ПсарчIвы
Асаби рахIа данхвыцу уалагата йахIбачва шизаъу зынла йпсы йадыритI. Ауи ага йгIайайгвыргъьаргьи, ага ажва пшдза йархIвыргьи, дгIакIвзыршауа чвала тшанырч пауа зынла йгIайгвынгIвитI. Йутахъу чпа — ауи йым гвапхаз, йпсы здымгылыз йаргван дгьищтиуашым. Йара ауаса асаби йпсы йадыритI дызднагалуа рыуа згвылагьи зпсылагьи ауи бзи дызбауа: апсабара агIвычIвгIвыс хвыц ауаса дачпузапI, дъадзахвыцу, цхърагIара дъадзазыбжу йхъа йзыхчарныс ахъаз. Ауи апш сара санхвыцыз хIыгвла тажвчкIвын КIвы на ахIбачва зымгIва дгIарылскIгIан чIыдахъвы бзи дызбун. ЦIабыргыпI, сара сзыгIзуз сандугьи бзи дыз бун, ауаса ауи сылбжьауата зынзамыза дангIасайсуаз гьи гIаншун. КIвына сара зынгьи дгьгIасмайсуазтI. Ауи хIпны дгIайпхьадзагьи лджьып сара сыхъаз хъагIаракI тан. АтажвчкIвын йсхIвузгьи йсчпузгьи зымгIва джьалщун. СылрыхIвачварныс, сгIалырхIвныс бзи йшпалбуз! ЙшаъазлакIгьи, КIвына хIпны дангIайрыз сара йсымшын.
КIвына лквпшыра ужвы йъагIадзазгьи сыла йыцIапI: луыртла ддучвамкIва, дамлагата. Йссамссаз лшIахъа лпынцIачкIвын цIарата йгIалубгIун, лхъапахь йшIахIваз лхъарпхьа ацIыхъваква пIината йгылан; лъахвтан кIархвхва чвадачкIвын йанакIвызлакIгьи йапыраз лпахьпрапса гърачкIвыни лыгIвкIалош цIурачкIвынкIи лара йлыцгIадришва йаъан. КIвына дцIаран, дымшыркъвагIвын. ЙыздырхитI, зны хIпны дангIай лбжьа саквлырчIван хIанду йшлалхIвуаз:
— Кьамильа, ари хIыгвла ХIасана дшджьащахъву! Щымта сгвара дгIадгылын: «КIвына, бхIвынапдуква сца йтаз снартыхв къватхы йтарцIатI», — йхIвитI. Сар гьи: «АхIвынапдуква швыга чIыхв зкIныз ракIвма?» — ансхIва дгIаспшитI. УадыргIвана дхъыччатI: «Бара бшIа йайгIайуаш дгьаъам», — йхIватI, йнапIы йкъьан дджвыквылхтI.
АгIвтажвкIгьи гвырчIвагата хIыгвла йхъыччитI.
КIвына лхъазаджвыкI йхIчвыхъарамыз лтыдз ду апны дбзазун. Ауи лхъапщыла айсра апхъала адуней йхIваджьхьан. ЛпазаджвыкI айсра дшпшцIаз анамы цаква гъарта дыркIытI. Айсра амщтахь ауи дъагъарыз ахъаз хIчIвква дыркIыхын Сбыр апны атутанакътара дтан. КIвына дъазымыгIвуаз йгьи дъазампхьуз ахъаз лпа йзылщтиуаз асальамшвъаква сан йыллыргIвуан. Йара ауаса лпа йсальамшвъа ангIайрыз КIвына ауи хIпны йгIалгуанта ахыгIвпхIвысчвагьи афатагьан мза йадзхъачIва асальамшвъа йапхьун. Сан КIвына лпа ГIвбед йакIвымкIва, къвырльыкъв зхуз лара лгIвайщ чвагьи сальамшвъа рзылгIвуан. Ауат асальамшвъаквагьи КIвына даламкIва йгьи йгьампхьузтI, йгьи йгьрымгIвуазтI.
КIвына лтдзи хIара хIтдзи хIуатраква рбжьан. АгIвуа тракI бацкъьала йшшыз агвара йагIвнашун. АгIвтгIачвакI злащтаныкъвуз атлагIвагьи ауат ауатраква йрылсуан. Агвара апны хъыцIырта аман. АхъыцIырта апны абацIкъьа мачкI йгIанаркъвынта гъвыкI агIвхъатакIгьи аныла-арыла йаъата йыквын. Ауи агIвхъатакIлагьи мшIщапIы ацIагылан. Агвлачва ауи агъвычкIвын йыквгы луанта агвара йхъысуан. Сара ауи ахъыцIырта йыквыз агъвы сымъашIахIвара йгIадзунта, ага снахъгIахъыргьи сгьызхъамылуазтI. Санду лунагIва уысква дрылата сан лымбарыз сылчвырдунта ауи ахъыцIырта сазыгIвуан. АхъыцIырта агъвы смачхъвынцIаква ыквта, снапIква сшIыдзадза йацIарыс КIвына сгIалбандзыкIьара сгылан. АтажвчкIвын сшгIалбуз дгIагIвуан, ахъыцIырта схъыл гунта лпны сылгун. Ауаъа ауи лпещ хвыц апны хъагIара магIараквакI сылрыфуан. ХIунагIва йхIылаз зымгIва сылрыхIвачвауа йслырхIвун. ШIала уарад лхIвауа, напIы дасуа сгIалырхIвуан. КIвыни сари хIзаман гвхахIвара санду сгIалгвалашва, дсзыпшгIата сгIалауындзыкIьара йакIвшун.
— А, КIвыната йымшхаз! — дыгъьуа ашвхъымса дгIахъагылуан ауи. — СпсмыгIва тыбхтIи, йбымхIвума асаби араъа дшаъу! СабампшгIа — шIунагьи, къвигьи, андакьгьи сыртабырпшытIи!
— ЙсзыргIва, сыгвла, — лкъванчагIара тшазылдыр хуа дщаквкIыта джьауап алтуан КIвына, — дабацуш асаби спны акIвымкIва?
— ДбрымаджьанитI асаби, амдзыргIвра дазыббжьитI, — дгIвыдмыдуан санду, КIвына лыдзхъа арымдза хвыц дыквчIвауа.
— Э-э, сыгвла, — аквашуа шахъысыз лбауа йгьи дпшвырхъыччауа йылхIвун атажвчкIвын, — сара сы-ГIвбед дгIайхта ари лапш хвыцкI дйауырквын бгьылмайгвыргъьушма?
— АлахI ауи атIакIв хIйырбанда, — лпсыцхIа лщтиуан санду, — сара айсра йаладзыз сыгIвпачва рпны ауи гьсымбахтI, ауаса арахьарат агIвыджь гIасыдгылхта рыхайыр збандзыкIьа тIакIв сбзазанда...
АгIвтажвчва хIврахъвшвгара абна йанцуз сара йсымшын. Ауат мшквакI тшдрыхIазыруан, амш ан бзийыз гIалырхуан. БыгIвнифа такIвгьи нарахвуан: чIахъва тшыткI, ашв тшыткI, ачIвыца башырба йта та йа хшы, йа чай. ХIара щажьыта хIджвыквылуан. АтажвчкIвынква рлабаква рыцIарыс, йымгвжважвауа, хабарквакI рхIвауа, йгIашIасуа, тшпсыр щауа абнала йымгIвайсуан. Сара адуней сдунейын: алымхIарыгIвква срыщталуан, ахIвра йылаз ацIисква срыхIун, ахIврапшдзаква гIаспуан. Абна хIнадзата, сандуи лыгвли ахIвраква гIархъвшвата, йкIвыркIвыруаз адзыхьчкIвын адзхъа чара хIанчIварыз ауи йхIфуз абыгIвнифа аъара хъагIа аду ней йыквызма?!
ХIангIайхуаз КIвына йылхъвшваз ахIврахъвшвква ракIвымкIвагьи пIрыпI бжьахъа дукIгьи гIалгуан. Ауи мачIкI йшIрычIвкъьаз ашвыр хъагIа атажвчкIвын амгIва йгIахIынйуз зымгIва йрылтуа йылрытхаджьуан... Дзны мшыта сани сандуи ауатра кIартIоф ыцIыр хуан. Сан дыжуан, санду апщырхIа лыма ауи лцIыхъ ва дтагыла акIартIофква азылкIкIуан. Ауат гIазбаз КIвына лпщырхIачкIвынгьи лыма агвара хъыцIырта ла дгIайын санду длыцхъвшвауа далагатI. Ани апхIи: «КIвына, йныжь, тшбымрыгIапсан», — рхIвазтIхIва лара лхъа наркъвы луыс лбун. МшхъвлагIанцIакI йын хан ауат йалахъвлауата руыс йалгатI. Ауатра йаквпсаз акIартIоф къвыджьмыджьла йхъыргIван хIпны чара йнашылтI.
АпхIвысква ачара йалгата йгIапсадза, йгIагылхыр нысгьи рчвхIатлата йшчIваз КIвына санду тшылзына лырхатI:
— Сыгвла, уахьчIва сшбзынхазла бразума?
— Йбуа, КIвына, сразымкIва! УахьчIва бара бакIвымзарквын...
— КIвына, — лажва гIалалцIатI сангьи, — бара бкIартIоф аныцIбхуа сара йзыжуаштI, саннымхауа амш йаквыршвазаджвыкI.
— Уыхвыхвыхв, — лпсыцхIа лщтитI КIвына, сан йылхIвауа дазымдзыргIвуа, — спсарчIвы сшвахтI! Сани сандуи ауи йылхIвауа гIаргвнымгIвуа йахъвахъвлапштI.
УадыргIвана санду лыгвла тшылзына лырхатI:
— ЙамгIанпсарчIвыйа, КIвына, бызлачважвауа?
Сара псарчIвыкIгьи быквта йгьсыздырам! КIвына лхъа налыркъвын, дшпхащауа гIалныпщуа йылхIватI:
— Кьамильа, сыгвла, бара йбдыритI сара къаб бзи йшызбауа. МшкIы швпны саъата сшцахуаз ауатра аквта йаквпсаз акъабква срыгIвсуан. Ауаъа къабкI сгвапхатI. Йдута, ахъва ачва амата, йшхIаджь къа бу мгIващауа. Сара ауи акъаб насахвын хIпны йыз гатI. Йара ауи ауахъ йызжвытI. Ауи закIыта йхъагIан та! Йбапта, хIальыуамкIва йуымдыруата! Сара ауи гIвымшкI йсфатI. УадыргIвана хIальабальыкъ гIасы лалтI! ТажвдукI сымпхащауа акъаб гIазгъычын йсфатI! Сажвынтахъа сгъычтI! ГIвахъа сгьымчвтI. УадыргIвана айфанд АбдульхIаб сйызцатI. Йсызныйыз йасхIвтI. Аб дульхIаб араса гIасайхIвтI: «Бара гвнахI бырхIатI. Бы гвла пхыкI дыздынхалыз лрызкъы гIабгъычын йбфатI. Ауи агвнахI бызгIвахра ахъаз мшкIы быгвла былзынхахырныс къвадыта йбыквсцIитI». УахьчIва сшынхазла швразума?
Сан КIвына данлыздзыргIвуаз лшIахъа рыцIа рыцIа ахъыччара йнанауахвуан. КIвына лажва даналга сан лбжьы хътIыта дгIахъыччатI:
— КIвына! КъабкI ахъаз айфанд бйызцама?! СынчIва хIуатра шабгу къабпI, заъара бтахъу нахв! Санду ла чвгьала лпхIа дылпшын, зхъа наркъвыта йчIваз лыгвла тшылзыналырхатI:
— Сыгвла, уахьчIва бара бзирата йхIзыбхаз къабкI ахIа йгьахвымма? Сара рахIа йдуу, рахIа йхъагIу акъаб быстуаштI...
Йлащцарахауата КIвына лтлагIвала лпны дца хуан. Сангьи къаб дукI лыма ауи лцIыхъва дтагыла дымгIвайсуан...
Сара ужвы, ауи атажв шихква рныбыжь саннадзауа, ауат щарда йгIасгвалашвитI. Ауат шазазаъаз, ръадаб, рнамыс, рбзазара пшыща. Чакь гьгIазгуам, ауи атажв шихчкIвын адуней дъадзаквыз ауи ахIа гвнахI шыл мырхIаз. Ауи агвнахIгьи лшван, лгвы тынчта лдуней лхIваджьтI. ЙлашаразтI ауи лахрат!
Долг
Маленькие дети как никто разбираются в людях. Ни когда вы не заставите маленького человечка подойти к тому дяде или тете, которые чем-то ему не понравились. При этом непонятно, сама природа создает малыша с этим инстинктом самосохранения, или все гораздо проще — маленькие дети еще не умеют кривить душой и выражают открыто свои чувства. Но если малыш привязывается к кому-нибудь из взрослых, то, поверьте, это раз и навсегда.
В раннем детстве из всех окружавших меня взрослых я выделила нашу соседскую старушку Куну. Конечно, я любила и свою родную бабулю, но она воспитывала меня одна, ведь мама все время пропадала на колхозных работах. Поэтому в силу жизненной необходимости бабуля иногда и поругивала меня. Что мне, конечно же, не нравилось. А вот баба Куна никогда не ругалась. Более того, когда бы она к нам ни приходила, в кармане ее старенького платья всегда находился для меня сладкий гостинец — пряник или конфетка. Баба Куна была небольшого росточка, худенькая и шустрая. Ее остроносое, все в морщинах лицо всегда озаряла задорная улыбка. Концы ее темного платка, завязанные кичкой надо лбом, смешно и задорно торчали. Добавьте к этому блестящие остроносые галоши на ногах да пестрый передничек поверх старенького платья, и портрет бабы Куны будет готов.
С ее приходом в нашем доме становилось весело и шумно. Обо всех событиях своей жизни баба Куна рассказывала со смехом. Присев на маленький стульчик и усадив меня на колени, она рассказывала моей бабушке:
— Представляешь, Кямиля, наш сосед Хасан вчера говорит мне: «Куна, твои крысы съели почти всю мою кукурузу в клети». А я ему: «Мои крысы — это те, которые отмечены синей краской?» Он не сразу понял, что я ему сказала и переспрашивает: «Какая синяя краска?» А потом, когда понял, рассмеялся, махнул рукой и ушел...
Обе старушки весело смеются над соседом.
Куна жила одна в большом доме недалеко от нас. Ее муж умер еще до войны, единственный сын во время войны попал в плен и после отбывал срок в Сибири за то, что был в плену у немцев. Баба Куна была безграмотной и ее письма сыну писала моя мама под ее диктовку. Получив письмо от сына, Куна приходила к нам, и вечером при свете керосиновой лампы мама вслух читала его. Сын писал, что в лагере таких, как он, много, что он скоро вернется. Женщины вместе обсуждали каждое слово и потом вместе же и сочиняли ответ. Мама моя писала письма не только сыну бабы Куны, но и своим братьям, которые служили один на флоте, а другой в кавалерии. И их письма читали тоже вместе, как и письма сына Куны Губеда. Когда старушка долго не приходила к нам, я, улизнув от бабушки, сама шла к ней. Тропинка к ее дому вилась через оба наших огорода. Огороды разделяла невысокая плетеная изгородь. В том месте, где тропа подходила к изгороди, плетень был опущен, и через него была переброшена доска с подпорками в виде небольшой скамейки. По этой скамейке старушки переходили через плетень. Для меня же этот лаз был непреодолимой преградой. Я подходила к скамейке и, опершись на нее локотками, ждала, когда баба Куна заметит меня. Увидев меня, Куна бежала к ограде, перетаскивала меня через лаз и несла к себе домой. В не большой уютной комнате с земляным полом старушка обязательно кормила меня чем-нибудь вкусненьким. Затем расспрашивала меня обо всем, что происходило у нас дома. Потом она пела мне песенки, весело хлопая в ладоши, а я танцевала в такт. Нам обеим было хорошо, пока, обыскавшись меня, не прибегала моя бабушка.
— Куна! — сердито начинала она с порога. — Сколь ко раз тебе говорить, чтобы ты крикнула мне, когда дите у тебя?! Где только ее не искала, что только не передумала!
— Успокойся, соседка, — смиренно отвечала ей Куна, понимая свою вину. — Где ей быть, как не у меня?
— Балуешь ты мою внучку, — ворчала бабушка, — непослушной вырастет.
— Э-э, соседка, — весело улыбалась баба Куна, понимая, что буря прошла, — когда мой Губед вернется и у меня будет внучка, ты что, не будешь радоваться ей?
— Дал бы нам Аллах увидеть внуков от сыновей, — смягчался голос моей бабушки. — От двух старших, погибших в войну, мне уже не увидеть внуков...
День, когда старушки шли в лес за целебными травами, был для меня самым радостным. К походу они готовились заранее. Выбирали солнечный, безоблачный день. Брали с собой котомки с нехитрым обедом — кусок хлеба, сыр, воду или молоко в бутылке. Опираясь на палочки, не торопясь и тихо переговариваясь, шли к лесу. Иногда останавливались и недолго отдыхали. А я носилась по лугу, ловила бабочек, кузнечиков, наблюдала за жучками. Увидев красивый цветочек, срывала и показывала бабулям. А каким вкусным был обед на лесной поляне!
Возвращались домой к вечеру. Бабули шли с охапками трав. А Куна прямо снопами собирала физалис и угощала всех встречных его вкусными, кисловатыми плодами...
В тот осенний день бабушка и мама собрались копать картошку в огороде. Как только мама начала копать, через плетень перебралась Куна и присоединилась к бабушке, которая уже собирала картофелины. Бабушка стала отказываться от ее помощи, но та, не слушая ее, тоже собирала клубни и бросала их в ведро. Женщины работали целый день. Только в обед, наскоро перекусив всухомятку, чуть передохну ли, а к вечеру вся картошка была выкопана и собрана. Бабушка и мама предложили Куне поужинать с нами, и та охотно согласилась.
Уже поздно вечером, после ужина, когда все три женщины были до того уставшие, что даже не хотелось вставать из-за стола, Куна спросила у бабушки:
— Ну что, соседушка, довольна тем, как я тебе по могла?
— Конечно, Куна! — с благодарностью посмотрела на старушку бабушка. — Да если бы не ты...
— Тетя Куна, — вставила свое слово и мама, — твой огород копать буду я, только выбери выходной день, когда я не работаю, ладно?
Куна будто не услышала этих слов и как бы себе самой сказала:
— Слава Аллаху, я вернула свой долг! И провела сухонькими ладонями по лицу.
Бабушка и мама переглянулись с удивлением. По том бабушка говорит:
— А ну расскажи, что за долг! Что-то я его не по мню?
И тогда Куна рассказала:
— Кямиля, соседка моя, ты ведь знаешь, как я люблю тыкву? Неделю назад я шла от вас к себе через огород. А там лежали тыквы, которые ты собрала в большую кучу. На самом верху лежала такая серая, такая большая и красивая тыква. В общем... — тут баба Куна замялась, щеки ее покраснели, и она, опустив глаза, с большим смущением продолжила: — В общем, я взяла ту тыкву. В тот же вечер сварила, и она оказалась такая рассыпчатая, такая вкусная. Я ела ее два дня. А потом потеряла покой. Я украла тыкву! И съела! Три ночи я не спала. Потом пошла к эфенди Абдульхабу и спросила, что мне делать? Абдульхаб сказал: «Ты украла тыкву, над которой твоя соседка трудилась все лето. Это грех. И чтобы снять его с себя, ты должна отработать у нее один день. Я налагаю на тебя такое наказание за твой грех». И вот сегодня я трудилась у тебя. Ты довольна? Мама слушала рассказ старушки молча, но выражение ее лица становилось все смешнее. Когда Куна закончила, мама расхохоталась:
— Тетя Куна! Из-за одной тыквы ты ходила к Абдульхабу? Да их у нас море! Бери, сколько хочешь! Бабушка с осуждением посмотрела на дочь и обратилась к соседке:
— Не переживай, соседушка! Сегодня ты сделала гораздо больше, чем я потратила на ту тыкву. Я дам тебе самую большую, самую вкусную тыкву. Ты зря пере живала.
Позже, когда Куна уходила домой по тропинке че рез огород, мама несла за ней огромную тыкву.
Теперь, когда я сама приближаюсь к возрасту этих святых старушек, все чаще вспоминаю их, их поступки, их отношение к жизни. Уверена, что бабушка Куна, любимица моего детства, за всю свою праведную жизнь только один этот грех и совершила. И, отработав его, ушла в мир иной со спокойной душой. Пусть ей там, в раю, будет хорошо.
