIарси андаличирти цIа хIярхIдирахъуси Анарачила нуни кIел баян дагьурра:
Киргизияла Чуйла къярдлизирадси, вецIну урчIемра дус риубси.
— Гьар хIечи хIерризасли, дила узи Усенкул гьаниркули сай, — иб илини набзи, берхIили лямцIбикIахъуси мартла дяхIиличи хIердикIули медсанбатла гьаргала кадиибхIели.
— Чинава ил? — Анарани мурхьли гьигьбатур, нудби кьябшдуциб, хункIи цIацIадариб ва иб:
— ЧеббицIес багьанданри ну дергълизи ракIибси.
Амма гьалли дергълизи рурхьули ахIенра: медсестраби ишаб, медсанбатлизибра биули ахIен бикIар.
— Ишабра хIуни чеббирцIулри, — ира гьар секIайчи шакугибси нуни. — ХIера, хIуни верцахъибси ну жагIял дергълизи аркьяс. Ца дила дяхъилис-кьадин, ца хIела узи Усекуллис-кьадин кIел жаллад кабуршис...
* * *
Гьар бархIи гьибанди бемжахъес замана бургира медсанбатлизиб Анаранира нунира. Дургъби тамандиубхIели, нушала Чуй чебаэс вакIи рикIи ил набзи. Дила Дагъистан чебаадли, хIура пашманхIерируд викIаси нура. Багьла-багьлали нушала гьибандиби хIедиэс гIямалагартили детаур. Камси заманалисалра кIелрацун къаршидикахIелри, уркIби харидешли дирцIи. Амма илди камти минутуназир нушани цализи ца хIердилзира, цалис ца пишдирхъира. БегIлара дурес гIягIнити дугьби нушала михъиртазир дарцкадикили кавли. Илди — дигай сарри. КIилалра уркIбазир лерти, цализи ца гьаргхIедарибти. Илди гьаргдарес хIедиубра ит бегIла гIергъиси дугилизирра.
— Кумек бириду, — иб ит дуги бархIехъ Анарани.
— Мурт-дигара хIядурлира.
— Ваши ца-ца бадира дяхIила лерхехIену.
Гьала-гьала наб гьанбикиб Анарала масхурти сари или. «Себируси дяхIи?» эсра хIейубра. Илини «Нушала дигай дяргIяхъес» или жаваб луга или урухкIулри.
— Раши, — ира нуни ва палатализивад дуравхъунра. Палатала гьалар, марлира, кIел дацIти бадира тIашлири.
— ХIера, ита аркьехIе, итаб дяхIи умуси саби, — иб Анарани, хIеркIла итил шайчибси авлахъличибси дяхIи чебиахъули.
ДяхIили дицIибти бадирабира нушара дежурная палатализи адацIира. Илав чилра аги. Анара дежурная сарри. ТIякьярбикIуси печьличи кадихьибти бадирабахIибси дяхIи жявли бацIиб.
— Бяхъибти кайчи, бекI бирцес дигулра, кертIагу, — иб Анарани набзи кружка лугули, гIур имцIабариб: ДяхIила шинни бекI бирцалли, гIяхIил умубирар, гъезра кIантIидирар... ГIергъила бархIи Анара набчи дуцIли ракIиб.
— Душман гIелавяхI вашули сай, Ислам, нуша — гьаладяхI. Медсанбатра гьалабяхI букьес гIягIнили саби. ХIу жявли сагъбирутала кьукьялизив валтулри. Жявли гIурра къаршидиркехIе. Сагъвии!
ДуцIли ретаили, Анара автомашиналичи арацIиб.
Илмаданал медсанбатла эшелон гьалабяхI гьайбиуб. Дила уркIи кьакьабакIиб. ВацIала чирхьлизи гIелабиркуси эшелонни наб бегIлара дурхъаси секIал архулри... КIел жумягIла гIергъи нура фронтлизи вархьира.
Кахси дергъ бемжур. Гьужум бара таманбиубмад, набчиряхI дуцIли ляркьули Анара чераира.
— Ислам!
— Анара!
Ну АнарачивяхI дуцIухъунра. Иличи ветаэс вецIал метрла гьуни сабри калунси. Хапли Анара карикиб.
Ветаира. Ил мицIирли лералри, амма гъайэс хIериуб. Бара хIилхIи дила някъ буцили, сунела гимнастеркала гьала кисаличи кабихьиб. Дила някъ хIунтIен хIилизи гIелабикиб. Анарани кIунтIуби лямдариб, бара пишванряхъили, набчи вана-ванали хIеръиб. ГIур... гIур нуни чIярбяхъира. Дунъя цIяб-цIударбиуб. Анарачи вяхIудили кайкира. ГIяхIцад замана дикили гIергъи, капитан Конаваловли хъуцIарлизи кьутI-кьутIбариб. Ну айзурра.
Алавла шипIбяргIилри. БерхIила къяжа вацIала чирхла гIела дигIянбикес хIядурлири. Мякьлабси махъличибад цIудара чякали гIяжаибти макьамти каилри. Нуни гIурра Анарачи хIеръира. Михъирличирти кIел кьерхIе чури хIяршдарира. «ДяхIила шинни бекI бирцалли, гIяхIил умубирар, гъезра кIантIидирар»... ГIур дила хIер Анарала гимнастеркала гьала кисаличи бархьбизур. Багьлали малхIямли киса гьаргбарра. ХIилизи гIеладикибти документуни касира. Илди сарри хIярхIяли дайдяхъибти комсомолла билетуни — дилара сунелара. ГIурра дила уркIи гъузгъалдибиуб. Анарала мякьла, гьала хIебла берхIили кIантIибарибси дяхIиличи кайира. ЦIудара чякала хумарти макьамтачира лехIихъули, ну кьутIкьули висаси...
Анара
Вернувшись с войны, я женился. Как-то, после свадьбы, мы с Айзанат, моей женой, разглядывали альбом с фотографиями.
— Красивая девушка. Кто она?
Слова Айзанат больно кольнули меня. Вспомнились те далекие дни, большая радость и огромное горе. Видимо, лицо мое дрогнуло, поэтому Айзанат замолчала.
* * *
На большой перемене я вместе с учениками гонял мяч на зеленой лужайке за школой. Молодые учительницы отозвали меня.
— Поздравляем, Ислам Исламович, с дочкой, — сказали они все разом.
Странное состояние охватило меня, на лице выступили крупные капли пота. Учительницы восприняли это по-своему.
— Какая разница, Ислам Исламович, девочка или мальчик, — захотела утешить меня Асай Алхасовна.
— Сейчас родилась девочка, потом будет мальчик, — добавила Аминат Омаровна.
— Пусть растет здоровой и веселой! Большого ей счастья! — заключила Разият Рашидовна.
— Спасибо! — со всей силой закричал я. — Спасибо вам за хорошую весть! Я счастлив, у меня родилась Анара!
* * *
Приехала Зухра, подруга Айзанат. Вместе с Айзанат она училась в педучилище, потом в пединституте. Радость и горе пополам делили. Вот и сейчас примчалась Зухра поздравить подругу.
— Странно ты дочку назвал, Ислам. Нет ведь у нас такого имени — Анара. Где ты его нашел?
— Есть, есть у нас такое имя! Анара — самое красивое имя. В Коране написано это имя, — вместо меня ответила теща.
Очень я обрадовался словам тещи. Ай, чтоб ей сто лет прожить!
Пошел в другую комнату и прилег на диван. Но снова услышал голос Зухры:
— Ислам, Ислам, иди-ка сюда!
Сердясь, что мне не дают покоя, неохотно вернулся. Зухра, Айзанат и моя теща разглядывали альбом.
— Что за девушка рядом с тобой? Такая красавица. Может, твоя фронтовая подруга? Зухра держала в руке фотографию.
Что мне было ответить?
— Это моя Анара! — глухо сказал я.
* * *
...Очнувшись и осмотревшись вокруг, я увидел брезентовый полог палатки. В слюдяное окошко пробивался рассвет. Солнечный зайчик прыгал на широкой волосатой груди бойца с забинтованной головой. Я догадался, что нахожусь в медсанбате. Два других солдата сидели на деревянном топчане и тихо разговаривали.
— Братцы, воды! — попросил я.
— Ну, ожил, наконец? Смотри, не очень шевелись — тебе нельзя. Воду сейчас принесут, — сказал один из солдат.
— Анара! — позвал он.
В палатку впорхнула медсестра. Подошла ко мне, влажной марлей провела по моим губам, положила маленькую теплую руку на мой горящий лоб.
— Воды! — просил я, облизывая губы.
— Потерпи немного, Ислам, — сказала она, глядя на меня так ласково, словно знала всю жизнь.
Из-под тяжелых, свинцовых век смотрел я на эту заботливую девушку. Она мне кого-то напоминала. Кого? Мою соседку Ханичу, с которой я проучился семь классов и с которой тысячу раз облазил все окрестности нашего села? Мархасла Мерем, ходившую, как пава, из Верхнего аула в Нижний за водой, в свадебном кругу не дававшую танцевать другим? Ханум-Чакар, которая пела, как соловей? Много было их, красавиц, когда-то покоривших моё юное сердце. Но ни одна не стала подругой жизни: началась война...
— Воды, — не вытерпел я.
В ту минуту начался артобстрел. Вражеские снаряды обрушились на медсанбат. Я не мог пошевелить даже пальцем, видел изрешеченный осколками брезент палатки, клочок мутного неба, слышал крики и стоны раненых. Снаряды рвались и рвались, Анара наклонилась надо мною, прикрыв своим телом. Ее каштановые волосы касались моей щеки. Они пахли росой. Я не заметил, когда закончился артналет.
Прошло несколько тяжелых послеоперационных дней. Пока я был между жизнью и смертью Анара ни на шаг не отходила от меня. Подавала воду, успокаивала ласковым словом, клала на мой лоб маленькую руку.
Я узнал, что Анара из Чуйской долины, из Киргизии. Что ей девятнадцать лет.
— Смотрю на тебя и вспоминаю моего брата Усенкула, — сказала она, когда мы сидели на пеньках перед палаткой, глядя на подтаявший мартовский снег.
— Где он, Усенкул?
Анара сжала кулачки.
— Отомстить за него я пришла сюда. Прошусь на передовую — не отправляют, говорят: медсестры и здесь нужны.
— Ты и здесь отомстишь, — сказал я.
Тогда-то нас и сфотографировал оказавшийся в медсанбате корреспондент дивизионной газеты. Всякий день урывала Анара время поговорить со мной. Приглашала после войны в свой Чуй, а я уверял, что она не пожалеет, если приедет в мой Дагестан.
* * *
Встречи стали для нас необходимостью. Когда удавалось увидеться на короткое время, наши сердца горели. Мы не находили слов, говорили друг с другом взглядами и улыбками. Это была любовь — большая, окрыляющая любовь, о которой мы так и не сказали друг другу ни слова.
— Поможешь мне? — спросила Анара в один из вечеров.
— Всегда готов! — по-пионерски ответил я.
— Идем, принесем по ведру снега.
Я подумал, что Анара шутит. Но не спросил, зачем ей снег, боялся, что ответит: «Чтобы охладить нашу любовь». — Идем, — сказал я и вышел из палатки, взяв два пустых ведра.
С полными ведрами мы вошли в дежурную палатку. Там никого не было, в этот день дежурила Анара. Она поставила ведра на раскаленную железную печку, снег быстро растаял.
— Пока не поступили раненые, хочу помыть голову. Полей, пожалуйста, — попросила Анара, подавая мне кружку. — От снеговой воды волосы становятся мягче... На другой день Анара прибежала ко мне.
— Ислам, мы наступаем. Медсанбат продвигается за полком. Ты остаешься в команде выздоравливающих. Скоро опять встретимся. До свидания! Вскоре я уже был на фронте. Вторые сутки грохотал бой. Когда настала короткая передышка, я увидел бегущую ко мне Анару. Я побежал ей навстречу. До нее оставалось несколько метров. И вдруг она упала. Я кинулся к ней. Анара была еще жива, но не могла говорить. Взяв мою руку, положила на карман своей гимнастерки. Рука моя была в крови. Анара облизнула почерневшие губы, улыбнулась и в последний раз посмотрела на меня. Потом... потом я закричал. В глазах стало темно. Я упал рядом с ней.
Не знаю, сколько прошло времени, пока капитан Коновалов не подошел и не поднял меня. Кругом стояла удивительная тишина. Солнце наполовину скрылось за лесом. Из березовой рощицы доносились переливы какой-то птицы. Я снова взглянул на Анару, погладил ее каштановые косы, вспомнил ее слова: «От снеговой воды волосы становятся мягче». Я сел рядом с Анарой на истоптанный, размягченный весенним солнцем снег, плакал и не стыдился своих слез.









