* * *
Пӗр чӗнмесӗр тăран. Куçусем
Юратса, тӗмсӗлсе йăлăнаççӗ.
Калама юраман сăмахсем
Куçа-куçăн пăхсан — курăнаççӗ.
Юнашар пулас çук. Мӗн кӗтсе
Чӗресем шӗл кăваррăн тапаççӗ?
Читлӗхре тытмалли ӗмӗтсем
Хум пекех пӗр-пӗрне хăвалаççӗ.
Тӗпсӗр кÿлӗ пек сан куçусем
Авăрта путарассăн пăхаççӗ.
Систерме хăяйман туйăмсем
Чул шăтарнă çеçке пек тухаççӗ.
Сан патна туртăнан чунăма
Сăнчăрлас — чăнкăр-чăнкăр! сас парӗ.
Курăнми ялкăшан çулăма
Сÿнтерсе асапран кам хăтарӗ?
* * *
Твой взгляд беспредельной пронизан печалью,
Мы оба с тобой в одиноком молчанье,
Но если вдруг взглядами встретимся вновь,
То в них отразится, что ясно без слов.
Что в сердце огонь разожгли мы напрасно,
Давно уже стало отчетливо ясно.
И каждый с суровою правдой знаком:
Держать надо чувства свои под замком.
В бездонных глазах утонуть я готова,
Но только о чувствах — ни вздоха, ни слова!
Мечты, о которых не ведаешь ты,
Пробьются сквозь камни, взойдут, как цветы.
И чтобы душа, обжигаясь, молчала,
Я в цепи стальные ее заковала.
Но даже и цепь застонала, звеня,
Так кто же от боли избавит меня?..
