Талмас

Автор:
Ахмед Устарханов

Талмас

 

Разбудил меня громкий стук.

— Заперли, что ли, ворота? — недовольно спросил отец. — Ну-ка, сынок, посмотри, кто там.

— Это Ибадулла-агай пришел. — Я поднялся, натягивая рубашку. — Только он так стучит.

Ибадулла-агай, двоюродный брат моей матери, работает зоотехником в нашем совхозе.

— Уфф, устал. — Ибадулла положил на стол папку, с которой никогда не расставался, и опустился на скамейку.

— Целый день ходил по фермам и кошарам, смотрели ягнят. Очень много ослабленных. Надо вывозить малышей в Чинары на лето. Пастбища там… Сам знаешь. — Он посмотрел на отца. — Вода рядом. Комбикорм подвезем. Как думаешь, Орусхан, справитесь вдвоем с этой работой? Туда и своих овец можно взять. — Он перевел взгляд на отца.

Отец не торопился с ответом. Барабанил пальцами по краю стола. Он всегда так делал, когда нужно было что-то решить. Потом повернулся ко мне:

— Ну как, сынок, справимся?

— Если бы дали собак и ружья, — неуверенно протянул я, боясь поверить, что отец возьмет меня в горы!

— Хорошая собака у Оракчи, — сказал Ибадулла-агай, поднимаясь и расправляя усталую спину, словно с нее свалился груз. Он повеселел и даже улыбнулся мне на прощанье:

— Значит, договорились?

Чуть свет мы отправились с отцом в нижний аул. Жена Оракчи доила корову.

— Проходите, он там, — кивнула она в сторону двери.

— Спасибо, здесь подождем, — сказал отец.

В накинутом на плечи ватнике, в галошах и без папахи появился дядя Оракчи. Узнав в чем дело, нахмурился.

— Я заплачу, — начал было отец…

— Дойную буйволицу не дарят, а собаку не продают, — возразил дядя Оракчи.

Пауза затянулась. Хозяин не говорил ни да ни нет. Скрипнула калитка — это возвращалась жена Оракчи.

— Подогрей похлебку собаке, — попросил он ее. Затем сказал:

— Мне хочется вам помочь, но и собаку жалко. Без нее пусто будет. Она мне как друг. Продавать не буду, а поработать дам. Приведете в тот день, как сдадите ягнят?

— Как скажешь, так и сделаю, — ответил отец и в знак благодарности еще раз пожал хозяину руку.

Мне очень хотелось узнать о собаке все, и я отважился спросить, какие у нее повадки, лает ли она громко по ночам.

— Лает, но не очень. Болтливого человека не похвалят, не так ли? — улыбнулся дядя Оракчи и пошел в комнату за похлебкой. Чувствуя приближение завтрака, из конуры, потягиваясь, вышел Талмас. Это был широкогрудый пес с мощными лапами. Коричневая шерсть, переливаясь, блестела.

— И в самом деле, умная собака. Видишь, свой день начинает с зарядки, — улыбнулся отец.

Собака чутко навострила уши, вытянулась в струнку, но не залаяла. В это время вернулся дядя Оракчи с миской похлебки и спросил у отца:

— Часы есть? Пес дисциплинированный. Вот налью в миску похлебку, а он, пока еда не остынет, не подойдет. Ровно пять минут ждет, можете проверить.

— Вот умница, машаллах! — восторженно воскликнул отец, чем доставил немалое удовольствие хозяину.

Дядя Оракчи сам подвел Талмаса к нам и терпеливо наставлял его. Пес смотрел на хозяина, и мне казалось, он все понимал.

— Не обижайте его, — на прощанье попросил старик. — Гордость можно сломить, но тогда это уже не тот пес будет. А ведь он и на волка пойдет, не побоится.

— Вы что, ходили на волка? — удивился отец.

— Нет, но знаю, что он не струсит, — ответил дядя Оракчи, глядя на любимца.

Мы посадили Талмаса в машину, груженную кормушками, посудой, одеялами. С неописуемым торжеством я держал собаку за поводок. Пес как бы гордился тем, что едет стеречь ягнят, тогда как его сородичи дальше своего двора носа не показывали. Ребята со всей улицы провожали нас завистливыми взглядами. Долго смотрели вслед.

На поляне Экиз-булак мы разбили палатку — и сразу же стали свозить ослабленных ягнят со всех кошар. Их набралось около двухсот. Утомленные дорогой, некоторые, самые крохотные, не могли стоять на ногах. Я гладил их теплые, мягкие спинки. Носил на руках. Рвал самую сочную, молодую траву. Я так старался. Мне хотелось, чтобы отец похвалил меня, но он молчал.

Талмас тоже молча наблюдал за мной, положив свою большую голову на сильные лапы.

— Ничего, — как бы говорил его взгляд, — ведь не ради наград ты трудишься? Да и кто похвалит чабана, если он один-одинешенек среди этих могучих гор, тучных облаков и палящего солнца? И разве это не мужество — без похвалы и без жалоб каждый день, каждый час честно делать свое дело?

А может, так когда-то говорил кто-то из стариков аула и эти слова сейчас пришли мне в голову? Когда нет работы языку, начинают работать мысли.

Все, что могли, мы сделали с отцом, чтобы поставить ягнят на ноги.

— Видишь, Орусхан, как только ягнята набрали вес, у них стали пробиваться рожки, — заметил отец.

И действительно, рожки у ягнят выросли. Они превосходно бодались друг с другом. Я забывал обо всем на свете и начинал «болеть» за какого-нибудь своего любимчика. Талмас скупым лаем разнимал дерущихся, в его умных глазах был укор. «Нашел забаву!» — ругал я себя и, взяв ведро, мчался к ручью за водой.

Странное дело, когда я, оставшись один, затевал какую-нибудь шалость или давал себе поблажку, словно чувствовал пристальный взгляд своего нового друга. Как будто бы он мог меня осудить! Мне становилось неловко.

В один из погожих дней отец разрешил мне сходить домой. Помыться, постричься, проведать родных. Назад я не шел — бежал. Все равно успел только к обеду. Стояла невыносимая жара. Казалось, даже от серых теней валил жар. А на скале оставался влажный след, если крепко прижать ладонь. Я мечтал о глотке холодной воды. Я волновался — как трудно, наверное, было отцу стеречь ягнят и днем и ночью.

Я увидел их еще издали. Ягнята, сбившись в белое пушистое облако, нежились в тени. А отец возился около барана… Я подбежал к нему. Оказалось, это наша разнорогая овца, которая каждый год давала нам по два ягненка.

— Талмас ее спас, думаю, и мы спасем; видишь, за шею хватал серый? — показал отец.

— Почему-то у пса не торжественный вид, даже не встречает, — удивился я.

— Вероятно, устал, целую ночь не сомкнул глаз, успокоиться не мог…

Я подошел к Талмасу. Он лениво лежал в тени, опустив большую голову на лапы. Когда я обнял его в знак благодарности, ладонь попала во что-то липкое. Талмас сразу начал зализывать рану. Значит, все-таки была, была схватка! И он не отступил…

Рейтинг@Mail.ru