Джага
Акыт апны дсыман гвлакI Джага-хIва йыпхьауата. Ауи азаман — йагIвсыз асквшызкь ацIыхъваква рагIан акIвапI — совет къраль амцIпIлата айсраква анакIвшуз. Нхарта гьаъамызтI, совхозгьи гьаъахмызтI, аэконо- мика хъвашан, Ельцин баракъта адуней хIырхъад- йырчIван, йаргьи абашырба дтачIван, акъральгьи хIуагIагьи ауи хIйыцтачIван. Ансимшы сгIагварцIуан- та анхарта сцун, Джага аурам дыквчIва сйыгIвсуан.
СангIайхуаз ауи дгьзымбахуазтI — зджьара йгIакIылйырчуан. Саргьи йара ауаса йгIакIылсырчта акIвын сшгIайхуаз айхIара. Ауи азаман йзымжвуаз ачымазагIвкви апсчви ракIвын, арахьарат зымгIва йрыжвуан: азджьакI — йцIакIыта, заджвгьи йымбауата (машина змакваз), йгIанхазгьи — йхътIыта, заджвгьи йчвымпхащауата. ЙцIакIкваз йхътIыта йызжвуаз йрыквчважвун — алкашпI-хIва, арахьаратгьи ауат арыкIьыргун, рхъа шдырзахвауа йалахъыччахуа ры- мадзаква гIацIырххуан. Сара анатгьи-аратгьи сыр- пщылан, агIвгараракIгьи рылзымбгIауа. «Культурната» йызжвуаз анхарта йрыцсыжвуанта, сангIайхуаз аурам йчIвата йызжвквуз йрыцнасырдзахуан. Ауат, йхъчIва- та ззырхIвуз, сара сыхъаз рыцIа йагъьын ауатква рзызхIвуз рацкIыс — чвалатшычпара гьрыламызтIта. ЙшаъазлакIгьи адуней хырзамандзан, уыжвзаман йгIаквухырквын.
Адин, акоммунистква йгIарцхаз, йгIаджвыквыр- гагIвацахуан, айхIара алыгажвква ракIвын йапщылаз, ауатгьи щардамкIва, апсраква анзыргIалуаз апхьачва алата. Ауатгьи йрыжвуан анадылраква рпны — «гвыргъьарапI, аркъа арызкъы йахъвыкIпI» — хIва, йара уыжвгьи ауаса йхъвыцуа гьмачIгIвым. ХIаба хва- шипхьадза амаджьгыт джьумагIа намаз дцун. ХIан сара йылзысхвгIаз а-Къвыръан дапхьун. Ауи ажвра шамуаз шыздыруазгьи сгьызгIалымцIуазтI, сквшы- ла агвып сгIарылцIуан, йкIасрышвуанта йсымжвуа, агвып срылалхзарквын йахьсрыдзахуан йагIвсщтыз зымгIва. Ауи азаман йгIаджвыквылтI ари апш ажважв: «са гьсакIвым йызльажьу — азаман акIвапI». Асов- хоз аклуб сапщылата ауагIахъа театр апны сынхун ауи асхъан суратчпагIвта, уацIыхъван — режиссерта.
ЙхIыргылуаш сценарий гьхIымамызтI, хIара-хIара анхагIвчва йалахIцIахуан апьесаква хIыбызшвала. Схъа йгIаташватI аркъа азгIва йапшIагылуа пьесакI зыгIвныс. Ауи зарарта йачпауа ауагIа асырпшыхныс, абжьы хIыбызшвала йыргIауа, телебарала йырбауа акино апшта, рхъа агIвыга апшта йгIатсырпшныс. Ауи асхъан йгIасгвынгIвуан адин акIвымкIва закIгьи сшгIанамхчуш, йсымыжвхуашта йскIуаз ажва шбагъьамыз, агIвзачва йхIызбжьу анбжьагIвра шпстIаз, аркъа аламкIва хIшзадымгылхуаз.
Ауаъа сгIачIван апьеса шаласцIуш ахъа уалагата ацIыхъвадза зынла йгIасхъвыцтI. АгIаншараква сыла йыцIсщттI: зынбжьагIв йыцызжвуа ачкIвын мачIта — пшдзата дгIалагата ацIолара дшазцауа, йынхарта- гьи йтгIачвагьи шинапIыцIшвтуа, йаргьи йыгIвзачва дгIарылшвтта дшыдзуа. Ащтацаща щаквсыргылтI, йгIанхаз афырква ражваква алацIара акIвын. Ауи йызжвуаз агвыпква шайчважвуз апшта йаласцIауа сджвыквылтI. Йара ауаса аурышви абаза бызшви алапсата, ахIвахIвракви анекдоткви алата зымгIва. Ауат смурадква, йсчпауа ауысква Джага йасхIвлун йанацхIыжвуаз асхъан, ауаса дукI дгьырзымдзыргIвуазтI ауатква. Йара айхIара хIгьамайчважвузтI, дайцIбанта — ддзыргIвуа йгIатайчвун, схIвачвара аникъычIрыз: «ЙгIакIы», — йхIвунта йстакан гIайрауан. Йылахь аквын йанакIвызлакIгьи, йыла квайчIва дуква, йылахъв жвпIаква ахъасуа хъаракIла дпшуа закIы дазхъвыцуан йанакIвызлакIгьи, ауи йылаква уыртапшызарквын цIхъва змам айачIважвгIванд апш нашхыйарала йырчвын. Ельцин йзаман гIасгвала- швапхьадза ауи йылапш гIасгвалашвитI, ауи йапшта збзазара ззадымкIылуа йыдзыз зымгIва сгвы йгIата- наршвитI.
Апьеса аласцIатI, ауи актерква гIалсхтI, адекора- ция адызгалтI, амакъымква ацIасыргылтI, ауи ауагIа йгIардхIырбахтI акыт, акъала, ауаъа видео ахъыр- хын йгIасыртхтI. Ауи азаман «Samsung» телевизор шIыц апхъа йгIаджвыквлыз авидеомагнитофонква рапш закIгьи ацхта йсхвгIан йсыман. Апьеса дахIвра ду аман ухIварыквын — закIгьи уымхIваз йапшын, ауи аъарала ахабар хысын, ауагIа йырхъачIван. Ауаса щарда ауатква нкъвзымцаквуз, йзымбас сыгвлачва, сыкIьадыгв йазырхIвуш гьсымдыруазтI. Йа йсыгIвзачвахапI, йа йсыгвлачвахапI — апхъапхъа йгIасшIашвауа асырпшыпI схIван, сайшва арызкъы йацквсыргы- луаш «гIвхIадауыскIгьи» гIасахвын, йгIасыртхгIвацаз акассета йацта пакетгьи сымата акъала сгIатыцIын автобусла акыт сгIайхтI. АцIахьы, йцIыхъвахауа агIашIасырта сгIакIныцIын щапIыла схIабльа Таба- каул агьаба сгIахъалхтI. ХIурам акIвшарта сангIакIвша йара ауи йанакIвызлакIгьи дъачIваз апны дчIвата сгIайыквшватI Джага. Йара ауи апшта днашхыйата, тутын дахъуа закIы дазхъвыцуа дчIван ргвара ашухъа. Сальамгьи йыстын схъа счпатI — сцIыхъва утагыла угIай — хIва гIаныцIуата. Спакет йбан, ажва чIыда ацымкIва тшгIащтIихын сцIыхъва дгIатагылтI, ауи апхъала щарданыкI йшхIчпуз апшта. Датша аурам заджвгьи дгьыквмызтI, йызбауа зымгIва гIасрайгвушын. Аурамхъа уалагата сунагIвадза чIвырхъа- та гIвынгIважвакI акIвпI йбжьу. Ужвы агIвыджьгьи хIдзыргIвуа хIъамгIвайсуа схъвыцитI: йсырбуш ари йыхъаз джьащахъвахушма, момкIва аркъа гвалымста йачпаз, згвы аквнаршвыз закIгьи дгьгIанамкIуаш- ма? Ари анцIрала зылахь акву — ауи закIгьи дазнархъвыцпI- хIва схъагвы гьаквымызтI. Ауаса дшархъыч- чуш здыруан.
Апещ хIшнашылуаз айшва хвыц ангIасыргыл Джага дшащцаз апш аджьагьашва апалас дыквчIватI. Апакет агвысхын йтаз гIатысхуа йсхIватI:
— УахьчIва, Джага, гIвудовольствийакI уызгIазгуаштI. Ари — закIы, — аркъаква уаргв — хIва айшва йгIаквсыргылтI, — арыгьи — гIвба, — схIватI, акассета гIатысхын авидео гIарбага йтасцIатI.
Джага дпшвырхъыччауа йхIватI:
— Ари гIасгвынгIвитI, хIызщцаз удовольствийапI, ауаса ари увидео йамагIныхйа? — акассета сйыр- битI. Ауи ауарадква йа йыркъычIыз акиноква ракIвта йхIван лакъырды сичпитI.
— Ари, — схIватI, — Джага, уынцIра йуымбас удо- вольствийапI! Табакаул зымгIва рапхъа уасырпшитI спроизведенийа! Уынасып йгIанакIытI! «ДжьахIанам амгIва» — уари сари хIызквгылу. Уапшы бзи! — схIван авидео аусщттI.
Ауи асахIат йара астакан йгIатайчвахьан, ауи гIас- йыркIын йгIасыдикъьалныс йара йчIвы гIайраутI акIвын, апьеса йхIыгвлахуз Иналь ачварта дщтIата йсу- рат гIаталтI. Джага йшызбуз йыла чарх дуква рахIагьи йдухатI. Ауи йылаква рнашхыйара ащта гIанымхауата зынла йыдзтI, ауат гвыргъьаракIи гвлахIаракIи гIарнып- щуанта — ачкIвын дгьгIазымдырхуазтI. Ахвача йакIыз йапш астакангьи шйымаз дчIванхалын сахIаткI йацта дымцIсуа, дагIвкъьауа дхъыччауа дапшытI апьеса. Саргьи стхаджьуа ауи сипшуан, авидео схачIвы шсырхъйаз нахвата йснарбун. Ари зхъа зхьуата йпсуаз ачкIвын йызгIва йхънараштылын, аркъа ауасахIва- гьи зны йхъа йгьгIатамшватI апьеса ъадзакIвшуз — ауи сдахIвра йагIарбагата жвагIвкритиккI раквразра ацкIыс агалагьи йагъьын.
Атурасы хъада асценарий анызгIвуаз схъа акIвын йызквсыргIапсуаз, ауаса уацIыхъван Иналь йыстхтI, рыцIа йангIалуата схIван. Йгьи сгьымгIващатI. Ауи «джьахIанам» данташвара ашитан дйызгIайитI, пхыз- шва йбауа. Ауи ашитан хIкытлагIв ПIатIращ йсрыч- патI, «шитан квпшыра» гриммдъа йъайымаз ахъаз: йпынцIа хъвахъва чIвры, хъвыла йхърысу йгвытшп къьатIамазла снамхъауата йквайчIва аквыршву йхъаб- ра джьаджьаква чIвгIвата йаласпатI, алосина квайчIва йшвысцIан цIыхъва чIврыкIгьи йшIасцIахтI. Ауи акъва- быз асуа, абашырби астакани йыма ауатыкв дангIатал Джага дгьзымхъыччахуазтI, йаргьи йылайымхIвахуата йыладзква йдзамгIваква рпны дзыр хвыцта гIвщтакI гIаныржьуа йгIабгъажжуан. «Уальай, псапа шгIазг ари ачкIвын уахьчIва дъагIазшIыстыз!» — хIва саргьи ма- дза-мадза ауи сипшуан.
— Щта, йшпаубауа судовольствийа? — хIва сицIгIатI Джага, акино алгата, дакъикъакI ахъыцIта тшангIайдырх.
— ЙухIвауа ачIвыйа! — Аркъа даквсын: — Йазызгва- лайа ари, ари апш сымата! — йхIван авидео ахьы- ла йгIайырбатI. — Уальай, сара кIара джьасщахпI шсымхIвуз ари хIзаман, ауаса сажва схъураштылтI йахьчIва, йгьи йызлагIаухъвыцйа аратква — хIва- гьи гIацицIахын, уацIыхъван акIвпI йнапIыцIакIта йгIашыз йстакан ангIайгвалашвах.
Джагагьи саргьи ауи ахъаз ажвра гькIахIымрышвтI, Иналь ауи асхъан адин дапщылахьан, намаз йчпун. Быжьсквша ахъыцIтI ауи амщтахь сара адин сазгIайра ахъаз. Джага рыцхIа ахрат дцатI, йылахь йаныз ауи акIвын. Ауаса уахьчIва йъагIадзаз йгIасгва- лашвитI ауи йылапш мцыра штшапсахыз атеатр амальла, йгьи йхъасцIатI багъьата ауи театр хIуагIахъа ахIауа апш йшазыбжу!
Джага
Был у меня сосед. Все его звали Джага. Кличку эту он получил из-за того, что был похож на героя индийского фильма «Бродяга» Джагу. У него были такие же большие черные глаза и ресницы. Он был значительно моложе меня, но так случилось, что мы вместе стали часто выпивать.
На дворе стояли лихие девяностые. После развала советской страны, в которой мы родились и которую считали нерушимой, жить стало тяжело. В стране царил бардак: развал экономики, безработица, разгул преступности, безудержная инфляция, цены мерилив бутылках водки. Именно в ней многие находили утешение. Тогда расхожей стала поговорка: «Не пьют только тяжело больные и мертвые». Одни пили, прячась от людей, другие — никого не стесняясь. Первые обвиняли вторых в том, что они потеряли стыд, те, в свою очередь, упрекали первых в лицемерии. Религиозные убеждения в то время сохранились лишь у незначительной части стариков, но и они не считали за грех пригубить «белую» на ставших редкими свадьбах, оправдывая себя: «Это же свадьба — радость! Вино — харам, про водку ничего не сказано в Коране!»
Мой отец каждую неделю ходил в мечеть на пятничный намаз. Мать читала Коран, который я ей подарил. Я знал, что ислам запрещает спиртное, но тоже употреблял. Иногда бросал, мог не пить полгода, год, но потом возвращался в компанию дружков и наверстывал упущенное. «Это не мы — это время виновато», — убеждали себя мы.
Каждое утро по дороге на работу я проходил мимо Джаги, сидевшего за углом старого закрытого магазина в ожидании доброй души, кто позвал бы его в компанию.
Работал я в клубе художником и получал мизерную зарплату, которую к тому же не выдавали месяцами. Но уходить было некуда, и я не только не бросал работу, но еще на общественных началах участвовал в народном театре и как декоратор, и как актер. А потом из-за отсутствия соответствующих специалистов начал писать пьесы и ставить спектакли. И однажды задумал создать спектакль на злобу дня — о пьянстве! Сел и сочинил сценарий, придумал декорации, подобрал музыку, выбрал актеров. Сам играл одну из ролей и руководил, как режиссер, коллективом.
До обеда я занимался спектаклем, а после обеда, приняв на грудь с коллегами, искал продолжения банкета. И, как правило, находил его с Джагой, которого каждый вечер встречал на том же самом месте.
Джага был замкнутым, но простодушным и трудолюбивым парнем. За выпивкой я рассказывал ему о ходе работы над спектаклем, о своих задумках. Но он оставался ко всему этому равнодушным. Разлив водку по стаканам, он протягивал один из них мне и произносил лишь одно слово: «Держи!» — давая понять, что моя болтовня ему уже надоела. Джага всегда был грустным, взгляд его черных глаз был каким-то отрешенным. И для меня ельцинские времена по сей день ассоциируются с бездонным и отчужденным взглядом моего соседа.
Меня же идея спектакля вдохновляла больше и больше. Я решил создать нечто такое, что не ставилось на нашей сцене никогда! Выполнял работу и режиссера, и гримера, и костюмера, и звукорежиссера. Фантазия моя была неутомима. Первоначальная задумка сценки на пять минут разрослась до спектакля в два действия. Работали тщательно, все сцены репетировали с натуральными продуктами. Сценическое застолье плавно переходило в натуральное... Успех пьесы был потрясающим! Премьеру засняли на видеокамеру и передали кассету мне.
Я решил дома это дело отметить. Шутка ли, у меня в руках первое мое театральное произведение! Я горел желанием посмотреть его в компании близких друзей, которые еще не видели мой спектакль.
Набрав в магазине полный пакет всего необходимого, я двинулся пешком в наш квартал, расположенный на крутой горе. Завернув в свой переулок, увидел у старого магазина Джагу. Он сидел на корточках — в той же позе, как и утром, когда я шел на работу. Время было после полудня. Шел мелкий снег, который запорошил надетую набекрень вязаную шапку Джаги, и его плечи тоже уже были покрыты слоем снега. Он курил сигарету, уставившись взглядом в какую-то далекую точку. Вселенская печаль отражалась в его глазах, и, казалось, ничто не могло изменить его отрешенности от мира сего.
Проходя мимо него, я махнул ему — «следуй за мной!» Похоже, этого знака он ждал весь день. Джага пошел за мной, дымя сигаретой и поглядывая на мой увесистый пакет с продуктами.
От угла магазина до нашего дома шагов двадцать. Мы шли молча, каждый думал о своем. Мне было интересно, как он, человек, далекий от культуры и литературы, никогда не видевший театр, отреагирует на мою пьесу, один в один похожую на нашу с ним жизнь. Сценарий пьесы был составлен из разных событий моей жизни в ауле. Я добавил сленг, которым мы пользовались с друзьями в общении, и устоявшиеся фразы. Это делало пьесу живой. Персонажи все были эффектные, и актеры соответствующие. Кучерявый, как черт, Рашид в образе шайтана, в обтягивающих лосинах, с голым торсом и длинным хвостом, мог рассмешить любого бирюка. Красавица Люда в мини-юбке в роли подруги главного героя Хапата растопила бы даже ледяное мужское сердце. Хапата же играл наш сосед Иналь, старше нас по возрасту, с большим опытом актерской игры. Это была роль горького пьяницы, попадающего из-за пьянок прямиком в ад. Пьеса так и называлась — «Дорога в ад». Дорога, по которой шли и мы, и в конце которой нас ожидал такой же финал, как в пьесе.
Зайдя в дом, я поставил столик посреди комнаты перед телевизором и начал выкладывать продукты из пакета.
— Джага! — обратился я к своему компаньону. — Сегодня у тебя будет необычная пьянка! Я доставлю тебе три удовольствия! Вот, это первое удовольствие! — Я со стуком поставил на стол бутылку. — Вот это — второе! — поставил вторую. — А вот и главное, третье удовольствие! — Я вытащил черную видеокассету и, подняв над головой, потряс ею в воздухе.
Джага тем временем, сидя на паласе, уже расставлял стаканы. Неторопливо взял запотевшую от комнатного тепла бутылку, с привычным щелчком открутил пробку и, наливая, сказал:
— Я привык к одному удовольствию, других не знаю и не признаю! А эти твои видеоштучки мне давно неинтересны! — с сарказмом добавил он, полагая, что у меня в руках какой-нибудь боевик.
Пока я вставлял кассету в видеомагнитофон, он нарезал колбасу, открыл банки с огурцами и кабачковой икрой, пододвинул ко мне мой стакан и взялся за свой — наполненный доверху. В этот момент начался спектакль.
На первых кадрах Хапат лежит полураздетый на диване, свесив одну ногу на пол, и кричит жене, чтобы она принесла ему воды, чтобы сбить сушняк, который мучил его всю ночь. Заходит жена и начинает проклинать его на чем свет стоит.
До боли знакомая картина, которую проживал каждый из нас почти каждое утро. И хотя Джага на тот момент уже был разведен, не вспомнить ситуацию он не мог. И без того большие его глаза вылезли из орбит. Поняв, что его зацепило, я стал краем глаза следить за поведением Джаги.
Его было не узнать! Бездонные, черные как ночь глаза, которые всегда были грустны и безучастны ко всему, сейчас светились и горели огнем! Я впервые видел его таким. Он смеялся весь спектакль так, что слезы текли по его щекам, он их даже не ощущал и не спешил вытирать. За все сорок восемь минут, что продолжался спектакль, он не вспомнил о рюмке с водкой, которую продолжал держать в руке.
Для меня это значило гораздо больше, чем отзывы десятка профессиональных критиков. Я был счастлив, наблюдая за ним. Мой замысел попал в точку, результат идеи соответствовал моим ожиданиям!
— Как тебе удовольствие? — спросил я Джагу, когда запись закончилась.
— Вот это действительно удовольствие! — воскликнул он. — И зачем мне это удовольствие, — он показал стакан в онемевшей руке, — когда есть такое?! Как ты додумался до этого?!
Тогда мы с Джагой все-таки не бросили пить. Только через семь лет я душой принял ислам и отказался от водки. Джага в одно утро после очередной пьянки не проснулся. Он так и не смог зацепиться за эту жизнь. Но я, вспоминая его счастливые глаза и слезы на щеках, убеждаюсь в силе искусства. В тот день я еще больше осознал, что театр нашему народу нужен, как воздух. И я говорю, обращаясь к Всевышнему: «Все мы дети твои, и к тебе наше возвращение, прости нам наши грехи...»
