Килитли эвчикте къалгъан китаплар
Дженк башлагъанынен, Шефикъа, эки баласы — он яшында Наильни ве секиз яшында Адильни Акъмесджиттен догъмуш Отуз коюне, анасынынъ эвине аджеле суретте алып барды. Озю исе тез-тез Акъмесджитке къайтты, чалышкъан ери — фабрика Красина деген токъумаджылыкъ муэссисеси, ишчилерини ич бир якъкъа йибермей, дженк башлагъаны себебинден даа зияде чалыштырмагъа башлады.
Шефикъа иштен къайтып, бала сеслеринден бошагъан эвчигининъ, китаплар толу рафлар тургъан одасында, орталыкъны о якъ-бу якъ джыйыштырмагъа тутунды. Полда дагъыныкъ алда бала потюклери, оюнджакълары, китаплар, къарындашлар ята. Шефикъа эгилип потюклерни алды, къапы янына къойды — эки кунь эвельси балаларны ёлгъа азырлагъанда, пек ашыкъа эди. Орталыкъны козьден кечирди — келеджек сефер къалгъан керекли шейлерни топлап, Отузгъа алып кетмек керек...
Шефикъа — 1941 сенесининъ март айында йигирми докъуз яшыны толдурды. Дюльбер, эля козьлю, узун сия сачлы къадын, къоджасы — «Къызыл Къырым» газетасынынъ журналисти, Къырым девлет нешриятынынъ терджиманы эм редакторы — Мемедла, ольгенден сонъ, эки баласынен, эвельки киби, Акъмесджитте, Нижнегоспитальная сокъагъындаки бир эвнинъ балабан азбарындаки эки одалы, дигер айны ойле эвчиклер сырасындаки, кичкене эвчикте яшай эди. Олар къоджасы Мемедланен бир койде, Судакъ районындаки Отузда, догъдылар. Мемедла Шефикъадан беш яш буюк эди. Отуз коюнинъ Буюк мааллесинде, Усеин ве Феранынъ чокъ балалы къорантасында досовхозе гъды. Мектепни битиргенинен Ленинград шеэриндеки Горный институтына окъумагъа кирди. Учь йыл окъуды, лякин маддий тарафтан пек къыйын олгъаны себебинден, окъувны ташлап, Къырымгъа къайтмагъа меджбур олды. Рус тилини мукеммель бильгени ичюн, оны Акъмесджитте газетагъа эм нешрияткъа ишке алдылар.
Шефикъа — Отузда яшагъан помещик Кондратьевнинъ ишлери боюнджа идареджиси олгъан Абдурешитнинъ единджи баласы, севимли кендже къызы эди.
Абдурешитнинъ чокъ топракълары, багъ-багъчалары, пек чокъ маллары олгъан. Тек атларынынъ сайысы алтмыш баш эди. Абдурешитнинъ биринджи апайы — керичли Пемпе ольгенинен, эки кичкене баласы — Абдуджемильнен Зейнеп къалдылар. Абдурешитке Отуз коюне Ворун коюнден акъайгъа чыкъкъан, лякин акъайы ольген, Асие къадынчыкъны тез-тез акъайгъа бердилер. Асие шу эки баланы севип-охшап осьтюре башлады, сонъра озюнинъ де беш баласы догъды. Иште, Шефикъа Асиенинъ энъ кичкене къызыдыр.
Кондратьевнинъ бутюн мал-мулькиетине ёлбашчылыкъ япкъан бабасы Абдурешитнинъ Отузда, Судакъ тарафтан ёлнынъ четинде, Кучюк мааленинъ башында, балабан, кениш, агъач аяты олгъан эви, Папаз- тепе къоджаман дагъы янында тура эди.
Шефикъанынъ балалыгъы шенъ, гъамсыз кечти. Кой ичинде къызларнен ойнап-кулип юрдилер. Абдурешитнинъ чокъ къардашлары бар эди, эписи Отузда яшады. Оларнынъ къызлары — Шефикъанынъ акъран- яшдашлары эди. Къызларнен дагъ этеклеринде кезинип, дагъ мейваларыны, фындыкъ, джевиз, ахлап, когем ве дигер мейва джыя эдилер. Абласы Зоренен джами янындаки мектепке къатнадылар, эсапны, арап язысыны, Къуран окъумакъны огрендилер.
1920-нджи сенелерде Къырымгъа совет укюмети келип, бабасынынъ бутюн мал-мулькюни чекип алды, колхозлар къурды. Шефикъанынъ бабасы Абдурешит чокъкъа бармай ольди, мезары Отузнынъ Мал-къая джапындаки эски мезарлыгъындадыр...
Анасы Асие къызларыны акъайгъа берди. Зоре — Буюк мааллеге акъайгъа чыкъты, Зейнепни де акъайгъа бердилер. Шефикъа исе он еди яшында олгъанда, йигирми эки яшындаки Мемедлагъа акъайгъа барды. О энди Акъмесджитте чалыша эди. Эвленип, Акъмесджитке кеттилер, анда яшамагъа башладылар. Эркетай къызчыкъ Шефикъа аш пиширмеге бильмегенинден, шорбагъа, эр шейни айры-айры пиширип, сонъ къоша эди. Акъмесджитте «караим янтыкълары» пиширмеге огренди. Лаф эткенде озьгюн Отуз шивесине Акъмесджитнинъ шивесинден сёзлерни къоша башлады.
Мемедла гедже-куньдюз демей, ишледи. Онынъ терджиманлыкъ истидаты, озьгюн къалеми, ишкирлиги, токътамай чалышмагъа имкян бере. Мемедла китапларны рус тилинден къырымтатар тилине терджиме эте эди. Фурмановнынъ «Чапаев» китабыны, Мольернинъ «Зораки табиб»ини, атта Карл Маркснынъ «Капитал»ыны ве дигер китапларны къырымтатар тилине чевирмеге наиль олды. Сонъ даа бир сыра мектеп дерсликлерини де... Китапны къырымтатар тилине къыскъа муддетте, тез чевире эди. Гонорарыны алгъанынен, фаэтон тутып, бутюн къорантасыны Судакъкъа, денъизге раатланмагъа алып кете. Мемедланынъ озю — къара козьлю, атешин, дюльбер, юксек бойлу... Кимерде онъа достлары — журналистлер, къырымтатар театрининъ артистлери келе эди ... Крым ГИЗ-нинъ одасында бир вакъытлары Эшреф Шемьи-заденен масалары ян-янаша турып, чалыштылар...
...Шефикъа бирден сескенди. Озюни полда, къалын килим устюнде отургъаныны сезди. Элинде — къапы мор тюсте олгъан китап. Китапны саифелемеге башлагъанда, козьлери яшланды.
Мемедла бир йыл Туркменистангъа кетип, анда оджалыкъ япкъан эди. 1939 сенеси оны фин дженкине алдылар. Шу фин дженки акъта пьеса да язгъаныны айткъан эди. Фин дженки онынъ башына етти... Андан о 1940-нынъ бааринде хасталанып къайткъан эди... Бойле этип о менингит хасталыгъындан 26 апрель куню, Акъмесджитнинъ хастаханелеринден биринде вефат этти...
Ольгенине энди бир йылдан зияде олды... Шу баарь куню Крым ГИЗ нешриятында, Горький сокъагъындаки 5-нджи эвининъ азбарында, мевтаны сонъки ёлуна озгъармакъ ичюн, халкъ топланды... Бир оба чечек... Балаларнынъ бириси къоркъудан къачып юрди, кичкенеси къалтырай-къалтырай Шефикъанынъ янында тура. Ведалашув сёзлери айтылды... Фото чыкъарылды... «Къызыл Къырым» газетасына некролог басылды... Шефикъа бир озю къалды... Ёкъ. Бир озю дегиль. Эки баласы бар. Оларны бакъмакъ, осьтюрмек керек...
Отузда, бабасынынъ балабан эвинде — анасы, аблалары Зейнеп, Зоре, келинлери, балаларынен, шимди эписи бир эвде топланып яшайлар — къоджалары дженкке кеттилер... Шефикъанынъ агъалары — Джеппар, Керим, Аблязиз — дженкте...
Шефикъа еринден турды, китап рафлары янына якъынлашып, элинен китапларны сийпады... Пенджере артында энди къаранлыкъ тюшеяткъаныны сезди. Назары курсюге асылы тургъан балаларнынъ беяз ёлакъ якъалы мор «матроска»ларына илишти. «Буларны да Отузгъа алып кетмек керек», — деп тюшюнди. Акъылына чешит-тюрлю левхалар кельди.
Мына балалар бабасынен мусафирликке барып, шу эвде «паркет»ни корьгенлер. Эртеси куню, бабасы ишине, анасы исе базаргъа кеткен заман, рафлардан бутюн бабасынынъ китапларыны бошатып, оданынъ полыны китапларнен тёшегенлер, мына санъа «паркет» деп!
Бир кунь исе, Судакъкъа, денъизге барып-кельгенден сонъ, кене ана-бабасы эвде олмагъанда, аяттаки пенджерелернинъ джамларыны ресимлернен яраштыргъанлар, ренкли боялары биткен сонъ, эвде олгъан мерекеп, хардал, аякъкъап ичюн гуталинни къарыштырып, «тасвирий иджадларыны» девам эткенлер.
Пенджере джамларында денъизни, къара сельбилерни, чагъалаларны, дагъларны тасвирлегенлер! Шефикъа эвге къайтып, шашты, ачувланды, балаларыны сёгди: «Бабанъыз иштен кельсе, косьтерир сизге!» — деди.
Мемедла акъшам иштен кельсе, Шефикъанынъ шикяетлерине ве балаларгъа окесине, аксине кулюмсиреди: «Аферин, балалар! — деди. — Ресим япмагъа биле экенсиз!»
Шефикъагъа исе пенджере джамларындан къуругъан «горчица-мерекеп-гуталиннинъ» къарышмасыны пычакънен къырып, ювып кеттирмеге къалды... Балалар о вакъыт алты ве дёрт яшларында эдилер...
Кимерде, раатлыкъ куньлеринде, Салгъырнынъ обир четине, Битак деген ерде яшагъан Мемедланынъ агъасына мусафирликке бара эдилер. Нижнегоспитальная сокъагъындан, шимдики Ленина сокъагъына, андан таш мердивенинен ашагъы, шимдики Воровский сокъагъына, тюшелер ( Шефикъанынъ балалары андаки эски локъсаханеде догъдылар). Салгъыр бою юрип, эски дюльбер эвнинъ янына баралар. Эвнинъ юксек басамакълы босагъасында таштан япылгъан арсланлар ята. Мемедла кичкене Адильни, Наильни о арсланларнынъ аркъасына отурта, балаларнынъ севинчини корсенъ! Сонъ бираз кетип, Салгъырны копюрден кечелер. Салгъырнынъ сувлары темиз, сув тюбюнде семиз, чешит ренкли балыкъчыкълар ялдай. Салгъырнынъ саиллеринде сыра-сыра юксек сельбилер осе... Отузынджы йылларнынъ ортасы...
Акъмесджитнинъ тёгерек ташларынен тёшельген меркезий сокъакъларындан ат екили фаэтонлар къатнай. Ат туякъларынынъ сеси янъгъыравукъ. Чая огълан балалар фаэтоннынъ артына илинип, кезинелер. Ат айдавджысы оларны къоркъутып тюшюрмек пешинде, къамчысыны о якъ-бу якъ фырландыра, саллай, къычыра...
Балалар фаэтоннынъ артындан секирип тюшелер, бираз артындан чапып, кене фаэтоннынъ артына илинелер... Кантарная (шимдики Чехова) сокъагъындан трамвай къатнай. Тап демирёл вокзалындан келе. Нижнегоспитальная сокъагъына, солгъа бурула... Саба саат алтыда, Шефикъанынъ кичкенеси Адиль айткъаны киби, юкъу арасындан биринджи трамвайнынъ давушыны эшите, сонъ кене татлы юкъугъа дала... Адиль, о, пек сезгир юкълай, даа...
Биринджи майыс куню Мемедла балаларны стадионгъа алып баргъан эди. Анда байрам! Орталыкъ ешиллик... Мавы кокте кичкене самолётлар уча, стадионгъа беяз парашютлар эне...
1938 сенеси 1-нджи сентябрьде Наиль биринджи сыныфкъа барды, мектепке эписи трамвайнен кеттилер. Тантанадан сонъ мектепнинъ буфетинде Шефикъа балаларгъа татлы йогъурт алып берди... Наильнен Адиль кимерде сокъакътаки балаларнен ойнайлар, Кантарная сокъагъыны бойлап кезинелер, къанфет «фантик»лернен бир-биринен денъишелер.
Кантарная сокъа-гъынынъ башында, алчачыкъ эвчик- те рессамлар чалыша. Олар джамларда ренкли бояларнен чешит ресимлер, орьнеклер сызалар. Сонъ джамларнынъ обир тарафына йылтыравукъ кягъыт япыштырыла — мына санъа диваргъа асмакъ ичюн дюльбер ресим. Балалар тышарыда, эвчикнинъ пенджересине япышып, ичеридеки рессамларнынъ ишини козетелер. Я да бир сюрю олып, Кантарная сокъагъынынъ тёпесине кетелер. Сокъакънынъ сонъунда — ешиль учурымлар (шимдики Акъмесджитнинъ «Петровская балка» сы).
1930-нджи йылларда анда ялынъыз — оба-тёпе, ешиль дерелер. Отлар арасында ал кийик шакъайыкълар (пионы) ача эдилер.
Огълан балалар учурумнынъ четине якълашып, шенъликнен багъырышалар, узакътан аджайип акс-садалар келе. Бир кере учь-дёрт яшындаки Адиль шу балабан балаларнынъ артына такъылып, анда, Кантарная сокъагъынынъ тёпесине, учурумлар янына чыкъып кеткен эди. Оны къыдырып тапкъанджа Шефикъанынъ отю патлаяязды. Ох, дарылгъан эди Адильни о вакъытта бабасы! Шефикъа козьяшларыны сюртти, еринден турды. Ода ичини энди къаранлыкъ баскъан эди. Шефикъа ышыкъны якъты, кене тюшюнджелерге далды. Не япаджагъыны,
Алла биле...
Балалар — анасында, Отузда. Дженк кете. Шефикъа чалышкъан ери, фабрика Красина, не оладжагъыны, ким биле? Келеджек бельгисиз... Эр алда мытлакъа, койге кетмек керектир...
1944-нинъ бааринде, Къырым азат этильген сонъ, Шефикъа Акъмесджиттеки, Нижнегоспитальная сокъагъындаки китап толу эки одалы эвчигине, сонъки кере келип-кетти.
Эвчигини килитлеп, Отузгъа, балаларына, анасынынъ эвине къайтты...
18 майыс сабасы бутюн халкънен берабер, анасы, балалары, догъмушларынен Отуз коюнден гъурбетликке сюргюн этильдилер...
Алмагъа етиштирген шейлери арасында, бир богъчачыгъында — весикъалары, къорантасынынъ фотолары, Мемедла къоджасынынъ фотосы ве некрологы басылгъан, 1940 сенесининъ 27 апрелинде чыкъкъан «Красный Крым» газетасынынъ ипрангъан саны бар эди. Акъмесджиттеки китап толу килитли эвчиги ойле де къалды...
Книги, оставшиеся в покинутом домике
С началом войны, в июне 1941-го Шефика отвезла двух своих сыновей — десятилетнего Наиля и восьмилетнего Адиля из Симферополя в свое родное село Отузы (ныне Щебетовка), что под Судаком.
Сама тотчас же вернулась в Симферополь, на работу, работала она на ткацкой фабрике Красина...
Вечером вернувшись домой — в маленький домик, расположенный в старом районе города, в общем дворе на улице Нижнегоспитальной, остро ощутила непривычную тишину в опустевших комнатках, где стояли книжные шкафы, забитые книгами и кое-какая мебель... На полу на цветном полосатом домотканом килиме валялись разбросанные детские вещи, сандалии, книжки, карандаши. Шефика взялась было прибраться, подобрала сандалии, поставила у дверей — позавчера спешно собирая детей в дорогу, не знала, что и взять — торопилась. Огляделась вокруг — в следующий раз надо будет собрать оставшиеся вещи...
Весной 1941-го Шефике исполнилось двадцать девять лет. Красивая темноглазая, с длинными темными волосами молодая женщина, после смерти мужа Мемедуллы — журналиста симферопольской газеты «Къызыл Къырым» («Красный Крым»), редактора и переводчика Крымского государственного издательства, осталась с двумя детьми.
Шефика и Мемедулла родились и росли в селе Отузы Судакского района. Мемедулла был старше нее на пять лет. Он родился в многодетной семье Усеина и Феры в квартале Буюк маалле. Окончив школу, поступил в Ленинградский Горный институт. Окончив три курса, из-за тяжелого материального положения был вынужден вернуться назад в Крым. Прекрасно владеющего русским языком молодого человека взяли на работу журналистом в газету, переводчиком и редактором в издательство (Крым ГИЗ) на улице Горького, 5 в Симферополе...
Шефика родилась 3 марта 1912 года в селе Отузы седьмым, младшим ребенком в семье Абдурешита — управляющего делами отузского помещика Кондратьева. Абдурешит имел сады и виноградники, много скота, одних лошадей у него было шестьдесят голов. После смерти первой жены, уроженки Керченского полуострова, он остался с двумя детьми. Ему тут же сосватали молодую вдовушку Асие из села Ворун. Придя хозяйкой в зажиточный дом Абдурешита, Асие стала любящей и заботливой матерью его детям: дочке Зейнеб и сыну Абдуджемилю. Затем родила еще пятерых детей. Шефика была в семье самой младшей. Их большой каменный дом с террасой в квартале Кучюк маалле стоял на въезде в село со стороны Судака у подножия горы Папаз-тепе.
Детство Шефики прошло счастливо и безоблачно, в прогулках по лесу, беготне и играх с многочисленными родными, двоюродными сестрами. В лесу они собирали фундук, кизил, дикие груши «ахлап». В семь лет Шефика пошла в начальную школу при мечети села Отуз. Девочек учили арабскому письму, счету, основам ислама...
В 1920-е годы пришла советская власть. Отец Абдурешит умер, похоронили его на старом кладбище села. Все его имущество перешло колхозу...
Мама Асие одну за другой выдала дочерей замуж. Семнадцатилетняя Шефика вышла замуж за двадцатидвухлетнего Мемедуллу. Он уже жил и работал в Симферополе. Стали жить в домике на Нижнегоспитальной. Баловница Шефика вкусила трудности быта, научилась печь «караимские пирожки», к самобытному ее отузскому говору добавились обороты речи симферопольского наречия...
Мемедулла работал не покладая рук. Скромный, трудолюбивый, талантливый переводчик, он переводил книги и школьные учебники с русского на крымскотатарский язык. «Чапаев» Фурманова, «Лекарь поневоле» Мольера... Начал даже переводить «Капитал» К. Маркса —в конце 1920-х —начале 1930-х годов в государственном издательстве в Крыму массово издавалась разнообразная литература на крымскотатарском языке.
Мемедулла работал быстро и профессионально. Переведя произведение и получив гонорар, нанимал фаэтон и вез семью в родное село Отузы, летом —на море. Щедрость его была неимоверна. Мог отвести друзей и коллег в ресторан «Астория», что рядом с издательством и угостить за свой счет. Мемедулла —высокий, черноглазый, энергичный и веселый... Домой часто приходили его друзья —многочисленные журналисты, артисты крымскотатарского театра...
...Шефика встрепенулась, очнулась. Она сидела на полу на толстом килиме, в руках книга с темно-синей обложкой. Глаза наполнились слезами.
Мемедулла уезжал на год, учительствовал в Туркмении. В 1939-м его забрали на финскую войну.
Он говорил, что написал пьесу о финской войне. Финская война его и погубила... Вернулся домой весной 1940 года безнадежно больным менингитом. 26 апреля умер в одной из больниц Симферополя.
В тот апрельский день во дворе Крым ГИЗа собралось множество людей. Собрались проводить Мемедуллу в последний путь. Цветы, цветы, люди, люди...
Шефика почти не помнила происходящего. Говорились слова признания, уважения. Слова скорби, утешения вдове. Где были дети... Старший убежал, спрятался где-то в слезах, младший ни на шаг не отходил от матери.
Сказаны слова прощания, снято фото... В газете «Красный Крым» от 27 апреля 1940 года напечатан некролог... И все... Шефика одна...
Нет. Не одна. У нее двое детей. Их надо кормить, растить...
Как только началась война, в большом родительском доме у матери в Отузах собрались сестры и невестки с детьми. Братья Шефики — Абдуджемиль, Джеппар, Керим, Абдулазиз на фронте...
Шефика поднялась с пола, подошла к книжным полкам, погладила книги... Во дворе темнело. Взгляд упал на детские «матроски», висящие на спинке стула. Их тоже надо отвезти в Отузы.
В памяти замелькали разноцветные картины прошлого, обрывки воспоминаний.
Вот малыши Наиль и Адиль пошли с отцом в гости и увидели в доме паркет. На следующий день, когда отец ушел на работу, а мама побежала на рынок (он совсем недалеко), дети опустошили книжные полки и выложили пол в комнате книгами —чем не паркет! А однажды, после того как вернулись с моря, дети разрисовали стекла окон крохотной веранды. Когда краски кончились, они размешали в банке все что нашли дома —чернила, горчицу, гуталин и продолжили рисовать на окнах море, горы, кипарисы и чаек. Вернувшись домой Шефика чуть не потеряла дар речи от увиденного, рассердилась, поругала детей: «Погодите, придет отец с работы, он вам покажет!» Но не тут-то было. Мемедулла, придя с работы и увидев «творчество» сыновей на окнах веранды, наоборот развеселился: «Молодцы, дети мои! Видишь, как умеют рисовать!» —сказал он жене.
Шефике ничего не осталось, как соскрести ножом и отмыть высохшие краски с окон... Детям тогда было шесть и четыре года.
Иногда в выходные дни ходили в гости к семье брата Мемедуллы —на тот берег Салгира в местечко Битак. Спускались с Нижнегоспитальной улицы на нынешнюю улицу Ленина, оттуда по каменным ступеням лестницы на нынешнюю улицу Воровского (дети Шефики родились в старом роддоме на улице Воровского). Пройдя немного вдоль речки Салгир подходили к старинному особняку. На высоком каменном крыльце особняка лежали каменные же львы. Мемедулла сажал сыновей на спины этих львов, радости у них было!
Потом переходили речку по мосту. В чистой водичке речки резвились толстые, пестрые рыбки, вдоль берегов рядами росли высокие тополя.
Середина тридцатых годов...
По булыжным мостовым в центре Симферополя звонко цокают копытами лошади с роскошными гривами, запряженные в фаэтоны. Озорные мальчишки норовят прицепиться сзади и проехаться на фаэтоне с огромным кожаным верхом. Кучера сердятся, кричат, машут плеткой, отпугивая сорванцов. Мальчишки спрыгивают с фаэтона, бегут за ним и снова цепляются сзади к фаэтону.
По улице Кантарной (нынешняя Чехова) ходит трамвай. Он идет с железнодорожного вокзала, на перекрестке с Нижнегоспитальной заворачивает влево... В шесть утра маленький Адиль слышит сквозь сладкий сон скрежет колес и звон трамвая заворачивающего на их улицу и уезжающего куда-то далеко. «Неужели ты не слышишь, мама? Как трамвай звенит утром?», —говорит Адиль. Шефика не слышит. Адиль —да, он же так чутко спит... Первого мая Мемедулла водил сынишек на стадион. Там был такой праздник! Кругом зелень, небо солнечное, голубое, в небе летают маленькие самолеты, на стадион слетают белые парашюты.
1 сентября 1938-го Наиль пошел в первый класс. В школу ехали на трамвае. После торжественной линейки Шефика повела детей в буфет, купила им сладкий кефир в стаканах...
Наиль с Адилем иногда играют с мальчишками на улице, меняются конфетными фантиками, гуляют по Кантарной.
В самом начале улицы недалеко от городского рынка в низеньком домике работают в артели художники. Мальчишки, прильнув к окошкам, наблюдают, как они рисуют красками на стекле цветы, пейзажи, рыбок. Потом приклеивают к обратной стороне стекла фольгу, и вот тебе —блестящая картинка!
Порой мальчишки целой гурьбой отправляются на верхний конец улицы. Там —красота! Зеленые обрывы (нынешний район Петровская балка).
В 1930-е годы там кроме заросших травой оврагов ничего не было. В буйной зеленой траве цвели дикие красные пионы. Мальчишки подходили к краю обрыва, веселились, толкались и кричали: громогласное эхо отзывалось в каждой клеточке тела! Однажды трехлетний Адиль увязался за большими мальчишками и дошел с ними аж до обрывов. Шефика чуть не сошла с ума, бегая и разыскивая его по всей Кантарной улице. Ох и поругал тогда малыша отец!
Шефика вытерла слезы, встала. В комнату уже прокралась синяя ночь. Шефика зажгла лампу, снова задумалась.
Что делать дальше?
Дети у матери в селе. Идет война. Что будет с работой, с фабрикой Красина, где работает Шефика... Будущее неясно вообще. Наверняка, надо уезжать к матери в село...
В апреле 1944-го, когда Крым освободили от фашистских ахватчиков, Шефика в последний раз побывала в своем, заполненном книгами домике на Нижнегоспитальной улице в Симферополе. Заперев дверь на ключ вновь вернулась в дом матери в село Отузы. А рано утром 18 мая была выселена вместе со всем крымскотатарским народом с детьми, с матерью, с родственниками из села Отузы — 15 минут на сборы, и — на грузовых машинах до железнодорожной станции Феодосия, оттуда в эшелонах, предназначенных для перевозки скота — в неизвестность, на погибель, в далекую Среднюю Азию. Только и успела взять Шефика немного продуктов, вещей и узелок с документами, фотографиями и газетой «Красный Крым» от 27 апреля 1940 года...
А заполненный книгами покинутый домик на улице Нижнегоспитальной в Симферополе так и остался стоять в наполовину опустевшем городе...
