Кӧӧленiстең аарлығ ниме чоғыл
Москва! Мин ибдебiн. Iди тирге чарир полар. Мин мында орнығып читi чыл тол парды.
«Москва — иң сiлiг город пу чирнiң ӱстӱнде» — iди кӧглидiр Муслим Магомаев. Магомаевке мин тың хынадырбын, ізенчем. Москва — хыри-пазы чох узун, чалбайчадыр ӧңнiг чахайах ла осхас. Аны кӧрзең тайғадағы хымысха уязы, кӱзерге тӧӧй кӧрiнедiр мағаа. Чон андар- мындар, iлгер-тӧдiр улуғ маңзытта ойлазыпчадыр. Андағ даа полза, мин — чалғыс ӧкiспiн пу кiзi чирiнде.
Мин мында ӧспеем-тӧребеем. Ӧскен-тӧреен чирiм — хынҷаң тадар чирiм. Пiстiң чир-суубыстаң артых чир пiр дее таппассар, алты даа хати прай чир ӱстӱн ибiрзер. Хайран Хакасиям, синi тайғалығ тағларың, пустығ тасхылларың, атығып аххан суғларың, кӧрiндес кӧллерiң, чалбах чазыларың минiң хараам алнында, минiң ханым- чанымда. Тӧреп, ӧскен аалыҷаам тирең тайғаның паарында, пӧзiк тасхыллар тӧзiнде. Кӧк тайғаҷаам iдӧк мондылып турчадыр полар мин дее чохта. Пiс тайымнаң аңнап чӧрҷеңмiс: кииктер, сыыннар тайғаа толдыра пас чӧрҷеңнер. Ноо чӧрбеске, халын, пай тайға оларның ӧскен-тӧреен туралары осхас. Аңны атарға айастығ полҷаң мағаа. Тайым мағаа кӱлбеҷең, тiҷең: «Пiс тайға ээзiнең суранып, посха ла кӧмес табынадырбыс, артых атарға чарабас». Мин аалымнаң парыбызып он пiр чылға читтi. Школада, пис класстаң ала хайдар ӱгренерге парарын пiлiнгем, лётчик поларға ла кӧңнiм чатхан. Троо тайым, хазах ады Трофим, iҷемнiң харындазы, тӧрт чыл чааласхан. Берлинде, чиңiс кӱннiң алнында палығлаттырып, чаа тоозылғанын, госпитальда чада, удурлаан. Хайди чааҷылар, прай даа чон ӧрiнгенiн, тайым, харағы суғланып, чоохтаҷаң. Прай чон — таныс таа нимес кiзiлер хуҷахтазып, сыхтазып, ӧрiнiп, чааҷылар сегiрiп, кӧглезiп турадырлар. Тайым чааға пабамнаң пiрге хаптырғаннар, пiрге чааласханнар, iкiзi дее атығҷылар, снайпер полғаннар. Прага городты фашисттердең позыдып чааласханда, пабам аттырт салған. Троо тайым ахсах нанған, сол азағы оң азаанаң хысха пол парған. Iҷем тiҷең: «Хайран Мiким пiр дее азахтығ айланған полза, пiске ӱс азах чидерҷік, алны кистiне ойлирға мин позымның азаам айабасчыхпын».
Лётчик поларға хынғаныма тайым тоғыр полбаҷаң: «Туңмаҷаам ол уғаа аарлығ, ответственнай профессия, лётчик пик сындырлығ, хатығ-тiрiг, истiг, махачы поларға кирек, харасандағ поларға». Мағат ӱгренерге харасхам, спортнаң iдӧк матап айғасхам. Iди кӱстенгенiм тик халбаан. Рязаньдағы пӧзiк военнай учухчаң училищаа кiрiп алғам. Хайди мин ӧрiнгем, самолёт таа позым тигiрзер кӧдiргелекке, азах узында учух чӧргем. Айас алтынаң учух сыхханда, чӱреем тӧӧзiме сыңмин турадыр, улуғ ӧрiнiсте, улуғ часкалығ, талааннығ ӱгренгем.
Училищенi маңнаныстығ чахсы тоозып алғам. Ӱгредiг соонда, чахсы ӱгренген ӱчӱн, илбек чидiглерге читкен ӱчӱн, минi Москвада тоғынарға ысханнар. Анда найла нандырығлығ тоғысха турғысханнар — лётчик-испытатель полыбысхам. Аалзар iҷеме килiп, ӧрiнгенiмнi тудын полбин, чоохтаам хайдағ киртiнiстiг тоғысты мағаа пиргенiн. Аарлығ минiң iҷеҷеем чочи тӱскен, чалғыс ла аның оолғы андағ хорғыстығ чирде тоғынғанына. Че, тоғынма тiбеен, пiлген, хайди ол тоғысха мин харасхам. «Позыңны ла сиберле, сиберлен, палам» — тiҷең минiң iҷеҷеем. Мин тӧреем пiр муң тоғыс чӱс хырых пiр чылда. Пабам чааға парыбызып, айланмаан, минi дее кӧрбеен. Чалғыс iҷемнiң чалғыс оолғы iди пабам чох ӧскебiн. Паза iҷем ирге парарға хынмаан. «Пабаңнаң артых, чахсы ирен олох полбас» — тiҷең. Хайран минiң iҷеҷеем, харным хурчи чалғызааным, минi сағынып, отпускха сахтапчададыр.
Наа ла тоғынып пастабысхамда орыс хыстары минi ӧӧрли хооп сыхханнар. Мин, аалда ӧскен оол, хыстар хайиина уйадып, олардаң тизiбiсчеңмiн. Чиит хыстар постары тоғазарға, общежитие хыринда сағып турғаннары мағаа уғаа таңнастығ пiлдiрген. Хайди хыс кiзi позы оолның соонаң чӱгӱр чӧрҷең? Аалда ӧкерек, чалахай кӧңнiлiг хызыҷахтар полғаннарох, че мин хыстарға даа кӧрбин, ӱгренерге ле харасхам. Олар мағаа хомзынҷаңнар, тарынҷаңнар — пiр дее клубха даа чӧрбенiме, мойныма сарылбаҷаңнар. Мында чи хара уйадыстығ, постары охсанызарға сыынып, оол орнына хуҷахти хап турғаннары. Iҷеме аны чоохтазам, ол iдӧк таңнап-хайхап турадыр: «Ээк, оолғым, сиргек тудын, андағ хыстар чурт тударға хараспастар, пик сындырлығ ниместер, суух хылыхтығ, сабаазы чох. Олардаң ырада чӧр, хат аларға тарыхпа, ам даа чиитсiң». Чалғыс минiң iчеҷеем — iҷем дее, пабам даа осхас. Аның чооғынаң сыхпин, хайди ӱгренгем, iдӧк мағат тоғынарға харасхам. Минiң пӧзiк пастыхтарым, командирлерiм мағаа чалахай полғаннар, махтаҷаңнар.
Iди, ай алызып, пiр чыл ирт парған. Пiстiң штабта тоғынған пiр орыс, хыс таа тiбессiң, ипчi дее тирге килiспес, чазы улуғарах хыс, тирге чарир. Мағаа паарсах полған. Мин позым даа пiлiнмин халғам, хайди ағаа аптадып алғам. Ол пӧзiк кӧгiстiг, мағат, сiлiг тонанҷаң, истiг дее, пӧзiк образованиялығ, чон аразында ипти-тапти тудын чӧредiр. Андағ даа полза, ниме ле пiстiң арабыста полған, ниме ле ағаа iстi-чӱреемнең чапсынарға пирбеҷең. Ол минең саңай пасха полған, ынағ даа чуртазабыс, мин аны пiр дее ӧтiре таныбаам, пасха ла, пасха пiлдiрҷең. Iҷеме пiчiк ыстым, сомнарыбысты андар салып. Тӱрчедең нандырығ чиде салған.
Орыс сӧстер аразында iҷем тадарлап пас пирген ӧӧн сағызын. «Палам, пiр дее сiрернi пiрге кӧрбедiм. Алған ипчiң сiлiг дее полза, синнең илееде улуғ осхас. Анаң ол хайдағ ла, харахтарына кӧрiп, пiр дее iзенмедiм ағаа. Чуртирға сағын тур ползаң, ағыл аалзар, кӧрербiс». Мин ол туста Чехословакияда наа самолётты тестировать полғам. Аның алнында оларның пiр самолёттары уғзал халған. Тигiр паарына кӧдiрiл парып, моторлары тымыл парғаннар. Лётчиктерi тiрiг халғаннар катапультироваться полып, парашютнаң тӱскеннер. Пiстiң ооллар, нанҷыларым минiң: «Виктор, саңай сағыс тутпа — тееннер, — постары учухсыннар». Че мин, приказ полғанда, хайди поларбын iзе, кӧдiргебiн самолёттарын тигiрзер. Мағаа даа чочирға килiскен, хаҷан моторы пазох поғыр похсан сыхханда. Улуғ худайны тартынарға килiскен, самолётты тастабасха приказ полған. Пiр моторлығ нинҷе-нинҷе ибiрiлiп, сылтаан таап, iкiнҷi моторын чадап позыдыбысхам. Ӧӧркi пастыхтарыбыс, командование пiстiң махачыбыс, узыбыс пӧзiк пол парғанда найла поғдархап, ӧрiнгеннер. Минi сиберiмнең сығара махтап, Советскай Союзтың адын пӧзiк кӧдiрген ӱчӱн, общежитиядаң iкi пӧлiктiг квартира пиргеннер. Галина ипчiм, аннаң андар айланып-ибiрiл сыххан. Иб толдыра мебель алып, аразында орнастырып, аразында пiди турғызып, аразында пасхали турғызып, чархандырған минi. Кӧңнi толғанда, амырап парған. Ам мин аалзар парарға тимнен сыхтым. Галина: «Мин парбассым, —тидiр, —сағаа кирек, син пар. Мин ноо ниме идербiн ыраххы чирдегi аалда? И вообще аалға хынар чоғылбын».
Кӧңнiм тӱс парып, чалғызаан килдiм ӧскен-тӧреен арығ-сiлiг аалыҷама. Iҷеҷеем сахтап-сахтап минi, чадап ла сахтап алған. Мин позым даа iдӧк чадап сахтап алғам, хаҷан хуҷахтабызам пу чирде чӱрееме иң не аарлығ iҷемнi. Галинаның килбеенiне ӱр дее хомзынмабыс.
Iҷемнең пiс от саап, чистек, миске теерiп, чуртастаңар чоохтазып, пiр айның ирткенiн пiлiнмин дее халғабыс. Мин iҷеме одың пилетеп, оградазын ниме тыхтап пиргебiн. Мағаа нанар тус нинҷе чағдап одырза, анҷа iҷемнiң кӧңнiҷегi порастанып одыр. Позымның даа чӱрееме чарылызар тус аар тас чiли пiлдiрген. Оңнап, туйуххан кӧрзем, iҷемнiң харахтары частан пар турлар. Москвазар апарыбызарға тiзем, пiр дее хына чоғыл. Мағаа нанар тус чит килдi, iҷем сумкаларға толдыра сыйыхтар тимнеп пирген. Галинаа улуғ хара хыл плат сiлiг чахайахтығ ал пирген. Паза пiр сумкаа толдыра ізiг-пызығ тамах салған. Автобус чиде салғанда, iҷем минi хуҷахтап, хайди ла хараан ал полбин харамнаң, ӱр кӧр турадыр. Алнында iди кӧстең кӧске iҷем ӱр кӧрбеҷең. Аның хараанда иреленгенi iле кӧрiнген. Iҷем-iчем, iҷеҷеем, ноға iди мағаа кӧр турзың? Минiң дее чӱреем сағыссырап, пурлух турадыр. Автобус чӧр сыххан, iҷем, парасхан, автобусты кiрестеп, холыҷаан ӱр кӧӧлҷе пулғап турадыр чол тастында. Москваға поездтiг ӱс кӱн, ӱс хараа парчадып, iҷем хараам алнында ла турчададыр. Мының алнында пiр дее андағ ниме полбаҷаң. Чӱреем нимедең не хорығып, кӧӧ чох, хомзынып, сағыссырап турадыр тоғысха даа сыхханда. Илееде тус иртiп, чӱреем пурлухханы кӧместең чiт парған. Аарлығ iҷемнең пiчiкнең не тоғазып, палғалыс тудып сыххабыс. Ай алызып, чуртас алнындағы орынға кiрген осхас полған. Ноға осхас? Пiс Галянаң хараа ла пiрге поладырбыс, кӱнӧртiзiн, iкi пасха чат чiли, арон прай чирде чӧредiрбiс. Минiң тоғызымда, сағызымда, кӧңнiмде аның кирегi дее халбаан. Мағаа хынмаан полза, ноға тыыныбысхан полар? Мин сизiнҷеңмiн хайди ол минiң командирiме, генерал-майорға кӧӧленген чiли, ай чарых кӱлӱнiп кӧрҷең, ирке табыснаң чоохтазып, кӧглiг хатхырып, ӱр хараан албин, хараана кӧрҷең. Сурзам, тiҷең синнең не сығара, ол сағаа поғдархаснаң, анаң сығара мин ағаа — улуғласнаң.
Пiстiң командирiбiстiң ипчiзi кӧрерге анаң улуғ осхас полған, кӧксi чайылып, илееде симiр парған. Минiң Галинам аның хыринда сiлiг дее, чахсы хылаңнама кӧгiстiг, чиит, утыстығ кӧрерге.
Минiң сизiнгенiм тӱрчедең тоолып тура парған. Галина тоғыс соонда ӱрдең ӱр тудыл сыххан. Минi, тiзең, удаа командировкаа ыс турғаннар. Хада тоғынған иң чағын нанҷыларым мағаа постарының чиксiнiстерiн Галинадаңар чоохтааннар. Мин позым даа пiлiнгем, ипчiмнiң холтых алтында хол тутханын, идек алтында ир тутханын. Илееде ай иртiп, сала чылға читкелекке, пiске чапсых хабар чиде салған. Пiстiң пастығыбыс, генерал-майорны пасха чирге тоғынарға ысчатханын. Мин ам сағын салғам — генерал парыбысса, Галина амырчып парар. Генерал парыбысхан, пiс аны ӱдезiп, анымҷохтазыбысхабыс. Ипчiм ӱдезерге килбеен. Мин паза сағын салғам — ол ағаа тарынып, алай ба хомзынып парбаан полар. Пасха офицерлер прайзы ипчiлерiнең хада-пiрге ӱдезерге килгеннер.
Хайди мин саба сағынғам. Командирыбыс парып, ӱс ай ирт парған. Минi ыраххы командировкаа iкi айға ысханнар. Париғамда Галина: «Витя, пыром таста!», — теен. Мин нандырғам: «Че, кем алҷаас итпеен? Пыроланғаның чахсы, хайдағ хомзыныс мағаа ағылғазың, хайдағ ағырығ чӱрееме тимнеезiң, пычах суғып, ибiрген осхас полған. Аны пiлiнгенiң мағат.
Син дее, минiң пыром пар полза, таста, паза ла андағ кирек полбазын». «Миннең сығара паза андағ хыйал полбас синiң чуртазыңда», — ізендiрген Галина. Iкi ай пазынаң айланзам, хусхаҷах учух парыбыстыр. Квартирам iзиин асхалаххаох, чӱреем сискен — Галина анда чоғыл. Ам Галина чуртазымда чоғыл, паза пiр дее полбас.
Чалғыс халғаным iле, сағамох оңарылғам. Пазох пу Москвада ӧкiс халдым. Пiс анымнаң пiр чӧптiг, пiр сағыстығ, пiр кӧӧленiстiг полбазабыс таа, уғаа ачырғастығ пiлдiрген. Хайди iди кiзiнi хаңыртып, ағаа парып, анаң тастабызарға? Хайди мин аны ӧтiре кӧр полбаам, пыро позымда ла. Ӱгренерге парар алнында iҷем мағаа тiҷең: «Палам, чуртың тӧстеп сыхсаң, тадар хыстаң ал. Пiр чон ол — пiр хан, пiр сӧӧк, пiр тiл, пiр пiлiс, пiр кибiр, пiр сағыс. Пасха чоннаң хат алзаң, син аны читiре пiл полбассың. Чох, мин пасха чонны хомайлабаам, че олар пiстең пасхалар. Уғаа тың хынарға кирек, пасха чон палазынаң пiр поларға, прай пiрiк парарға кирек кӧгiснең, чӱрекнең, сағыснаң, тiлнең». Ноға мин iҷемнiң чооғынаң сых парғам, хайди ундудыбысхам? Ам кӧрзем, хайран iҷем сынны ӧтiре кӧрген. Минiң ӧӧрелерiме чоохтазам ноға Галина минi тастабысхан. Олар саңай хыйа сабысханнар минiң сағызымны. Хазах таа ирлiг полған полза Галина, генералның ӱчӱн аны тастабызарҷых: «Витя, син ағаа трамплин полғазың генералға сегiрiбiзерге. Синiң пӱдізiң орыс, алай ба грузин осхассың, харааң ла кӧк. Хакастар хайдағ поладыр пiс пiлбинчебіс, синi кӧре, сизiнчебiс сiлiг чон, европеоидный». Мин хатхырып, теем: «Пiстiң чон аразында пасха-пасха пӱдістiглер пар, хайзы кӱрең арах сырайлығ, хара харахтығ, хайзылары ах арахтар, кӧк харахтығ». Нанҷыларым мағаа матап чӧлег полғаннар, ундут суух хылыхтығ садынған-предатель хатыңны, тееннер. Че, хайдағ даа полза, ам мин постың чонынаң хыс паланы таллап, табам. Пос чон аразында ап-арығ, ах сағыстығ, ах ағыллығ хыстар толдыра, пiстiң чон амыр, чалахай, прай посха пiлдiстiг. Парыбысхан, парыбысхан, паза ағаа хомзынмаспын, чидер!
Сынында, кӧмес сағысха тӱскемӧк. Паза там кӱн алызып, ай чылызыбысхан.
Чӱреем час паали кӧӧлҷедең туу тартыл парған. Чарых кӱн алтында тiрiгбiн, хазыхпын, чиитпiн, хомзынҷаң ниме чоғыл. Паза ӧткiн хыстарны ӧтiре кӧрерге ӱгрен парғам. Чапсынған, позы сыынғаннарны хыйа идiбiзерге ӱгренiбӧк парғам.
Iҷеме Галинаның парыбысханын пасхам, хомзынғанымны чазырыбысхам, че iҷе чӱрее олох сизiн салған: «Палам, хомзынма, позыңны пыролаба, пiс сағаа ах ағыллығ, ах сағыстығ, чиит, сiлiг дее хыс табарбыс постың чонынаң, постыңох чирiнең».
Чайғызы чағдап читтi, отпуск тузы чиде тӱстi. Мин пу отпускты уғаа тың сахтаам, чӱреем сизiнген пу чайғызын хайдағ ла чахсы сыйыхтар полар чуртазымда. Iҷем минi iдӧк ӧрiнiснең сахтап турадыр. Хайдағ ла пiстiң арабыста полған, кӧксiбiс туу пасхан харығ, тӱс халған чiли пiлдiрген. Алныбыста ах чарых чурт, ай чарых чол чайылып, пiстi хығырып, кӱлӱнiбiскен осхас полған. Пiс ағаа iдӧк, кӧглiг кӱлӱнiп, пазып чӧр сыххабыс.
Пабамның туңмазы, минiң Марей чаҷам, пасха аалда чурттығ, iҷеме пічiк пазып, минi хығырған. Оларның аалында пар ба хайдағ чиит, наа ла ӧскен, наа ла ӱгредиин тоосхан, чалахай кӧңнiлiг, арығ-сiлiг хыс пала. Пiр дее чоохха кiрбеен, пiр дее тiлде-тiсте полбаан.
Пiстiң хыстарыбыс амыр, арығ, iҷе-паба чооғынаң сыхпас, хыйыс-хайыс чолнаң чӧрбес. Сынында андағ полза, парам кӧрерге, тiп пічiк ысхам. Чаҷам минi тарыхтыр сыххан. Ол хысты пасха аалға тоғынарға ыс турлар, табырах килбезең, парыбызар тiп. Позым даа, мағаттап махтаан соонда, табырағынҷа кӧрiзерге харазыбысхам. Пазымда изiм-сағызым пасха-пасха сомнар хараам алнына ыс тура парған. Iҷем тидiр: «Пар, палам, кӧр кил ол хысты, ато прай сағызыңа тоол парған». Iҷем хада парарға хынмаан, минi чалғызаан ысхан. Ол Марей чаҷама киртiнiп, iзенген. Марей чаҷам кiзiнi оңнап-сынап, ӧтiре-тобыра кӧрiбiзедiр.
Ол аалда паза Лена чаҷам пар, ооллары Митя, Миша, хыстары Люба.
Москвазар нанар алнында тимненiбiстiм чаҷамның аалынзар. Ол аал пiстiң аалдаң илееде ырах, чӱс километрҷе, iкi автобустығ парарға кирек. Иртенӧк iҷемнең автобусха чӧрiбiстiбiс. Iкiбiс тее кӧглiг кӧңнiлiг остановкада чоохтазып, ӧрiнiзiп, чарылыс пардыбыс.
Iкiбiстiң дее хараабыста ӧрiнiс полған. Ам мин Сеектіг аалға чиде салдым. Тӱрчедең паза автобус читтi. Ниик пазыттығ кире пастым андар. Одырыбызып, мин позымның чарых сағызыма айланыбыстым: хайдағ ла пӱдӱстiг полар махтаан хызыҷах? Чип-чиит — он сигiс ле частығ, наа ла училище тоос салған. Чӱреем прай кӧксiме сыып парған, хайди иртер пастағы тоғазығ?
Хайдағ чахсы, чап-чарых кӱн! Чалахай кӧңнiлiг, арығ сағыснаң, ӧрiнiстiг сахсыныснаң пазыбыстым пу чирге, автобустаң тӱзе. Марей чаҷам минi удурлап, хуҷахтап, холтыхтап ибiнзер апарыбысты. Пӧлелерiмнi Светанаң Любаны пiр дее кӧрбеен полғам, оларнаң танызып алғам. Хайдағ чахсы кирек — туғаннарыңнаң танызып, туғанназарға. Чӱреемде ӧрiнiс тӧрiп, прай ханыма, кӧксiме чылығ чайылыбысхан. Марей чаҷам хыстарынаң столын тимнебiзiп, минi аарлап-сыйлап сыхханнар. Иң чахсы-таамнығ тамахнаң минi ле азырабызарға харас турадырлар. Тоозып тохараан туста, стол кистiнең турып, ааллап, хыс кӧрерге чӧрiбiстiбiс. Хайдағ хайхастығ аал, чарымызы тағ ӱстӱнде, чарымызы тағ алтында чайыл парған чадыр. Аал ибiре тағлар, алыптар чiли турчадылар. Тағ алтындағы чардығынзар парибыс. Анда иргi пӱдiстiг туралар, тағ ӱстӱнде наа туралар, орамалар тӱс. Аал ибiре, аал арали кӧппегес от кӧлбейiп ӧс парыбысхан. Турадаң тураа хайзы чирде пiр азах чолыҷахтар. Хайдағ хайхастығ сiлiг аалыҷах.
Алнында суғ таазып, оол аалыҷах суға кiрҷең, аннаң сығара тағ ӱстӱне кӧзiргеннер чонны. Че прай чон чоғар сығарылғалах, тағ алтында туралар ам даа кӧп. Аал ортызындағы пiр улуғ ибге читтiбiс. Полисадникке толдыра аймах, ӧң-пасха чахайахтар. Оградазы ап-арығ, хайдар-хайдар улуғ адай чурт тӱбӱнде ағбайып чадыр, сенекке кiрдiбiс, чӱреем ахсыма кӧдiрiл парған осхас.
Ноға мин iди ӱрӱгiп, сағыссырабыстым? Таң мында сын кӧӧленезiмнi табарбын ма? Iзiк азып, иркiн алтап, чарых аллығ турада тура тӱстiбiс. Кӧзенектер ӧтiре кӱн харағы чарып, палаңнап, мында айлан турған осхас полған. Иб ээзi чалахай кӧңнiлiг, ай чарых сырайлығ ипчi стол хыринда айлан турған. Пiстi кӧр салып, айлан килген. Пу хыс кiзiнiң iҷезi полар. Марей чаҷамнаң пiс изеннезiп, тӧрге иртiбiскебiс. Паза пӧлiктең сых килгеннер iкi оолағас читi-сигiс час тузындағы. Мин паза кiзi сығар ба сахтап, тарығып, че табыс чох, одырыбысхам.
Пiр дее хыс кӧрiнгенi чоғыл. Хайда полар хыстары? Марей чаҷамнаң иб ээзi чоохтасхан аразында стол тимнебiскен. Пiстi одыртып, аарлап-сыйлап сыхты. Изiк азылыбысхан, ай чiли чарып, кӱн чiли палаңнап, хыс кiзi пу кiре пасты. Чӱреем тымыл парып, хатап сабылыбысхан осхас полған. Мына, мына ай чарых кӧңнiлiг, ах ағылығ, ах сағыстығ минiң кiзiлерiм. Мына минiң часкам, минiң харным хурчи чалғыс кӧӧленiзiм! Ап-арығ, харағында хағы чох, кiрбiгiнде кiрi чох, уйа паспаан хус осхас, уйатха кiрбеен хызыҷаам. Хайди мин синi алнында пiлбин, кӧрбин, таныбин чуртаам? Кӧре ле пiлiнгем, пу хыснаң чуртым тооза хости, хада-пiрге парарым. Марей чаҷам хайдағ кирекнең килгенiбiстi чоохтабаан. Аняның iҷезi олох сизiнген полар, хыс кӧрерге килгенiбiстi. Че, сӧс ле сӧлебеенде, сағыссырабаан полар. Ам пiс ибзер тимненiбiстiбiс, Аняны iҷезi тағ ӱстӱндегi магазинге ысхан. Чӱреем кӧӧм мин чоохтап таа полбассым. Пу чир ӱстӱне наа тӧреен осхас полғам, чарых кӱн кӱлӱнiп, мағаа ла чариин чайып, чылыт турған осхас. Пiр дее нимее сағыссырап, ачырғанмам, чуртазым хатап пасталыбысхан, iкi ханат ӧс парып, минi чир ӱстӱнең кӧдiрiбiскен.
Ах пулут аразынаң учуғып, чир ӱстӱнең тайып, азаамның чирге теңенiн пiлiнмин, Аняның хыринда киледiредiрбiн. Кӧбiзiн чолға кӧрбин дее, Аняның сырайынаң хараам ал полбиин, позымның часкама пурлуғып, ӧрiн турадырбын. Тик тее чарых кӱн харағы улама чарып палаңнабысхан. Ибiре турған тасхыллар сiлiг соолазып, кӧглес турғандағ минiң чӱреемнең хада, час тайғам, тӱн тайғам кӧглiг кӱӱлезiп, кӧглезiбӧк турғандағ. Минiң чӱреем кӧглеп, хатап тӧрiп, хатап пӱт турғандағ полған. Мин азаам пасханын пiлiнмин, учуххан чiли чӧр сыххам. Аня туңмазынаң магазинге чӧрiбiскен, пiс Марей чаҷамнаң ибзер айланыбысхабыс. Чаҷам мағаа кӧрiп, позы даа ӧрiнiп, кӱлӱнiп, иб аразында азахнаң айланып, идекнең ибiрiлiбiскен. Туңмаларым пiстiң кӧдiрiл парған кӧңнiбiстi кӧрiп, сурғаннар: «Кӧ .нiңерге кiрген ме Аня?» Марей чаҷам минеңӧк пурнап нандырған: «Кiрбин зе, кiрген, абааңар Анядаң часкалығ хараан ал полбин кӧрген».
— А, Аняның кӧңнiне Витя абаа кiрген ме?
— Мындағ сiлiг абааңар хыс кӧңнiне кiрбезе, хайдағ оол кiрҷең полар?
— Таңда мин Анязар парам, кӧстең кӧске кӧрiзiп, чоохтазарбыс.
Ол хараазын Витя узуп полбин, олбы-солбы сағына айланып, таң чарирын сахтап турадыр. Иртен, чарых кӱн сығарынаң, Марей чаҷазы турарынаң, Витя тура салғанох.
— Чалахай иртеннең, Марей чаҷа!
— Чалахай иртеннең, Витя, ноға мындағ ирте тура салдың? Узу, тӱрчедең тоғысха сых парзаң, узирға маң чох полар.
— Уйғум чоғыл, пӱӱн, Анядаң чоохтазып алзам, ибзер нанарға кирек. Пис кӱн пазынаң тоғысха сығарға кирек. Марей чаҷа, мин синi чуртым тооза алғыстирбын, Анядаң минi таныстырған ӱчӱн. Мындағ тадар хысты кӧрерге килiспеен полған, хылаңнама кӧгiстiг, кӧрерге дее сiлiг, истiг, ай чарых кӧңнiлiг.
— Ой, туңмаҷаам, кирееңер килiс парҷаң на ползындах, пiске синiң iҷеңнең ол ла кирек.
Аның-мының аразыңда Марей чаҷаның iзiг-пызығ тамағы тимде.
Азыранып алған соонда Марей чаҷамның хазазының икзел парған iзин чазап салып, чӧрiбiстiм аалның тағ алтындағы чардығына. Чарых кӱн минiң чарых кӧңнiмнең — пiр. Хусхаҷахтар ах айастың алтында, хан тигiр паарында кӧглiг кӧглезiп, минiң чӱреем ӧрiндiргеннер. Часкалығ кӧңнiм хузыҷахтарнаң пiрге кӧглес сыхханнар. Аняның туразында аның iкi чағын ӧӧрезi полғаннар. Мин кӧмес таңни тӱскем, хайди чапсых хабар табырах аал ибiре учух парғанын. Мында одырған iкi хыс минi кӧрерге килгеннер. Кӧмес кӱлӱмзiреп, сағын салғам, мин дее хыс кӧрерге килгем, кӧрзiннер зе. Чиит хызыҷахтар тосханҷа кӧрiп алып минi, хусхаҷахтар чiли учух парыбысханнар Мин Аняның iҷезiнең сурынғам:
— Аня минi ӱдезiп, тағ ӱстӱндегi чардығына аалның парзын, чарадарзар ба? Iҷезi аны позыдып: — Парзын за — теен, ӱр ле чӧрбезiн.
Iкi ле хатап кӧрiзiп, ам мин Аняны тастап парыбызам. Хайди чӧптеп алҷаң Аняны минi сахтап алзын, пазағы чылда той идiп, алызып, мин аны Москвазар апарыбызарбын. Кӧнi чоохтабысхам:
— Аня, син сизiндi поларзың хайдағ сылтағнаң мин килгем. Мин синi амох таа Москвазар апарыбызарҷыхпын, хайдағ нандырығ пирерзiң? Хайди тiзең, сах iди полар. Син минiң кӧңнiме кiр парғазың, чарир бе iзенерге мин дее кӧңнiңе кiргенiме?» Аня уйадып, хызар парып, сырайын хыйа айландырып:
— Хайдағ табырахсар — тiп салған, — мин ам даа кiчиҷекпiн. Он сигiс ле частығбын.
Андағ нандырығ пасха туста, пасха кiзее айландырылған полза, мағаа кӱлкӱстiг пiлдiрерҷік, че ам ачырғастығ полған. Хайдағ ап-арығ пала! Мағаа чибiргi сигiс час, он часха улуғ полғаным, Аняа уғаа кӧп пiлдiргенге тӧӧй.
— Че, ӧс, мин синi сахтим, пазағы чайғызын килзем, апарыбызарбын Москвазар.
— Пазағы чылда кӧрiнер, — кӱлін салған Аня.
— Сағаа хайдағ сыр ағыл килерге?
— Хайдағ сыр?
— Помада.
— Мин ирнiм ам даа сырлир чоғылбын.
— Андағда мин сағаа французскай духи ағыл килербiн.
— Хынзар, ағылыңар.
О-о! Iзенiс пар! Iзенiс пар! Мин чадап ла тудын турадырбын, Аняның холын алып охсаныбызардаң, iмезе хуҷахтабызардаң. Пiди чағын чолыҷахта килигенiбiс, ол даа мағаа — часка. Чоох аразында аалның тағ ӱстӱндегi чардығына сых килгебiс. Мин холым пирiп, Аняның холын ӱр арах тудып, анымҷохтазыбысхам. Аня холын сура тутпаан, пiди пiрдее холын позытпин чуртым тооза парарҷыхпын. Iкiбiс тее постың киребiснең арон пастырып, iкi чара чӧрiбiскебiс.
Мин айланыбысхам Анязар, Аня iдӧк айланыбысхан минзер. Iкiбiс тее чарых кӱлӱнiбiскебiс. Пазох чадап ла тудынғам Аняа удур ойлабасха.
Мағаа чарылызарға найла аар пiлдiрген. Чӱреемнi аар тас чабыра пазыбысхандағ полған. Марей чаҷама кӧңнiм тӱс парып читкем. Чаҷам чочып сурған:
— Ноо ниме полды, ноға андағ хомзыныстығ сырайың? Кирек хомай ба?
— Чох, кирек мағат, ачырғастығ Анянаң чарылызарға. Паза чайғызын на кӧрiзербiс ам, сахтирға уғаа ӱр.
— Туңмаҷаам, ачырғанма, тоғыс аразында чыл ирткенi пiлдiрбес. Пiчiк алызып, кӧңнiң кӧдiрерзiң.
— Марей чаҷа, мин аның адрезiн албаам, ол хайдағ аалға парар тоғынарға?
— Мин аны пiлiп алзам, сағаа ызарбын.
— Марей чаҷа, мағаа чолға тимненерге кирек.
— Мин синiң харындазың Митянаң чӧптес салғам, ол синi мотоциклнаң апар салар.
— Мының алнында син пiр дее пiссер килбезiң, пӱӱл сылтағ полып, Митянаң танызып аларзың, ол минiң улуғ пиҷем Лена чаҷаңның оолғы, амох чиде салар пеер.
Митя ол сӧстернi ле сахтаан чiли, мотоцикл пу ла тырлап, ограда хыринда тура тӱстi. Лена чаҷам, Экещ тайым, Митя удур соңдых кiрiп, хол тудып, хуҷахтазып, изеннезiп, туразар кiрдiбiс. Марей чаҷам хыстарынаң айланып-ибiрiлiп, стол тимнеп, аарлап-сыйлап сыхханнар пiстi. Чоох чахсызынаң чоохтазып, тамах чахсызының таамын алып, одырыбысхабыс. Лена чаҷамнаң, Экещ тайым чаратханнар Аняа килгенiмнi:
— Хынза, хайдағ полза чирде Анядаң даа артых хыстар пар полар, че пiске андағлар учурабаннар. Ол пiстiң хараабыс алнында ӧскен. Школада ӱгренгенде, отличница ла полҷаң, харасхах, амыр, чалахай кӧңнiлiг. Митя аралазып, тапсабысхан:
— Анаң, сiлiг дее. Прайзы кӧглiг хатхырызыбысханнар.
— Кибiрсi чохтаң алып алзаң, анаң чуртың тооза кӧр ағаа, кӧрерге дее хынмазаң, — нандырған Митя.
Мин зе сағын турадырбын — чааскалығ кiзiбiн пу чирнiң ӱстӱнде, хынып ӱгренiп алған тоғызым пар, ам чӱрееме толған кӧӧленiзiм пар! Кӧӧленiстең аарлығ ниме чоғыл! Митя сағызымны сайбабысхан, прайзынаң пурнада тарығыбысты чолға сығарға:
— Мин мотоциклның «люльказын» азыр салим парар алнында, iкiбiске ол кирек чох.
Харындазым парыбысханда, Лена чаҷам тидiр: «Пiстiң аалдағы прай даа ооллар кӧӧленедiр Аняа. — Хатхырып — а, Аня пiр ле. Пiстiң оол даа оларның аразында. Андағ даа полза, Аня ағаа парбас, Митя аны пiлiнедiр, анаң сығара тырбаңни чоғыл пасха ооллар чiли.
О-о-о! Паза хайдағ полар зе? Че минiң артығым кӧмес тее полза пар полар аалдағы оолларның алнында. Посты махтирға, пасхаларын нимее салбин, кӱлерге чарабас: хыстарның хылығын тооза пiлген ооллар чоғыл. Мин пiледiрбiн пiр чахсы, сiлiг, истiг хысты, аны хынғаннар алыбызарға ағааох тӧӧй ооллар. Пiрсi полған миндегӧк лётчик, кӧрерге сiлiг, пӧзiк, чалахай кӧңнiлiг, а ол парыбысхан чабызах, кибiрсi чох, психиказы пiр син нимес оолға. Чуртапчадыр ағаа нянька полып, вот пiлiп ал ол хыстарны.
Митя чиде салған, Марей чаҷам мағаа, iчеме сыйыхтар тимнеп пирген. Аларға хынмазам даа, кӱске холыма тудындыр салған.
Ӱдезерге минi прайзы тасхар сых килгеннер, хуҷахтазып, анымҷохтазып, мотоциклға одырыбысхам.
Митя орнынаң уғаа табырах ойлат сыххан, мин сала ла чолда ойда ас халбаам, у-ух, Шумахер! «Урал» —кӱстiг мотоцикл, машиналардаң халбин, ойлап одыр, чол хазындағы ағастар, чахайахтар илбеңнеп халыбысханнар. Iкi дее час ирткелекке ибiм хыринда тура тӱскебiс.
Митя мынаңох тура ибiнзер айланыбызарға хынған, чадап ла ааллап кiрерге чӧптеп алғам. Iҷем ибдең сыға салған, пiстi кӧр салып, ӧрiн парған:
— О, палам, Митя, кiрiңер ибзер, иртiңер-иртiңер, иркелерiм!
— Митяны чадап ла айландырып алдым, мынаңох ибзер наныбызарға хынған.
— Ноға iди полҷаң туғаннар? Ӱс пасха чат ла, чаҷазын улуғлабин, парҷаң. Хайдағ хабар сiрернiң чирде, iҷең-пабаң хазых па?
— Хазыхтар iкiзi дее. Хайдағ хабар полар, хабар даа чоғыл. Витя килiп, пiстiң аалдағы хыстарның чӱректерiн пузухтыр салған.
— Кемнiң чӱреен пузухтырыбыстым?
— Анянин даа, пасхаларынин даа.
— Митя, син таң кӱннеп турзың ма?
— Кирек чи мағаа кемнi-де кӱннирге.
— Тохтас, палаларым, сарыспас, одырыс стол кистiне.
Азыранып алған соонда Митя тырлада халған ибінзер. Iҷем сурған:
— Хайдағ анаң ол Аня, сынында андағ ба, хайди махтаан Марей чаҷаң?
— Я, андағ, анаң даа артых. Мин хорыххам, Марей чаҷам иртiре махтап салған тiп.
Наа ла ӧскен, ап-арығ, хара ниме iлiнер чирi чох, ах ағыллығ, ах сағыстығ хызыҷах.
Сын кӧӧленiс мындағ поладыр ба хайдағ. Пары- чӱреемде, изiмде, сағызымда ам ол ла.
Кӧре ле пiлiнгем, пу хыснаң на чуртым тооза хада- пiрге парар кӧңнiм пар. Лена чаҷам чоохтаан, Митя iдӧк Аняа кӧӧленедiр бе хайдағ.
— Ана, пу пала анаң даа сығара пiди тудынды полар.
— Полар даа.
— А, Аня чи хайди тудынған, кӧңнi сағаа кӧленген ме?
— Кӧленген осхас, позының сағызын позында тутхан. Андағ даа полза, сизiнгем: чӱрегi тибiреенге тӧӧй полған. Амыр, ах чарых таа полза, хылығы пар. Ол iдӧк спортнаң айғасхан, пӧзiк разряд аларға — пик сындырлығ поларға кирек, Аняның ӱс пасха спорт разрядтары пар.
Iҷең, ам мин наа ла чуртым пастабысхандағбын, пазағы чайғызын килербiн, Москвазар iкiңердi дее апарыбызарбын. Чидер сағаа мында чалғызаан, мағаа сағысха тӱзiп, чуртапчадарға. Син ам тоғыр полбассың?
— Чайғызы килзе, кӧрiнер, палам, Аняны алып алзаң, парам даа сiрернең.
— Аня iдӧк теен, пазағы чылды ам чидiкпинең сахтим. Мин сағынадым, ӱс-тӧрт кӱнге ирте арах Аняны кӧрерге парарға кирек полған. Марей чаҷамда чуртап, Анянаң илееде чоохтазып, кӧрiзерҷікпiс. Пӱӱн не пеер килiп, Аняны сағын пардым.
— Ай, палам, анзы мағат, сын кӧӧленiзiңнi таап алғаның. Пiс синiң пабаңнаң уғаа ынағ чуртабыс, пiр сағыстығ, пiр чӧптiг, iкi чӱреебiс пiр осхас полған. Iкi чара чуртирға сидiк полҷаң, пiр туста Мiкинi малнаң чайғызын чыл сай тайғаа ыс тура парғаннар. Силкер ай ортызында парҷаңнар, ӱртӱн ай ортызында ла айланҷаңнар. Пiр дее арон-арон чӧрбеҷеңмiс, прай ла чирде — пiрге, пiстi аалда, хормачыланып тiҷеңнер, «iкiстер».
— Iҷеҷеем, пiстiң чуртазыбыс Анянаң андағох ынағ полар. Мин ағаа тың хынадырбын. Хайдағ сӧснең сӧлеҷең, хайди чоохтап пирҷең чӱреем кӧгiн? Синiң оолғыңа ханат ӧс парған, азағы чирге теңмин, телбектенiп, ойлап тур ам.
— Мындағ ла ползын, палам, син часкалығ ползаң, мин дее часкалығ полам.
Нанар кӱн пазох пу ла чиде тӱстi. Мин парыбызам ыраххы кiзi чирiне, Аня мында халар. Ол чохта сидiк полар мағаа Москвада, пазағы чылға читiре. Iҷемнең анымҷохтазып, автобусха чадап ла сыып парғам, чон толдыра, студенттер ӱгренерге чӧрiбiскеннер пасха- пасха городтарзар. Iҷем пазох автобусты кiрестеп, холын кӧӧлҷе пулғап, автобус кӧленгенҷе нанмин турчададыр. Ам iкi мин хынҷаң кiзiм минi сахтирлар тӧреен чирiмде. Поезд терпегі чiкке теңзе, мағаа истiлче: «Аня минi сахтир, Аня минi сахтир». Москавада нанҷыларым минi кӧре ле, кӱлӱмзiреп, сурғаннар:
— Тының кiрдi бе, Витя? Cин ай чарых кӧңнiлiг нандың тоғызыңа. Чоохта, хайдағ чахсы кирек кӧңнiң пiди кӧдiр салды, нанҷыбыс?
— Хайдағ кӧйтiксер, хайдаң алдар мындағ хабар? — Хайдаң хабар аларға кирек пе? Синiң чарых кӧңнiң сырайыңда прай пазылых. Отпуск алнында кӧңнi чох чӧргезiң, ам ханаттығ чiли учух турзың. Кирек чиит хыста полар, кем пiстiң кӧңнiбiс олардаң артых кӧдiрер? Чазырба иң чағын нанҷыларыңнаң, кем ол, нинҷе частығ, сiлiг бе кӧрерге?
— Сыдап полбаста, сiрерге пирiнерге кирек. Минiң тӧреен чирiмде, пабамның туңмазы, Марей чаҷам, таныстыр салған пiр наа ла ӧскен, чиит хызыҷахнаң.
— Ол сiлiг бе?
— Сiрерге сiлiг ле ползын.
— Кибiрсi чохты албалзаң, анаң чуртың тобыра кӧрерзiң аның сырайын, кӧрерге дее хынмазаң. Мин тура ла, тудын полбин, тазылада хатхыр салыбысхам. Нанҷыларым, сылтаам пiлбин, чочи тӱскеннер:
— Витя син хайди полдың, ниме андағ кӱлкӱстiг чоохтадым? Сын ниме ол, чабал сырайлығ хат албалзаң, хайди чурт тооза, кӱн сай аны сыданып, кӧрерге?
— Аарлығ минiң нанҷыларым, мин сiрернiң сӧстерiңерге хатхырбаам, олар орталар. Мин хатхырғам: минiң харындазым сах iди мағаа чоохтаан, сах пу сӧстернең.
— Вот, харындазың синiң, пiс тее орта сизiнiп, чоохтадырбыс.
— Нанҷыларым, сiрер иң пӧзiк кiзiнiң сiлиин паалап турзар, чӱреегi чи хайдағ, сағызы, чоохтап пирерге кирек чох па? Мин сағынадым, кiзiнiң сiлиинең не часкалығ полбассың.
— Анзы андағ. Че, сӧле, сiлiг бе?
— Сiлiг, сiлiг, амыр, чалахай кӧңнiлiг, он сигiс ле частығ.
— Он сигiс ле частығ! О, харындас! Харын даа, ам син дее часкалығ поларзың.
— Я, ам часкалығ полам, сын кӧӧленiснең пу ла чайғызын учурастым, пiлiндiм: пу чир ӱстӱнде кӧӧленiстең аарлығ ниме чоғыл.
— Сын кӧӧленiстең аарлығ ниме полар ба за? Сын кӧӧленiстең аарлығ ниме чоғыл!
Паза минi нанҷыларым сурағларнаң чаалабааннар, хайда полза ла чоох Анядаңар сығыс парҷаң. Айлар алыс сыханнар тоғыс аразында. Мин позым, чӱреем сағызына сыдаспин, Анядаңар чоох пастабысчаңмын. Марей чаҷам Аняның адрезiн пiчiкнең ыза пирген.
Кӱн сай даа пiчiк пазадырбын Аняа, ызарын ызар чоғылбын. Хайди пiчiк пастаҷаң: «Аарлығ минiң Аняҷаам!», уғаа чӱрекке чағын сӧстер, че чарир ба мағаа iди пазарға? Аняның кӧңнiне кiрер бе? Чох, чарабас, пiс Анянаң мағат чоохтазып таа албабыс, мин аны пiр хатап таа хуҷахтабаам даа. Тик ле «Изен, Аня!», iди пазарға позымның кӧңнiме кiрер чоғыл. Кӱннең кӱнге пiчiк пазып полбин, чобал сыххам. Аняҷаам, иркеҷеем, ноға мин пiр ле хоных хонғам синiң хыринда, тарығып наныбысхам? Паза чайғызына читкенҷе хайди сыдасчаң, хайди чӱреем амыратчаң? Нанҷыларым, минiң чобалғаныма кӧр полбин, чӧптеп сыхханнар: Наа чылны удурлирға Анянаң хада. О! сынап таа, парарға кирек аалзар, иркеҷеемнең кӧрiзiп аларбын. Кӱннер кӧглiг арах ирт сыхханнар. Чӱреемде, изiмде пiр ле сағыс, хайди Аняҷаамнаң тоғазып аларым. Миизiм мағаа сiлiгдең сiлiг сомнар кӧзiт тура парған: кинетiн, Аня сағыбаан тоғазығ хайди ирткенiн. Кӱннең кӱнге Аня чағыннаң чағын пол турған. Кӱн сай мин анымнаң чоохтас турғандағ полғам. Нанҷыларым, минi кӧрiп, таңнас турадырлар, Витя син чарып палыңнап турзың, тiҷеңнер. Мин позым даа, пiлiнмин зе, пiлiнедiрбiн, азаам чирге теңенiн пiлiнмин, ханаттығ хус чiли учуғып, чӧр сыххам. Наа чыл чағдап килир, а минiң часкам iдӧк кӱннең-кӱнге чағыннаң-чағын, чарых кӱлӱнiп, пас килир мағаа. Кӧӧленгенiм, чарых кӱнiҷеем, наа ла ӧскен ап-арығ чахайаам, чӱреем кӧӧ, прай чуртазымның эззi, ӱр сағаан часкам! Пiр ле ай пiстiң арабыста, пiр ле ай! Наа чыл пазына мин чиде салам сағаа. Позым позымны пыролирын тастабыстым ирте килбенiме. Он кӱнге отпуск ӱчӱн тоғызымда заявление пас салғам. Нанҷыларым хабаза пиргеннер, командование позыдарға хынмин сыхханда.
Олар тееннер, Витя сӧс сӧлирге парир, кӧӧленгенi уғаа тың сағып тур аны. Андағ полза, пар тееннер, кӧӧленгенiңнi ал кил, соонда тойыңда ааллап аларбыс.
Мин чолға тимнен сыххам, Аняа, iҷеме, Аняның iҷезiне, Марей чаҷамнаң Лена чаҷама, оларның палаларына сыйыхтар таллап, садығ тураларын ибiр чӧре парғам. Аняа алтын пурба, чӱстӱк, ызырға, духи ал салғам. Улуғларыбысха — улуғ, сiлiг хыл платтар, чииттерге — частары хостыра сыйыхтар.
Поездтiг парарға уғаа ӱр пiлдiрген, Абығанға самолётнаң учух килгем, андартаң автобустығ. Iҷеме хабар итпеем, чиде тӱскемде хайран iҷеҷеем пiр туста чочып, ӧрiн парған, минi кӧр салып:
— Ай палам, палам, тигiрдең тӱскезiң ме, хайди мында тура тӱстiң, пiр дее табыс-тубыс чох, пiр дее хабар итпин?
— Iҷеҷеем, ӧнетiн iди килдiм, синi ӧрiндiрерге, хабар иткен ползам, майыхханҷа тимненерҷіксің.
— Ай, палам, талаан, ирт, арығланып, стол кистiне одыр.
Аарлығ iҷеҷеем, азахнаң айланып, идекнең ибiрiлiп, столын тимнебiскен. Хабазарға хынзам, пiр дее позытпаан. Аарлазып сыйлазып, чоохтазып, одырыбысхабыс. Тос парып, стол кистiнең сыххабыс, сыйыхтарым сыйлабысхам. Iҷемнiң харағынаң хала парбаан Аняа ағылған сыйыхтар.
— Ай, кӱлӱк иркеҷеем, сын сылтағ Аня полбас па за?
— Сыйыхтарым аның кӧңнiне кiрер бе?
— Кiрбин зе! Мин хыс полған ползам, минiң кӧңнiме кiрерҷік. Тарынма, палам, пiр туста кӧп сыйых сыйлабаҷаң. Прайзын пiр кӱнде сыйлаба, паза-паза кӱнде сыйлирзың. Сыйыхтарың кӧре, пiлдiстiг Аня тооза чӱрееңе сыып парған. Андағ ба, палам?
— Андағ чiзе, чайғызын сахтирға уғаа ӱр, чӱреем ағыриин идер чир чоғыл, аны Аня ла чазыбызар.
— Син орта чиде тӱстiң, Троо тайыңның очы оолғының, Васяның тойы кӱрген айның тӧртiнҷi кӱнiнде полар.
— Ноға Наа чыл алнында той итпееннер?
— Анаң, аңнап чӧрiп, Вася аба iнiне кире тӱс парған. Ол абаны хайдағ-да атығҷылар тибірет салғаннар, iнiнең сығарып аларға. Аба сығар алнында ол табаннар ноға ла тизiбiскеннер, таң хорығыбысханнар ба? Пiстiңнер ол туста андар читкеннер. Вася iнiн кӧрерге чӧрiп, андар аңдарыл парған.
Ой, аны чоохтап полбассым, ханым кӧдiрiл парар, чадап тiрiг халған, аба холын, орхазын сындырып, сала салдап салбаан. Троо тайың ат салған аны. Вася больницада чатхан, от хазып, азырап, азахха турғызып алғабыс. Киҷеегi кӱнде ле ибзер нанған.
— Хайди iди пол парған, тайым, Вася даа махачы атығҷылар? Тайғада уғаа сиргек поларға кирек.
— Андағ чiзе, палам, прай даа чуртаста сиргек поларға кирек. Ой, иркем, син позың даа сала Вася чiли Галинаның iнiне кире тӱзiп, худай хабазып, сых килгезiң. Пасха ирге садынған хат, асхырын, хазаазын пiлiнмеен сас пииге тӧӧй.
— Iҷее, син, хайди ибiре чоохтабин, уғаа хап орта чоохтабызадырзың.
— Асхырлығ мал асхырын пiлiнедiр, ирлiг хат ирiн пiлiнерге кирек.
Таңда Наа чылны удурлирға кирек, мин парыбызарҷыхпын Марей чаҷама Анянаң хада ӱлӱкӱннирге.
Парарға чарабас, iҷем хомзынар парыбыссам, анаң мин отпуск тозылғанҷа, килбессiм, Аняны тастап. Вася харындазым iдӧк тарынар тойына халбазам. Тӧрт кӱн тик ле одырарға мында мағаа аар чобаға тиң. Хайди тарығып килгем, хайди ӧрiнгем табырах тоғазыға, ам хайди сыдазарға пiр-iкi кӱн дее нимес, тӧрт узун кӱн. Iҷем минi тобыра кӧредiр, пiр дее сағыс анаң чазырар оңдай чоғыл.
— Хомзынма, иркем, тӧрт кӱн, тӧрт чыл нимес. Тынанып, тоғазып ал пiрге ӱгренген нанҷыларыңнаң, олар синнеңер сурастырадырлар. Аня iҷезiне килзе, хайдар кiрер, маңнанарзар кӧрiзiп, чоохтазып аларға. Чииттер тарығаахтар, прай нименi чӱгӱре идерге харазадырлар. Пiс тее хаҷан на андағ полғабыс, ам ибiре сағынарға ӱгрен парғабыс.
Наа чылны мағат ӱлӱкӱннеебiс, аалда чахсы кибiрлер: прай чон клубта пiрге ааллазып, ӱс ат кӧлелген соорнаң тайадырлар. Клуб тоғынҷылары аймах- пасха ойыннар тимнеп, чонға кӧглiг иир сыйлап пиргеннер. Улуғ даа частығлар пасха-пасха кип-азах кизiп, кiчiг палалар чiли сыйых-призтерге ӧрiнедiрлер. Хыстар минi позытпин, хусхаҷахтар чiли ибiре айланып, пулбуразып, пыҷырас турадырлар. Пiр хыс пасхаларының алнында уламох кӧңнiме кірерге харасхан.
Тадар даа хыстарының аразынаң поладыр ба хайдағ андағ сырбалҷыхтар. Харындастарым чоохтааннар: ол ирiнең чарылыс парған, минi чалғыс халғаным хайдаң пiлiп, пiрiгерге хынған ма хайдағ минiмнең. Чо-ох, минiң Аням сырбалҷых таа нимес, кiзее сыынмас, позының синiн пiлiнген, пазымнығ, тудын пiлҷең, турызар хыс кiзi. Мин Марей чаҷамнаң даа мағат махтабыстым аны. Пасха хыстарнаң сыныхтазаң: Аням олардаң ырах артых, минiң ӧрінiзiме. Мин Аняның аалынаң парыбысхамда, анда хыстар аразында минi чоохтазып халғаннар. Марей чаҷам iҷеме чоохтаан, минi дее махтааннар ба хайдағ: пӧзiк кӧгiстiг, сiлiг, лётчик, че чибiргi сигiс частығ, кир тiп. Аняның нанҷылары андағох чииттер: он сигiс, он тоғыс, он читi частығ хыстар. Оларға мин кир пiлдiргенiме пiр син таңнап, пiр син кӧмес тарыныбысхам. Анаң хайди тарынарзың андағ чиит, наа ла ӧскен хызыҷахтарға, оларны палалар даа тирге чарир. Андағ даа чиит ползалар истiг, пос алынҷа, пазымнығ, пик сындырлығ, тоғысха кӱс хыстар.
Пӱӱн Васяның тойы, iҷемнең чазанып алып, пардыбыс. Аның алғаны Валя, iҷезi орыс, пабазы тадар.
Тойларын иртiргеннер орыс оңдайынаң. Ол туста тадар оңдайынаң той иртiрбин сыхханнар. Мағаа кiчiгде килiскен тадар тойларын кӧрерге. Ачырғастығ, амды ундудыл турған пос чонның кибiрлерiн. Хайди тадар кибiрлерiн айландырып алҷаң, чарабас тастирға чуртастың пос оңдайын. Мин аны iдӧк пу тусха читкенҷе пiлiнмеҷеңмін. Школада ӱгренгенде ӱлӱкӱннер, ойыннар, марығлар иртiрiлҷең орыс оңдайынаң. Тадар тiлi истiлбеҷең школада, ибде ле чоохтасчаңмыс пос тiлiнең. Тадар ойыннарын, марығларын улуғ кiзiлернiң не чооғынаң исчеңмiс. Амғы изiмнең сағынзам пiстiң тiлге чідерге чарабас. Тiлiбiс чiт парза, тадар чон чох полар. Ам Анянаң алызыбыссабыс, палаларыбыснаң пос тiлiнең чоохтазарбыс. Iҷем iдӧк тидiр, орыс тiлiн палалар прай чирде истiп, школада ӱгрет турлар, пос тiлiн ибде ле испезелер, тадар пӱдiстiг орыс поларбыс.
Орыс поларға тадар пӱдiстiг олох килiспес, кем поларбыс андағда? Хайдағ чахсы пiс Анянаң пос тiлiн пiлгенiбiс.
Харындазымның тойы мағат, кӧглiг ирткен. Чон иблерiне тығырама чыыл парған: туғаннарыбыс, Валяның пiрге ӱгренгеннерi, нанҷылары. Наа палаларға кӧп сыйыхтар сыйлалған: тайым тӧл алынған хазыра сыйлап пирген, хайзылары хойлар, хастар сыйлааннар. Iҷем iдӧк iкi хой, хастар сыйлаан, мин ахча салғам, тӧзек-частых Валяның iҷезi, кибiстер туғаннардаң, аал-хонии чӧбi холодильник сыйлап пирген. Кибiстер, холодильниктер, мотоцикллар, пасха даа аарлығ иб аразында кирек нимелер сыйлалҷаң мағат тоғынған iнек сағҷаңнарға, мал ӧскiрҷеңнерге, трактористтерге, водительлерге, пасха даа аал-хонии тоғынҷыларына. Мин пу тойны кӧрiп, позымның тойымда одырған осхаспын. Позымның тойымны хайдағ поларын сағынып, харындазымның часказына ӧрiн турадырбын.
Сыйых сыйлаанда чоохтанғам:
— Харындазым Вася, килнiм Валя, мин тың ӧрiн турбын сiрерге. Часкалығ, хазых полыңар, алын идееңер пала пассын, кизiн идееңер мал пассын, пала-пархалар пик ӧссiн, хара пазыңар ағарғанҷа, ах тiстерiңер сарғалғанҷа хада-пiрге, ынағ чуртапчадыңар. Тӱрчедең мин дее часкалығ чуртасха чидербiн, кӧӧленгенiмнi таап алғабын. Араға iзерге мин хынар чоғылбын, киҷее кӧмес ле амзаам, че часкама изiр парғам, кӧңнiм хайдағ ла оңдайға кiр парған: прай чонны хуҷахтап, охсанарға тимдебiн.
Таң чарып парған, чалахай иртен тирге килiспес, пурғуннап хар чаап, харазын улуғ чил тӱс сыххан. Кӱн чахсызы сыхханынаң, чолға тимнен сыхтым. Пӱӱн Марей чаҷамзар парыбызарбын, Анянаң тоғазарбын. Автобус килбедi, хар чолны туу сыбап салған. Iҷемнең iкiбiстiң дее кӧңнiбiс тӱс парып, ибзер айландыбыс.
— Хомзынма, палам, чил тохтап парза, бульдозерлер чолны арығлабызарлар, таңда парыбызарзың.
— Ой, чӱреем, хайди паза пiр хоных хонып алҷаң? Хайди кирек килiспин сыхты, iҷе? Iҷең, хайди ла чӱрееме хомай пiлдiр сыхты, орын табын полбиныстым.
Сынында пiр чирде одыр полбин, iзiктең тӧрге, кӧзенектең кӧзенекке чӧр турғамда, iзiк азылыбысхан, Троо тайым кире пасты.
— Антони, Витя, параалар пiссер, тойның iкiнҷi кӱнiн тойлап алаалар.
Мин хынмазам даа, тайымнаң тоғыр поларға чаратпин, килiбiскем оларға. У-у-ух, мында чи, чон толдыра, ибзер нанғлабааннар ба таң? Гармошка, балалайка, частушкалар, плесет салып, сегiрiп, кӧглезiп айланыс турлар. Кӱлкӱстiг частушкаларны тадарлап, орыстап кӧглезiп, кӧглiг хатхырызып, кем кемнi азынар, кем иң артых кӧглир марығлазып, минiң кӧңнiмнi аалдағы артисттер кӧдiр пиргеннер. Мағадох тойы Вася харындазымның.
Килнiм Валяның iҷезiн частушканаң пiрдеезi азын полбааннар. Анҷа частушка пiлҷең кiзiнi паза кӧрерге килiспеен мағаа. Исте халдырарға сағынғам кӧбiзiн, че хатхырып частушка саин, сала прай ундут салбам. Анянаң Москвада той иткен соонда пеер той идерге килербiс хайди даа. Минiң тойымда чон пiдӧк кӧглезiп, хатхырызып, сегiрiп, пiстi часкалығ чуртасха алғыстазын. Ибзер iҷемнең айланғабыс кӱн кiрер алнында ла. Iҷем iнеен саарға сых парған, мин чалғызаан пазох позымның сағызыма тӱс парғам. Ам пiр ле хоных Анянаң пiстiң арабыста! Таңда мин кӧӧленгенiмнi iзiг чӱрееме чапсыра тудыбызарбын, паза пiр дее позытпаспын. Чӱреем кӧгi — хада пiрге апарыбызарбын Москвазар. Хайдағ алығ полғабын: ол Москвада одырып, пiчiк тее пас полбин ирееленгем, миизім минiң хайда полған? Хайди даа пас пiчiк, пастап иң пастағызы ла туртығыстығ, анаң пiлiнерҷіксiң хайди пазарға. Ох, Витя наа ла пӱдiрiлген самолёттарны тигiр паарына кӧдiрерге туртыхпин кӧдiрҷеңзiң, мында чи хыс кiзее пiчiк пазары сидiк пiлдiрген. Мындох позыма ахтанар сылтағ таап алдым: ато самолёт, ато хынғаным. Мында алҷаас iдерге чарабас, сынында тигiрде iдӧк алҷаастанарға чарабас. Хайдағ аарлығ минiң кӧӧленiзiм! Аня аны сизiнедiр бе? Хайдаң сизiнер, пу алығ лётчик iкi ле хати кӧрiзiп, тастап парыбысхан, анаң пiр дее пiчiк ыспаан. Чӱреегiнiң ағыриина сыдас полбиин, туйхаан ӧстеп, сарнап, ам кинетiн чиде салған. Ана даа изім хапасчых неке, нанҷыларым миимнi орнына турғыспаан ползалар, пеер ыспаан ползалар. Чӱреем хайдар- хайдар iстiме сыыбастағ. Прай чонға хынадырбын, прайзын охсаныбызарға тимдебiн, прай ниме сiлiг, чуртазым чарып палыңазыбысты, часкам хыри пазы чох илбек. Уғаа улуғ кӧӧленiзiм, уғаа мағаа аарлығ, пiр ле хоных пазынаң хынғанымны хуҷахтап, иркеледiп, холын, хамағын, хараан, сырайын охсан парыбызарбын.
Ағырин-кӧӧлҷе, ирке ирнiҷектерiне ирнiмнi теертiп, тынын хабынып, пiр тыныстығ, пiр чӱректiг тудынарҷыхпын. Пiлiн килзем, хараам чазы ағыбысхан, чӱреем iстiмнең сығара сегiрiбiзердег, Аня сах пу турғадағ, хыримда, хости. Кӧӧленгенiм, хынғаным, таңда сағаа чидерiм, сахта минi иркеҷеем, таңда сағаа чидерiм.
Кем-де iзiк тохладыбысхан:
— Чарир ба?
— Чарир, чарир!
— Изеннер!
— Изеннер, иртiңер.
— О! Витя, син мындазың ма хайдағ! Изен, изен, махачы тадар лётчiгi!
— Изен ползын, Илья харындас, Сиргей харындас!
Талааныс, иртiңер тӧрзер, тасхар найла соох, тооп парды поларзар.
— Я, тасхар хараазына улам на соохталыбысты.
Азаабыс киис ӧдiктiг, кӧксiбiс тоннығ кiлебеен, а вот сырайыбысты, наахтарыбысты соох апсах матап чымҷылап килдi.
Сӱттiг кӧнек тудына iҷем кiр килген.
— Ана! Изеннер, нинҷе чыл килбеен аалҷылар килiбiстi. Хайди хорыхпин мындағ соохта чылғылығ чӧрҷең?
— Алнында чи, чылығ автобустар чохта, прай чон соорлығ чӧрҷең.
— Анзы андағ, амды чылғыны чобадып чӧргенҷе, автобустығ чӧрбеҷең ме?
— Iҷее, олар читтер, оларға соохта тудығ ба. Чӧрген чирiңер пеер ле бе, алай иртiре бе?
— Чох, пеер, тойға килгебiс. Ааллап алзабыс ибзер нанарбыс.
— Андағ полза, хоныс пiсте. Витя, хабаза пир чылғыны соорынаң сайап, хазаазар кирiп, чылығ суғ, от ниме пирiс.
Ооллар тура сегiрiп, тасхар чылбыраза халғаннар.
Маңнан салып, ибзер хатхырыза кiргеннер.
— Пiс сағынғабыс, Витя Москвада чуртап, прай нименi ундудыбысхан, ундутпаан ма хайдағ.
— Хайдаң ундудар, чыл сай чайғызын мында тоғынып, аттығ от саап, кӧпеен тартадыр, ундударға маң чоғыл, аалда чурттығ iҷелiг кiзее.
Iҷемнiң столы тимде, аалҷыларны одыртып, аарлап сыххабыс.
Чылынзыннар тiп, iҷем кӧмеснең асхан араға ур пирген. Амыр, кеен, чоохтаң артых чоох таап, кӧглiг кӱлізiп, одырыбысхабыс.
— Сiрер кемнiң тойына килгезер?
— Пiс Васяның тойына килгебiс, тойы хаҷан таңда ба?
— Орайлат салдар, Васяның тойы ирт парған киҷее, пӱӱн.
— Пiске Троо тайыбыс хабар иткен кӱрген айның алтынҷы кӱнiнде тiп. Мындағы таныс ооллар пiстiң аалға Наа чылға килгеннер.
— Ай-ай, тискер чоохтап салғаннар, тойы ирт парған. Хынзар таңда ааллап пар килiңер оларға.
— Че, ам той соонда уйадыстығ, орайлат салып, анаң уйадыстығ сыйых чох килгебiс. Таңда наныбызарбыс.
— Че, сыйых ла той ирт парғанда кирек пе?
— Чох, таңда наныбызарбыс.
— Пiр ле килгенде, ааллап алыңар.
— Чох-чох, пiс наныбызарбыс.
— Че хайди хынзар iди полыңар. Чоох-чаах аразында мин сурабысхам:
— Аня Наа чылға iҷезiне килiбiскен ме?
— Я, килiбiскен, аалда кӧргебiс. Ок, ол Аня прай аалдағы хыстардаң мағат. Парған кiзiзiне аарлығ сыйых полар. Сиргей аралазыбысхан:
— Ол Аня выбражуля полар неке, аалдағы оолларға кӧре дее чоғыл.
— Кемге кӧрерге кирек анаң? Сағаа ба? Син пурнада ӧзiп ал, ӱгренiп ал.
— Мағаа нимес, Борис ағаа хынған, ол аны тастабысхан.
— Ол аны тастабаан даа, ол анымнаң ынағ полбаан, кирек арғаас Борис Аняа. Ынағ полған полза, тиирҷіксің тастабысхан, пiр кӱн дее ынағ чӧрбееннер.
Сағаа Аня кӧрбееннең сығара чӱректен турзың ма?
— Чайғызын нинҷе оол килген сӧс сӧлеп, прайзынаң пурунын хыйа тудып чӧрген, выбражуля.
— Эй, оол, син хайди полдың? Таң син туйуххаан Анядаң ынағ поларға ізенгезiң ме.
— Вот ишо, киреем дее халбаан Аняда, пасха даа хыстарда.
— Син, оол, кiзiнi тик чирдең хынғани тiбе, ӧтiре пiлбеенде.
— Хара Педяны хыстарнаң клубта сох салғаннар, Аня анда ӧӧннерi полған.
— Ноға Хара Педяны сохханнар син тосханҷа пiледiрзiң. Ол Аняны кӱҷӱрлеп салған, солдатнаң чӧрген тiп.
— Чонға кӱлдiрiп, Хара Педяны уйатха кир салғаннар, а ол Аняа хынҷаң.
— Хара Педя позы Аняның соонаң нинҷе чыл ойлап, пiр дее ниме хабалбаан ӱчӱн Аняны уйатха суғып хынған хомайлап саларға. Син, туңмам, оолларның алнын алып, хайди тiрдей турзың. Пӱӱнгi чоох полбаан полза, мин пiр дее пiлбесҷікпiн хайдағ сағыс тутханыңны. Хайдағ позыңнаң улуғ оолларнаң ынағ полып, олардаң хомай ла нимее ӱгренерзiң, таста, туңмам андағ киректi.
— Че, мин оларнаң тың ынағ даа нимеспiн, тик искем кiзiлер чоохтасханнарын, а Аня ол сынап таа иң артых прай пiстiң хыстардаң.
— Эй, харындастарым, кӧп чапсых хабар сiрердең истiп алдым. Ирткен чайғыда мин дее килгем Аняны кӧрерге.
— Кӧңнiңе кiрген ме? Ноға андағ сурығ пирерге, тик тее пiлдiстiг. Сиргей орта теен, чайғызын ӱс-тӧртче оол киледiр оларзар. Аня наа ла ӧскен, ирге парарға ирте тидiр. Ол таныс нимес машина ба, мотоцикл ба, кӧр салза, ибзер кiрбин, иртiре парыбызадыр, сизiнiп кем килгенiн.
— Син хайдаң пiл турзың аның ноо ниме тiҷеңiн.
— Iҷем чiзе, Аняның iҷезiнең ынағлар.
— О-ой, ооллар, сiрер прай чӱреемнi пузухтыр салдар. Сiрер хайди чылғылығ сыбал парған чолнаң пеер читтер?
— Чолны бульдозерлер арығлап салғаннар, чол мағат.
— Iҷе, мин пӱӱнӧк параға Марей ҷаҷамзар.
— Ала-ай, палам, хайди полдың? Хайди кiзi хараазына кӧре чазағ мындағ соохта чӧрҷең?
— Витя, сынап таа, пiснең иртен соорлығ парыбызарзың.
— Мағаа кирек табырах чидерге Анязар.
— Табырах кирек полза, иртенӧк турып, чӧрiбiзербiс.
— Сiрер турғанҷа, мин анда поларбын.
— Чазағ парып мындағ соохта, тооп таа парарға ӱр нимес.
— Минiң кибiм най ла чылығ: кӧрiс, курткам тасты сазан, iстi теер, пӧрiк-шлем iдӧк меховой, ӧдим — унты, хыл шарып.
— Палам, изiң иртпезiн, ағылың аспазын, хараазын тайғалығ чирде чарабас чӧрерге, чол тобыра нинҷе- нинҷе ээлiг тағлар.
— Мин андағ чирге читсем, нанирбын. Коньяк пар, хабах араға даа, Москадаң ағылған палых, колбаса, сыр. Мин аны ӧнетiн той столына даа салбаам, итсе, мағаа сӧс сӧлирге килiс парар тiп. Мин сағынадым, пiстiң Анянаң киреебiс килiс парар, чӱреем сизiн тур.
— Витя, мин синi позытпассым, таң iҷеңнiң чооғын испессiң ме?
— Iҷеҷеем, тарынма, испессiм, пастағызын на чооғың испессiм.
— Ала-ай, палам, мин тарынардаң, уғаа тың хорых турбын синiң чуртазыңнаң, тыныңнаң. Хараа чалғызаан чӧрерге чарабас, тағ-суғ ээзi — ағаларыбыстаң, чазы адайларынаң даа хорғыстығ.
— Хорыхпа, прай ниме чахсы полар, чахсызынаң минi позыдыбыссаң.
— Пiр дее мин синi позым кӧңнiмнең позытпассым, минiң изiм сығарарға чӧрзiң ме? Чибiргi сигiс часха чидiп, ӧлерге сағыныбыстың ма?
— Iҷең, син хайди полдың, ноға ӧлiмнi адап турзың, минi кiрестеп чахсынаң ызар орнына, чабал чоохтаныбыстың, улуғ чоохтаныбыстың. Улуғ худай, минi хайраллап апарар, позытпазаң даа олох парарбын.
— Палам, хараағызын, кӱн кiр парза, ілiг тастирға чарабас, ол пасха нимее чидедiр. Хараа худың хаптырыбызырға ӱр нимес. Парба, иркем, таңда оолларнаң соорлығ, ойда одырып, парчадарзың.
— Чох, мин теем парам, значит парам, пирген сӧзiмнең тӧдiр хонмаспын.
— Кемге пирген поларзың сӧс хараа чӧрерге?
— Сағам на сӧс сiрерге пиргем — парам теем. Iҷеҷеем, хорыхпа, iкi-ӱс кӱннең синiң иркенiң алтап, арығ-сiлiг килнiң, ай чiли чарып, кӱн чiли палыңнап, мында айлан турар. — Ой, палам-палам, пiр дее чоохха килбес полдың ма? Че, пар худайнаң хада-пiрге, парған iзiң пар полза, айланған iзiң ползынох. Алның азых ползын, ай-сооң туйух ползын, алтаа алдыртпин, читее чиңдiртпин, парған чирде пас пол, килген чирде пиг пол, азахтыға тептiрбе, салаалыға сиртетпе!
Iҷезi паза тоғырлан полбаанда, Витя кӧӧккенiнең, ойлап килiп, iҷезiн холға хаап, айландырып, алты- читiҷе охсан парыбысхан. Антони, тискер айланып, харах чазын хол сыртынаң хыйа тастабысхан. Оолғы азахнаң айланып, тимнен-сӱмненiбiскен, чылығ кип- азаан iреп толғап кизiбiскен. «Дипломат» портфельiн сол холына тудынып, оң холынаң iҷезiн хуҷахтап, охсанып, хараан чаазын чызып, кӧглiг табыснаң тапсап пулбурап турадыр:
— Iҷеҷеем, хомай нименi сағынма, прай чолым азых полар, киреем килiзер, чӱреем часкама удур минеңӧк пурнада Анязар учух парыбысхан. Сахта минi килнiңнең хада.
Оолларға хол тудып, анымҷохтазып, ибдең сых чӧрiбiскен. Антони, Ильянаң Сиргей соонаң тасхар сых килгеннер. Хараазының сооғы кӧмес позыда пирген, ай хайдар-хайдар табах чiли суух тубан аразынаң кӧрiн турадыр. Витя холын пулғап, табырах чорыхнаң пастыра халған, сымзырахта хар хыдырааны илееде истiл турадыр. Антони тудын полбиин ылғап салыбысхан ибзер кiргенде. Iкi оол, хайди даа поларын пiлбиин, табыс-тубыс чох одырчададырлар. Iҷе кiзi,чадап позын пик тудынып, пуларға узир тӧзек тимнеп пирген. Iкi харындас тӱрчедең узубысханнар. Антони хайдаң узубызар, уйғу чоғыл, хайди палазы, хайдар парчадыр, прай чуртты харах алнында ирт турғандағ полған. Витя ниик чорыхнаң аалны тобырып, улуғ чолға сығып, ырын ырлап, кӧгiн кӧглеп парир. Чолның iкi саринда хойығ ағастар, тайға паары чир, уғаа сiлiг, хайхастығ. Тӱн хараа даа полза ибiре турған тағлар тигiр тӧзiнде сиил парғаны пiлдiстiг. Алтын ай тигiрде турбаан осхас, хада пiрге килигенге тӧӧй, таң миңiмнең ай-харындас чарыс тур ба? Хоста, хоста, ай-харындас, кӧңнiме кӧгліг синнең хада, чол даа чарых, чӱрекке дее истiг, чалғызаан ниместег. Аням, Аням пiр дее ниме пiлбин, пiр дее ниме сиспин, амыр узупчадыр, иркеҷеем. Марей чаҷам таңнап парар иртенӧк чиде салзам. Таңнап парар, паза ӧрiн парар, ол мағаа хынадыр, мин iдӧк аны уғаа тың улуғлидырбын, хынадырбын.
О, минiң аарлығларым, хынғаннарым, малтам саин сiрерге чағыннаң чағынмын. Аня, мин килим сағаа, таң чарирынаң харааң алнында тура тӱзем.
Ӱр бе, ас па одыр салған Антони пiлiнмин, хайдазын даа пiлiнмеенге тӧӧй полған, уйғуда ба, сынында ба. Мiкизi, хайран Мiкизi хырина пас килiп, иңнiнең хуҷахтабысханда, Антони чочып, тура салған. Хайдаң мында Мiки пол парҷаң, ноо ниме полды:
— Ала-ай, палам, ала-ай палам, хайдазың, хайди полдың?
Пiлiн килзе, иртен, пис час пол парған. Чӱрее чилеңмес тееп турғандағ, ағырып, сыстап тур, хабын тӱссе, пiр чирде одыр полбин, иб iстiн ибiре айландырчадыр. Тикке ле чӱреем iди ағырбаан ма таң? Витям, палам, хайдазың, чолдазың ма, тiрiгзiң ме? Чох iди сағынмаспын, тiрiг палам, тiрiг иркем! Алай чӱреемей- паарымай, пiр дее чӱреем орнында нимес! Иб ибiре ойлаанҷа, парып малларның хазазын арығлап, азырап, iнеем саап килим. Тасхар сығып килген, уғаа соох нимес, кӧмес чӱреене ниик арах пiлдiрдi.
Тоғыс идiп, хайын сыхханда, чӱрее кӧместең амырап парған. Iнеен саап, чиис хайнадып, кӱн сыхханҷа прай маңнан салып, оолларны усхурыбысхан.
Стол кистiне одыртып, азырап Ильянаң Сиргейнi, Антони позы пiр ортам даа азыр полбаан. Харындастар аттарын соорға кӧӧлiп, анымҷохтазып, чӧр сыхханнар. Чол арығ, чылғылары тарыхпин сопладып одыр.
Аалдаң илееде ырас парғанда, чолны тоғыр хайдағ ла iстер пiр ле саринзар парыбысханнар. Нинҷе парзалар, ол iстер прай ла чол тоғыр парыбысханнар. Киле-киле ырахта хайдағ ла ниме харайчатханын ооллар кӧр салғаннар. Чағын чит килiп, тапсабызар табыс чох, тартыныбызар кӱзi чох, азыл парған кӧрiмнең харах ал полбиин, турыбысханнар.
Аппағас хар ӱстӱнде чатхан тооп парған Витя.
Ӱр бе, ас па турып, Ильянаң Сиргей, чадап ис хабынып, чылғыларын айландырып, аалзар улуғ чорыхта читкеннер. Антони чаҷаларының иблерiн иртiре ойладып, аал хонии чӧбiне чидiп, ойладыхта кiрiп, орта чоохтап таа полбин, мындағ улуғ хыйалны чадап пастыхтарға читтiргеннер. Пастыхтар, участковай машинаа одырып, паза пiр машинаны хоза хаап, улуғ маңзытта чӧр сыхханнар. Ооллар пастыхтарның соонаң ойлат сыхханнар.
Витяның ибiнзер чидерiнең, Антони чаҷалары чолға тоғыр тур салған. Харындастар чылғыларын тохтадып, табыс-тубыс чох турыбысханнар.
— Ноға чолдаң айландар? — сыыт арали хысхырып сурған Антони, — Витя хайда?
— Анда, — Илья чолзар кӧстебiскен холнаң.
— Ала-ай палам, ала-ай Витям! Сӱскӱндiлер! Хараазынаң чӧрiп, адайлар, айна кир килгезер ибзер. Витяны хупчудып, тiрiге чiп салдар! Хай килгезер пеер, сiрер килбеен ползар, Витяҷам тiрiг-хазых пӱӱн автобустығ парыбызарҷых. Тойға салынып, арағаа харазып, чиде тӱскезер! Парыңар минiң хараамнаң, туған полып хараазын сӱс килгезер, парыңар, парған iзiңер пар ползын, айланған iзiңер чох ползын, айна сырайлығлар! Антони, азахтарында кӱс чох, чолда одыра кил тӱскен, хонҷыхтары турғызып, холтыхтап, ибiнзер кир парыбысханнар. Iҷе кiзi улуғ чобаға тӱзiп, орлап-сыхтап халған. Iкi харындас хайди поларлар зе, чылғыларын тибіредiп, кӧңнiлерi тӱс парып, кӧӧлҷедең чӧр сыхханнар. Хай килгеннер олар пеер? Сынап таа хараағы тӱнде хай килгеннер? Сынында, пiлгеннер той ирт парғанын, тойға даа оларны пiр дее кiзi хығырбаан, таныс ооллардаң искеннер Васяның тойынаңар. Чағын даа туған ниместер, ырас парған туғаннар. Хайдағ айна сӱрген оларны мындағ чобағ ағыларға? Илья килген пахпырын чазыбызарға, Сиргейнi, ирiнiстiг полбазын тiп, хада хаап алған.
Чиит оол чахсы кӧңнiлiг ниик чӧрiснең килчедедiр соохха даа кiлебин, позының пiр ле чарых сағызына кiр парып. «Тӱрче ле полза, ам Анязын кӧр салар, позының чӱреене чапсыра тудынып, пiр дее паза позытпас.
Пазох сағызын узарадып, позына позы таңнап-хайхап, ноға пiчiк паспаам, ноға Анянаң хада полбаам? Ам изi пу алығ лётчиктiң кiр партыр. Сахта, сахта, иркем, мин сағаа килим. Синең пасха хыс пазымда, чӱреемде чоғыл, синең аарлығ, синең артых хыс чоғыл, хараам оды, хызыҷаам. Чӱреемде пiр дее соолбас кӧӧленiзiм, от полып, тамылып кӧйер, соғлығ чылтызым чолым чарыдар, чуртым чазир сын ӧрiнiзiм — син. Читсем, сағаа чап-чарых кӧӧленiзiм, чӱреемнi азааң алнына сал пирем. Хайдағ мағат, часкалығ чуртас паарсазып, чуртирбыс ам, харалған iстiм чарыдарзың син не, Аням, син не». Витя, iди позының сағызына тирең кiр парып, чолны даа ибiре кӧрбиин, табырах хаалапчададыр.
Харах алнында ниме ле илбеңнебiскендег полған. Чиит оол, пазын кӧдiрiп, кӧрiбiссе чол хазында от кӧйчедiр. Аны ибiре тӧрт кiзi холларын чылыдып, турчадырлар.
— Э-эй, оол, кил пеер, чылынып ал от хыринда. Витя табыс-тубыс чох, таңнап-хайхап, турыбысхан, хайдаң орты хараазында аал даа чох чирде кiзiлер от салып, чылынып турғаннарына.
— Кил, кил, хорыхпа, чылынып ал. Витя, хайдар кiрер зе, от хырина пас килген.
— Изеннер.
— Изен, изен, Виктор Михайлович! Ырах па, чағын ма хараазын чолға сығыбыстың?
— Минi пiл турған, танып турған кемзер, iдӧк хараазын чӧрген?
— Пiс мындағы чонмыс, пу чирлернiң ээзiбiс. Пiс пiлбеен ниме чоғыл, синi дее кiчiгдең сығара пiледiрбiс. Витяның сазы шлем алтында кӧдiрiлiбiскендег полған.
— Син, харындас, арағалығ чӧрзiң ме?
— Йа, пар арағаларым даа, чiҷең ниме дее.
— Ӱлебiс, сыйлабыс пiстi.
— Амох, амох ӱлебiзем.
Витя дипломадынаң сығар килген коньягын, палыхты, колбасазын.
— Чырча ба стопкалар чоғыл, хайди путул ахсынаң изербiс пе?
Прай тӧртiзi хатхырсыбысханнар:
— Син хынза путул ахсынаң изерзiң, пiс сирiбiзербiс ханҷа кирек.
Витя амды ла, табызын ис салып, оңнап салған пiрсi чиит ипчi бе хайдағ. Сынап таа пулар путулны ахсыларының хырина читкiсселер, тамағынаң на пiлдiстiг азыр турғаннары. Чиистi, пiс кiзiлерӧк чiли, холнаң тудып, ӱзе тудып чееннер.
— Син, Виктор, ноға ибдең сығар алнынаң наныбазың?
— Iҷем теен хараа чарабас.
— Йа, чарабас, че син ибде одыра нанир полғазың, сӧлеен сӧзiң толдырбаазың, хаңыртхан кiзее хынар чоғылбыс, ӱр сағирға килiстi синi, тарындыр салғазың пiстi. Туңмам, син хынғазың пу оолнаң кӧстең кӧске кӧрiзiп, чоохтазып аларға, пiс парибыс, чоохтазып ал.
— Пыромны тастаңар, мин сiрернi хаңыртарға, микелирге сағынмаам пiр дее.
— Уғаа хараспа пу кiзiнi посха айландырып аларға, ол тик ле кiзi, арға-сӱмезi чох, хайҷы нимес, позыдыбыс аны.
— Парыңар, парыңар, мин позым сизiнем мының хылынызынаң хайди идерге аны.
Оларның чооғынаң пiлiн салғам: минi позыдар пу хыс па таң, ипчi бе. Позыдарға ба позытпасха ба чарадар ол ла, хынза харындастарының чооғын испес.
— Че, Виктор, нинҷе чыл мин синi сағыдым. Нiске, тар чирге кире сӱрдiр салдың, арға-сӱмебiске кiр пардың. Аларзыңма минi?
— Хайди аларға, алызып, синiмнең чуртирға ба?
— Че-е, пiлiнмеен, сизiнмеен полба.
— Анаң хайди мин тик кiзi, тағ ээзi хыснаң чуртирбын.
— Хайди Анянаң чуртирға тимдезiң, минiмнең iдӧк чуртирзың, пасхазы чоғыл.
— Хайди пасхазы чоғыл, хайди мин тағның iстiнде чуртим?
— Iдӧк, хайди ибге кiрiп сығып чӧредiрзiң, тағаа кiрiп сығып чӧрерзiң.
— Ноға мин? Сiрернiң аразында чоғыл ба синi алыбызар оол?
— Ооллар пар, мин хынадырбын сағаа.
— Мин сағаа хынар чоғылбын, мин хынадырбын пасха хысха.
— Че-е Аняны минiмнең хайди тиңнеҷең, кем ол? Тик ле кiзiҷек.
— Мин дее тик ле кiзiҷекпiн.
— Ағаа пӱӱн хынадырзың, таңда ундудыбызарзың, минi чағын, чахсы пiлiп алзаң. — Чох, мин аны пiр дее ундутпаспын.
— Мағаа хыныбыссаң, хайдар кiрерзiң, ундударзың!
— Мин сағаа пiр де хынмаспын!
— Эй, оол, улуғ чоохтанма! Син минiң холымдазың, тыныҷааңны пiр ле суура тудыбызарбын!
— Тудыбызарзың, сiрернiң кӱзiңер пiстинең артых, арға-сӱмеңер пар, пiсти чоғыл.
— Аны пiлiн тур ползаң, тының арачыла, ӧлгенҷе — ал минi.
— Албаспын, мин сағаа хынар чоғылбын.
— Албассың?
— Албаспын!
— Че, пар позыңның чолыңнаң, позыбыс таа аронмыс, чолыбыс таа арон.
— Алғыс ползын сағаа, тағның хызы, чалахай чӱреең ӱчӱн, алғыс, алғыс!
— Пар, пар, Виктор лётчик. Тигiр паарында тiрiг халғазың, ам тiрiг хал кӧр!
— Ниме, ниме тiдiң? — Анымҷох теем!
— А-а, анымҷох!
Витя ӧрiн парып, чолын узарадып, чӧр сыххан. О-о, тағның кiзiлерiн тик ле хомайлидырлар, олар даа чалахай чӱректiг поладырлар. Тағ хызының харындастары тееннер позыдыбыс, оларның чооғынаң сыхпин, туңмалары минi позыдыбысты. Тағлар-суғлар ээлерiн пiс ағаларыбыс, инелерiбiс тидiрбiс. Тадар чон алнынаң ала оларнаң ынағ чуртаҷаң, асхан ас, чиис наныҷаңнар, полызығ суранҷаңнар. Ағаларыбыс чонға хабасчаң, чеек аңнарға малны пирбеҷеңнер. Ниик сағыснаң Витя чапчаң чӧрiснең илгер чоллап одыр. Илееде киле-киле, кӧрзе — мына кирек аалы, кӧзенектерi хайзы полза тураларның чарыпчадыр. Аняның туразынзар азахтары позы ойладыхта чағдап одыр. О, таңнастығ таңнас, Аня ибiнең удур сых килдi.
— Аня, иркем, хайдаң пiлiп, мағаа удур сых килдiң?
— Анаң чӱреем сизiг пирдi.
— Аня, иркеҷеем, кӧӧленгенiм, хайди полза сағаа читтiм. Хайдағ кирек чолда полды, сағынғам паза харах кӧрiспеспiс.
— О! Витя, хынғаным, мин синi чидiкпинең сахтадым. Ноға харах кӧрiспеске, мынабын нооза мин, кил пеер хырима.
Аня Витяны хуҷахтап, охсаныбысхан. Витяның чӱрее часказына сыдабиин тамағына кӧдiрiл парғандағ полған, тынын тоғыр хаап, сала тымыл парбин, хатап сабыл турадыр.
— Аня! Хайди мин кӱстендiм килерге сағаа, ам пiр дее синi позымнаң позытпаспын.
Чоох аразынаң Аня пазох Витяны хуҷахти хаап, ирнiне охсаныбысхан.
— Аня, ноға ирнiң андағ соох?
— Тасхар соох, тооп парғам.
— Аня, тасхар соох, ибзер кирек пе?
— Кирек.
Ибзер кiргенде, нымзағас чылығ сабылып, ибiре оралыбысхан. Аня Витяның кип-азаан суурып, тахтаа одыртып, пазох ирнiне охсаныбысхан.
— Аня ноға синiң ирнiң, тынызың андағ соох?
— Мин Аня нимеспiн, уйғу аразынаң ис салған Витя
— Аня, син хайдазың?
— Хайдаң пiлем, ибде полар синiң Аняң.
Кем-де Витяны чорғаннаң чаап, узут салған. Витя паза хараан азаға даа хынза, ас полбаан.
— Аня, Аня, тастаба минi, хайдазың син?
— Витя, мин синнең хадабын, хаҷан даа хада поларбын.
— Пiс хадабыс, кӧӧленiстең аарлығ ниме чоғыл, андағ ба, Аня?
— Андағ, кӧӧленiстең аарлығ ниме чоғыл.
Витя сағынған чолын узарадып, iлгеер пастыр парир. Сынында ол чол тастында турған ағасты ибiре хайдар-хайдар кругтар иде чӧрген. Анаң аның ортызында арығ тыны ӱзiл халған. Пастыхтар, участковай чиде салғаннарда ағас тӧзiнде от орны полған, азых дипломат чатхан азых арағалар, палых, колбаса. Пастыхтар сағынғаннар: Витя соохха топ, от салған, араға iскен. Сӧӧгiн сыныхтаанда, ханында араға полбаан, хурсағында палыхнаң колбаса табылбаан.
Антони хабар алғаннаң ала нинҷе хати талғахха туттырған. Имҷiлер полбаан полза, iҷе чӱрее чобаана сыдабасчых. Витяның сӧӧгi ибде чатханда, имҷiлер хараа- кӱнӧрте хайраллап, хадарғаннар iҷезiнiң хазиин.
— Палам, хайдағ андағ Аня полҷаң, хараа хараазынаң чӱреең ағыриина сыдас полбин парғазың?
Кӧӧленiзiң чуртыңнаң, тыныңнаң даа аарлығ полған. Пiди париғаның Аняң пiлбиин дее халды. Пiлген полза, хынза минiмнең хада чобал халарҷых. Аня кӱрген айның тӧртiнҷi кӱнiнде, пiр дее ниме пiлбиин, аалдаң парыбысхан, пiрге ӱгредiг тоосхан студенттернiң тоғазиина. Марей чаҷазы, Лена чаҷазы, прай даа туғаннары хорғыстығ хабарны истiп, парғаннар Витяны чыып саларға. Ильянаң Сиргей тiдiнмееннер оларға чоохтирға, харахтарына кӧрiбiзерге хуттары хаппаан.
Чон чоохтаза халған кӧӧленiстең аарлығ ниме чоғылын. Чайғызын, тоғыс соонда чиит хыс отпускха iҷезiнзер килгенде, Витяның Марей чаҷазы Аняа прай нименi чоохтап пирген. Пу киректi Витя позы хынған чонға чарыдарға, Аня позы пiлбеен, кӧрбеен нименi, кӧӧленген оолғы андартын изiне кирген.
Любовь дороже жизни
Москва! Я дома, уже, думаю, можно так сказать. Я живу здесь семь лет.
«Москва — лучший город земли», — так поёт Муслим Магомаев. Магомаева я очень люблю и склонен верить ему. Москва, словно красивый цветок широко и вольготно раскинулась, но похожа на таёжный муравейник. Множество народа непрерывно в спешке снуёт туда-сюда. Несмотря на это, я чувствую себя одиноким, словно на чужбине, потому что я не родился здесь и не рос на этих многолюдных улицах. Моя родина — любимая Хакасия, краше её земли не найти нигде. Величественные горы с вечными ледниками, тайга, могучие реки: Енисей и Абакан, Чёрный и Белый Июсы, гладь зеркальных озёр солёных и пресных, цветущая степь. Посёлок, где я родился и вырос, расположен у самого подножия гор. Моя голубая тайга, ты так же шумишь и без меня. Мы с моим дядей по матери любили ходить на охоту. Косули, маралы, лоси во множестве расхаживали по прилегающим горам. Почему бы не расхаживать? Богатейшая тайга — это их родная стихия. Я всегда жалел и не стрелял в них. Дядя никогда не смеялся надо мной. Он говорил, мы спрашиваем разрешения у хозяев гор и тайги, берём столько сколько позволено, не больше, лишнего нельзя!
С пятого класса предо мной не возникал вопрос куда пойти учиться. Я чётко осознавал, что буду лётчиком, душа стремилась в небо. Дядя Троо, русское имя Трофим, мамин старший брат, четыре года воевал. В боях за Берлин перед самой победой был ранен и День Победы встретил в госпитале. Со слезами на глазах рассказывал, как весь народ радовался и ликовал.
Знакомые, незнакомые все обнимались, плакали, целовались, плясали под гармошки, пели. Горе было общее и радость общая, общая Победа! Мой дядя вместе с моим отцом призывались на фронт и воевали вместе. Оба — великолепные охотники и на фронте были снайперами. Вот только моему отцу не повезло, при освобождении города Праги от фашистских захватчиков он был убит тоже снайпером. Дядя Троо вернулся инвалидом с войны, левая нога стала короче правой. Мама говорила: «Ах, если бы мой Микий (Михаил) хотя бы одноногим вернулся, я своих ног не жалела бы, нам двоим хватило бы и трёх ног.
Моему желанию стать лётчиком дядя не противился, только говорил, что это очень ответственная профессия, лётчик должен быть с сильным волевым характером, смелым, крепким, выносливым, решительным, умным и целеустремлённым. Я всё понимал, старался, хорошо учился, занимался спортом. Все мои старания реализовались: я успешно сдал экзамены и поступил учиться в Рязанское высшее военное лётное училище. Как я был рад, я не ходил, летал, как на крыльях. А когда поднялся самостоятельно за штурвалом самолёта, сердце моё, казалось, не помещается в груди. Сказать, что был рад, ничего не сказать, я был абсолютно счастлив! После успешного окончания училища по результатам различных экзаменов и испытаний, как достигшего наилучших итогов, меня направили работать в Москву лётчиком-испытателем в одно из лучших оборонных подразделений. Вернувшись в родное село в краткосрочный отпуск, я рассказал маме о своих успехах, не скрывая свою радость и даже гордость. Мама разделила со мной моё счастье, но в то же время испугалась такой ответственной и трудной работы — лётчик-испытатель. Моя любимая, дорогая мамочка, она, конечно, очень волновалась за своего единственного сына. Но не просила найти что-нибудь попроще, знала, как я стремился к своей великой цели, а только просила: «Пожалуйста, береги себя, сынок».
Я родился в тысяча девятьсот сорок первом году, после ухода отца на войну. Ушёл, сожалея, что не увидел сына, ушёл, чтоб не вернуться, а что будет сын не сомневался. Я — единственный сын овдовевшей матери, так и вырос без отца. За маму сватались, но она не видела никого равного моему отцу: «Разве может кто-то сравниться с твоим отцом? Нет, такого больше нет», — говорила она. Моя драгоценная, единственная мамочка всегда ждала меня на каникулы и в отпуск. Когда я только начинал работать меня окружали вниманием русские девушки. Я, деревенский паренёк, очень смущался их вниманием, особенно, когда они ждали у общежития, искал повод избегать таких встреч. Я был тихим и очень скромным. В моём понятии, когда девушки сами предлагали знакомство, назначали свидания, казалось верхом неприличия: как девушка может бегать за парнем сама? У нас в селе тоже были симпатичные хорошие девушки, но я не обращал на них внимания, старался учиться, занимался спортом, не ходил в клуб на танцы, а девчата обижались. В селе девушки, конечно, гораздо скромнее городских, не требовали ласки, не пробовали сами поцеловать. Когда я маме писал об этом, мама меня предупреждала быть бдительным с такими, не поддаваться и не терять голову. Для жизни нужно выбирать девушку строгую, серьёзную, ветреных старайся обходить стороной, и вообще ещё молод и рано жениться. Женитьба дело серьёзное, должна быть единожды и на всю жизнь, как у нас с твоим отцом. Любовь должна быть чистая, верная, горячая. Мамочка моя единственная и как отец мне и матушка драгоценная незаменимая. Они с моим отцом вместе росли в одном селе, полюбили друг друга, женились, даже ненадолго не расставались, везде и всюду вместе. Их прозвали двойняшками, если видели одного из них, значит где-то и второй здесь, никогда друг другу не надоедали, слова грубого друг другу не говорили. Я всегда прислушивался к мудрым советам своей мамы, и во многом, благодаря им, я стал тем, кем стал.
Так незаметно прошёл год. Я освоился в своём новом коллективе, командиры мои меня уважали, ценили и друзья тоже. У нас в штабе работала одна не совсем уже молоденькая, но скажем постарше меня, очень красивая девушка. Она была очень внимательна и ласкова ко мне. Я и сам не понял, как она оказалась самой мне близкой, всё понимающей, короче просто «своей в доску». Её звали Галина, высокая ростом, с красивой фигурой, безупречно, со вкусом одетая, не просто с высшим образованием, а с энциклопедическими познаниями. Она умела заполнять пространство собой и быть объектом всеобщего внимания. Короче, я и сам не понял, как стал её мужем. Сыграли свадьбу, некоторые мои друзья говорили, что мы совершенно разные люди, просто два берега, связанные одной рекой, но всегда параллельные. Я и сам ощущал на уровне подсознания что, что-то не даёт целиком и полностью слиться нашим душам. Как бы я не старался понять её, что-то не давало мне покоя, я не мог быть уверенным в ней, как в себе. А мама говорила, что они с отцом были как одно целое, полностью уверенные друг в друге, как и должно было быть у любящих супругов. Галина была совсем другой в отличие от меня, уверяла, что любит меня. А я сам любил или нет? Мне казалось, что любил. Я отправил письмо маме с нашими фотографиями. Ответ её был очень предсказуемым. Она писала, что не видит нас единым целым, между нами — пустота, и глазам Галины мама не поверила. Однако, мы продолжали жить дружной ночной жизнью, поскольку днём мы и не виделись. События так стремительно развивались, что я не успевал проанализировать их и сопоставить. Мама в мою жизнь не вмешивалась, лишь сказала: «Сынок, если думаешь всю жизнь прожить с ней, привози её к нам, мне показалось, что она намного старше тебя». Я вскоре улетел в Чехословакию тестировать новый самолёт. Незадолго до этого у них случилась авария, в воздухе отказали двигатели, и самолёт рухнул на землю. Лётчики сумели катапультироваться и остались живыми. Командование отправляло тестировать меня. Мои сослуживцы-друзья говорили мне: «Виктор, не заморачивайся, пусть сами взлетают и выясняют причину». Но я как могу не выполнить приказ? Поднял самолёт в небо. Пришлось испытать неприятный холодок в груди, когда мотор стал работать с перебоями, и захлебнувшись, заглох. Самолёт покидать не разрешалось ни в коем случае. Сделав немало виражей над аэродромом, поняв причину, кое-как умудрился запустить двигатель снова. Но тут началась проблема со вторым двигателем. Теперь, когда была хоть мало-мальски понятна причина остановки первого двигателя, по аналогии с ним пробовал устранить не соответствие второго двигателя.
Кое-как запустился второй двигатель, как первый снова начал захлёбываться и реветь. Оказалось самое время вспомнить слова маминой молитвы «Отче наш» и «Да воскреснет бог». Не знаю, что помогло больше молитвы или моя собранность. Самолёт я сумел посадить с одним работающим двигателем. Наше высшее начальство, следившее за моими действиями, было удовлетворено тем, что высокое мастерство, крепкие нервы и боевой дух советских лётчиков позволяли им гордиться нами и страной. Этим эпизодом был поднят престиж Советских Вооружённых Сил и вообще всей нашей страны. За этот, как они называли, подвиг, мне выделили отдельную двухкомнатную квартиру. Галина тут развернулась с полным знанием дела: покупала мебель, расставляла, меняла, переставляла, я только успевал разворачиваться. Когда её требования были удовлетворены, довольная успокоилась. Я стал готовиться в отпуск к маме в родное село. Галина категорически отказалась ехать со мной, оправдывая свой поступок тем, что ей там нечего делать, она никого не знает, тебе надо, дескать, ты и езжай. И вообще она не любит деревню и деревенскую жизнь.
С упавшим настроением приехал я в своё родное, всегда прекрасное село. Мамочка моя кое-как дождалась меня, я и сам очень ждал встречи с ней, чтобы прижать к сердцу самого дорогого мне человека. Тому, что Галина не приехала, мы огорчались недолго. Заготавливая сено, дрова, собирая ягоды грибы, вечерами ведя задушевные разговоры, мы не заметили, как пролетел мой отпуск. Чем ближе подходило время расставания, тем грустнее было настроение мамы. Мне самому наша разлука тяжёлым камнем ложилась на сердце. Украдкой наблюдая за мамой, я замечал, что её глазки всё чаще увлажняются. Но она делала вид весёлой и беззаботной женщины. На моё предложение уехать со мной, непременно получал категоричный отказ. Вот и подошло время отъезда. Мама собрала целую сумку всякой вкусной стряпни, сметаны, домашнего сыра, колбасы, копчёной рыбы. Галине она купила большой красивый павловопосадский платок. Подъехал автобус, мама обняла меня и долго не отрываясь, смотрела мне в глаза. Прежде она никогда так не делала. В её глазах я прочитал всю её материнскую любовь, нерастраченную нежность, тяжесть разлуки, переживания за меня. Мамочка, мамочка, почему ты таким долгим взглядом изучала меня, о чём тревожится твоё беспокойное сердечко, отчего хочешь уберечь своего любимого сына? Её переживания передались и мне, моё сердце трепетало в унисон с её сердцем. Автобус тронулся, мамочка моя перекрестила нас отъезжающих и ещё долго тихонечко махала мне, стоя на обочине дороги. Все трое суток в поезде образ мамы стоял перед моими глазами, как наяву. Раньше такого никогда не бывало, временной разлуке не уделялось столько внимания и переживаний. Сердце моё всю дорогу томилось в какой-то необъяснимой тревоге. Даже, в первые дни после выхода на работу смутная тревожность оставалась, но постепенно рассеялась в повседневной суете. Связь с матерью теперь поддерживалась только письмами. Проходили месяцы и жизнь вроде бы вошла в свою колею. Почему вроде бы? Да потому, что мы с Галей только ночью бывали вместе, днём она жила своей жизнью, я своей, как два посторонних человека. Моя работа после нашей женитьбы её как-то мало интересовала. Чем дальше, тем явственнее мне казалось, что и я её интересую не больше. Я замечал, что с моим командиром генерал-майором, она была очень любезной, нежные взгляды её, направленные на него, не проходили незамеченными моими друзьями. Когда я говорил ей об этом, она отвечала, что это только ради меня, командир ко мне с уважением, а она к нему — с почтением и всего лишь. Но её долгие довольно томные взгляды меня настораживали. Если меня не любит, зачем тогда вцепилась в меня? Жена моего командира на вид казалась гораздо старше его, располневшая, расплывшаяся женщина, в сравнении с моей Галиной очень даже проигрывала. Мои подозрения в её симпатии к нему вскоре стали укрепляться. Жена моя часто задерживалась на работе, а меня всё чаще отправляли в командировки. Мои близкие друзья стали высказывать свои опасения по поводу их сближения. Прошло несколько месяцев, до нас дошла новость, что нашего командира переводят на другое место службы. Я подумал, если его переведут, то Галина успокоится. Все офицеры пришли проводить командира со своими жёнами, моя отказалась прийти, сказав, что он командир мне, а не ей.
Я подумал, что она на него сердита за что-то. Как же я ошибался! После отъезда нашего генерала прошло три месяца, меня отправили в командировку на два месяца. Перед моим отъездом жена подошла ко мне тихо проговорила: «Витя, прости меня, пожалуйста!».
Я ответил: «Кто не ошибался? Но что ты осознала свою вину, это хорошо. Ты даже не представляешь, как я переживал. Мне казалось, что нож вонзили в моё сердце и проворачивают его там. И ты прости меня, если есть какая вина моя пред тобой, надеюсь больше такое не повторится? «Из-за меня в твоей жизни больше не будет подобных переживаний», — заверила меня Галина. Через два месяца вернулся из командировки. Ещё не открыв дверь квартиры, я почувствовал, что квартира пуста — Галины там нет. Птичка выпорхнула из гнёздышка. Теперь её в моей жизни не будет никогда. Опять я в Москве остался одиноким. Хотя мы с Галиной не были единым целым, не было горячей и верной любви и мыслями мы не были едины, всё равно мне было очень обидно и горько. Ну как так можно, окрутить молодого неопытного, выйти за него замуж, а потом просто бросить, как бросают ненужную вещь? Как же я не смог её разглядеть, понять? Сам виноват! Отправляя учиться, мама ведь мне всегда говорила: «Сынок, надумаешь жениться, бери девушку из своего народа. Один народ — одна кровь, одни обычаи, традиции один менталитет, один язык, душевная общность и близость, разные национальности — хоть немного, но разные. А быть единым целым, нужно горячо и крепко любить друг друга. Я ничего не имею против других национальностей, если есть большая любовь». Да, мама, моя мама, как мне не хватает тебя сейчас. Я поделился с друзьями мыслями почему Галина меня бросила, потому что я хакас. Они решительно отбросили эту версию: «Если бы даже муж её был бы русским, ради генерала она его всё равно бы бросила. Ты, Витя, для неё был трамплином, для высокого прыжка. Мы думали ты русский или грузин, но только с синими глазами. Мы больше ни одного хакаса не видели. И о твоём народе представление имеем через тебя. Очень красивый народ твой, европеоидный». Я рассмеялся и сказал у нас разные лица, бывают и более монголоидные. Друзья мне опять: «Витя ты не комплексуй по этому поводу, во-первых ты надёжный друг, верный муж, высокий, красивый, таких, как ты ещё поискать надо, и мы рады, что ты считаешь нас друзьями. Она выбрала тебя, потому что ты из нас самый красивый, самый крепкий, самый успешный. Она многоопытная, ей лет хватает, жизненной хватки тоже, она не могла выбрать другого, ты был достойнее всех из нас, она посчитала, что ты достоин её, а твоя женитьба на ней была ей выгодна. Все думали ведь, что ты выбрал её». Мои друзья —настоящие! Они меня так крепко поддержали в этой неприятной для меня ситуации: «Забудь ты про эту продажную легкомысленную, пустую бабу, которая ногтя твоего не стоит». Я, правда, помаленьку успокоился, уехала и уехала, но теперь решил найти девушку из своего народа —хакасского. Потихоньку сердечные раны мои затягивались, что горевать-то вечно, я жив, здоров, любимая работа, верные, настоящие друзья.
А самое главное теперь я научился сканировать продуманных девиц, научился смотреть и видеть. Маме я написал, что Галина меня бросила, но про свои переживания не стал писать. Да материнское сердце и так всё чувствует. Дорогая моя, единственная мамочка ответила, чтоб я не переживал, молод ещё, вся жизнь впереди и счастье уже готовится ко встрече со мной. Вот и лето пришло, а с ним и очередной отпуск. Этот отпуск я очень ждал, словно что-то должно было произойти в моей жизни самое прекрасное, чего я был достоин в полной мере. Сердце моё радостно стучало в груди, в ритме весёлого и дивного танца. Я чувствовал, что это лето приготовило мне настоящий подарок. Мама моя радостно встретила меня. Не говоря ни о чём, мы чувствовали такую лёгкость, и предчувствие счастья не покидало нас каждый день, словно какая-то тёмная тень, закрывающая солнце, свалилась с наших плеч. А впереди была дорога, озарённая солнцем, улыбающаяся, зовущая в светлое будущее, и мы с улыбкой ступили на неё! Папина младшая сестра, тётя Мария жила в другом селе, и маме написала, чтобы я приехал к ней погостить. А самое главное в их селе есть молоденькая девушка Аня, только что окончившая педагогическое училище. Молоденькая, чистая, ничем не скомпрометировавшая себя. Уж в селе-то за этим все строго следят, невозможно скрыть ничего от придирчивых и любопытных глаз. Только ступишь на кривую дорожку, тебя тут же уличат. Тётя моя торопила меня, Аня может уехать работать по направлению в другой район. Да, вот оно, наверное, то, чего я ждал, тихо радуясь. Если это действительно так, решил не откладывая поехать на встречу с чудесной, по словам тёти, девушкой. Я был заинтригован и заинтересован, сердце моё пело, я пребывал в предчувствии любви. Мама велела мне ехать побыстрее, так как видела, что я переполнен ожиданием прекрасного. Сама она не захотела ехать, так как вполне доверяла тёте Марии, у неё глаз — алмаз. И всё же так получилось, что я поехал в то село перед самым отъездом в Москву. Селение Ани было далековато, в километрах ста от нас. Утром с мамой в прекрасном настроении мы вышли к автобусу, на остановке весело переговариваясь, замечали, как светятся наши глаза. Доехав до посёлка Кирово, я лёгкой походкой сошёл с автобуса, чтобы пересесть на другой. Вскоре подошёл копьёвский автобус, сел в него и погрузился в свои светлые грёзы. интересно какая на самом деле из себя хвалёная девушка? А то пожилым любая молодая всегда кажется красивая да пригожая, тем более ей всего восемнадцать лет. Какой прекрасный солнечный день, как легко и радостно на сердце. Меня волнует, как пройдёт наша первая встреча, захочет ли она знакомиться и всё остальное. Приехали — красивый чистенький, небольшой посёлочек. С учащённым сердцебиением сошёл я с автобуса, что-то меня ожидает? На остановке меня радостно встретила моя тётя, обняла, расцеловала, давно не виделись, и повела к себе. Двоюродных сестричек Светлану и Любочку я видел только маленькими, а теперь — невесты, не узнать. Нас ожидал накрытый стол, девочки всё приготовили. Какое счастье встречаться с родными своими, моё сердце переполняло чувство родства и единства. Всё вкусное, лучший кусочек подкладывают мне, вводя меня в смущение. После обеда пошли в гости к Ане. Какой интересный посёлок: половина села на горе, половина под горой. Весь посёлок перевозят на гору, так как весной нижний посёлок заливает разлившийся Чёрный Июс. Посёлок окружают высокие горы, словно сказочные богатыри, охраняют жителей, тишину и покой. В верхнем посёлке дома стандартные, ровные улицы, а нижний состоит из самостроевских домов, но все улицы утопают в зелени, только на дорогах нет травы. В некоторых местах от дома к дому тропинки ведут среди травы.
Подходим к большому дому, посреди села, утопающему среди цветов и деревьев. В палисаднике каких цветов только нет! Просторный чистый двор, в глубине лежит очень большая чёрная собака, с умными глазами. При виде нас даже не шелохнулась, тётя пояснила очень умная собака, всех родственников знает и попусту не лает.
Заходим в небольшие сенцы, а сердце, кажется, поднялось к горлу и кровь маленькими молоточками ритмично стучит в висках. Почему я так волнуюсь и переживаю, может, действительно меня здесь ждёт любовь всей моей жизни? Перешагнув через порог, очутились в просторной, светлой комнате. Солнце словно здесь обитает, так радостно и ярко сияет. Услышав нас, обернулась, и я увидел женщину со светлым, добрым выражением лица. Увидев нас, улыбнулась какой-то ясной, тёплой улыбкой: «О, гости пришли к нам, проходите, пожалуйста». Это, видимо, мама Ани, подумал я, а где же сама она? Тут из дальней комнаты вышли два мальчика лет восьми и семи. Какие хорошенькие, наверное, их сестра такая же? Мальчики поздоровались и вышли на улицу. Я ждал, что из комнаты выйдет теперь девушка. Но никто не выходил. Я ждал, даже стал беспокоиться, где же она, вдруг уехала? Женщина между разговорами с тётей, быстренько накрыла на стол и пригласила нас. А дочери-то всё нет, да где же она? И тут открывается входная дверь и входит она. Итак светлая комната, кажется, ещё больше озарилась солнечным светом. Вот она какая, правду говорила моя тётя, самая красивая в этом селе. Моё сердце замерло, несколько секунд я не мог дышать. В одну секунду я был очарован: она, это она! Это она, моя единственная, юная, чистая, светлая!
От вида её фигурки, похожей на статуэтку, веяло свежестью, нежностью, спокойствием и надёжностью. Нет, такая не способна на коварство и подлость. Открытый, добрый взгляд, нет манерности, желания понравиться или показаться лучше, чем есть. Вот оно моё счастье, лишь бы не отвергла меня! Я поймал себя на том, как я столько лет, не зная и не ведая о ней, мог жить? Теперь я без неё не смогу, я уверен с ней, только с ней я хочу прожить всю свою жизнь рядом, неразлучно. Аня, поприветствовав нас, прошла к кухонному столу выложила продукты, хлеб, видимо, ходила в магазин. Моя тётя Мария прямо и выложила зачем мы здесь. Аня смутилась слегка, но ничего не сказала. Мама её тоже промолчала, видимо, успокоившись, что пока не сватовство, а только пригляд, ведь дочь только выросла, выучилась, и рановато замуж. После застолья и не долгих разговоров мама отправила Аню в магазин, который на горе за стиральным порошком. Тётя Мария ушла домой, давая возможность мне поговорить с Аней. Радостную песню своего сердца описать мне не хватает слов. Я как будто бы только что родился, радуюсь всему. На улице солнце мне показалось другим, таким добрым, ласковым, сияющим особым светом только для меня. Не сожалея ни о чём, я понимал, что у меня началась совершенно другая жизнь. За своей спиной я явственно ощутил выросшие крылья, поднимающие меня над землёй, над прошлым. Я, словно плыл меж невесомых облаков в голубом небе, не чувствуя под собой ног. Я иду рядом с моей ненаглядной, задыхаясь от счастья и радости, не видя дороги, потому что больше смотрю на неё. Теперь, мне кажется, солнце не только сияет ласково, но и поёт, поют высокие горы, далёкие тасхылы, нежно позванивая, им подпевает голубая тайга. От радости у меня голова идёт кругом, как всё прекрасно вокруг! Аня с сестрёнкой пошли в магазин, а я повернул к тёте. Тётя Мария в прекрасном расположении духа управлялась по хозяйству. Мои младшие племянницы или даже двоюродные сёстры, видя моё приподнятое настроение, спросили:
— Витя, тебе понравилась Аня?
Тётя моя опередила меня с ответом:
— Понравилась, конечно, понравилась, ваш брат не мог от Ани отвести счастливых глаз. А девочки своё:
— А наш Витя ей понравился?
— Если такой красавец, как ваш брат девушкам не будет нравиться, то какие же парни должны нравиться? Конечно, понравился!
— Завтра я пойду к Ане поговорить с глазу на глаз. От радостного возбуждения я не мог уснуть, всю ночь почти вертелся с боку на бок, ждал скорей бы наступило утро. Как только тётя проснулась и встала с постели, я тут же соскочил.
— Доброе утро, тётя Мария!
— Доброе утро. Витя ты почему соскочил в такую рань? Иди отсыпайся, скоро выйдешь на работу, некогда будет спать.
— Нет сна, сегодня после встречи с Аней домой, через пять дней мне надо быть на работе. Тётя Мария, я буду благодарен тебе всю жизнь за знакомство с Аней. Такую девушку среди наших девчат мне не приходилось встречать. И высокая, стройная, красивая, воспитанная, умная, сразу видно, и что не мало важно, спокойная и сдержанная.
— Ой, мой дорогой племянник, лишь бы у вас всё сладилось. Нам с твоей мамой этого только и надо. Казалось, бы между делом, но горячий завтрак у тёти готов. После вкусного завтрака я принялся налаживать отвалившуюся дверь в стайке. Сделав ещё кое-какие работы по двору, направился в нижнюю половину села. Я счастлив, и, если раньше я не замечал пения птиц, то теперь я слышу их разноголосый, радостный хор, и моё сердце поёт с ними в унисон. У Ани в гостях оказались две её близкие подруги. Я очень даже удивился, как эта новость обо мне молниеносно разлетелась по селу. Эти две девушки пришли явно посмотреть на меня и оценить. Я улыбнулся про себя,ведь и я сам приехал посмотреть на девушку, пусть смотрят. Девушки, наглядевшись на меня, немного поговорив о том о сём, выпорхнули, словно птички.
Я спросил у Аниной мамы:
— Вы разрешите Ане меня проводить?
— Да пусть идёт, только ненадолго. Только дважды ненадолго встретившись, теперь я вынужден Аню оставить. Как мне высказать Ане, чтобы она меня ждала, на следующее лето мы сыграем свадьбу, и я увезу её в Москву. А сказал напрямую:
— Аня, ты, наверное, догадалась зачем я приехал к тебе. Я тебя сегодня же забрал бы в Москву, что ты скажешь? Ты мне очень понравилась, могу ли я надеяться на взаимность?
Аня, покраснев, отвернулась и проговорила:
— Какой вы быстрый я ещё маленькая для замужества, мне всего восемнадцать лет. В другое время, при других обстоятельствах её ответ мне показался бы смешным, но теперь я слегка огорчился, но всё правильно, ей всего восемнадцать лет, а мне двадцать восемь. Наша разница в возрасте ей, видимо, казалась большой.
— Ну хорошо, подрастай, я тебя буду ждать. На следующее лето приеду и увезу в Москву.
— В следующем году видно будет, улыбнулась Аня.
— Тебе какую краску привезти?
— Как какую краску?
— Я имею ввиду помаду.
— Я губы ещё не подкрашиваю.
— Тогда я тебе привезу хорошие французские духи.
— Если хотите, привозите.
О-о! Есть надежда, есть надежда! Я кое-как сдержался, чтоб не схватить Аню в охапку и поцеловать. Нельзя, напугаю девочку, подумает, что я нахал. Даже то, что мы так близко идём по дорожке, для меня счастье. Разговаривая, мы поднялись на верхнюю половину посёлка. На развилке стали прощаться, я подал руку, и подольше задержал Анину. Она не вырвала свою, это тоже хороший знак. Так и шёл бы с ней в руке рука всю жизнь. Стоило только шаг сделать в сторону, и всё каждый пошёл своей дорогой. Я обернулся к Ане, она тоже обернулась, мы улыбнулись друг другу. Я опять еле сдержался, чтоб не броситься к ней. До чего же не хотелось мне разлучаться с ней. К тёте я пришёл в упадническом настроении. Увидев меня таким, тётя Мария испугалась:
— Что случилось, почему печальный такой, плохи наши дела?
— Нет, всё хорошо, просто очень грустно с Аней расставаться. Теперь только следующим летом встретимся, ждать слишком долго!
— Витенька, не огорчайся, на работе время незаметно пролетит. Будете письма друг другу писать.
— Тётя Мария, я даже адреса не взял. Куда она поедет работать? — Я разузнаю и вышлю тебе.
— Мне нужно собираться в дорогу.
— Я договорилась с твоим двоюродным братом Митей, сыном тёти Лены, он тебя на мотоцикле отвезёт. До этого ты к нам никогда не приезжал, теперь хоть познакомишься с братом Митей, он сейчас примчится сюда. Митя, словно, только и ждал этих слов, мотоцикл легко подкатил к ограде. Тётя Лена, дядя Иннокентий, Митя друг за другом вошли в ограду. Поздоровавшись со всеми, обнявшись, мы пошли в дом. Тётя Мария с дочерями быстренько накрыли на стол, мы, рассевшись, стали угощаться всякими вкусностями вперемежку с разговорами. Дядя Иннокентий и тётя Лена одобрили, что я приехал познакомиться с Аней:
— Возможно, где-то есть девушки и получше Ани, но мы здесь таких не встречали. Она выросла у нас на глазах. В школе всегда была отличницей, старательная, трудолюбивая, спокойная и добрая. Тут в разговор вступил Митя:
— К тому же красивая.
Все весело рассмеялись.
— А что, возьмёшь страшную, а потом всю жизнь смотри на неё, даже если смотреть не хочется, — парировал Митя. А я, думал про себя: счастливый человек всё же я, выучился, любимая работа, теперь встретил девушку, которая заполнила собой всё моё сердце, такой любовью наполнила меня, и понял я дороже любви нет ничего. Тут Митя перебил мои радостные мысли, раньше всех вспомнил, что пора в дорогу:
— Я поеду отцеплю люльку, вдвоём ехать надобности в ней нет.
После того, как брат вышел, тётя Лена сказала:
— Все парни нашего села влюблены в Аню, — засмеявшись, добавила, — а Аня одна. Ваш брат Дмитрий тоже в их числе. Хоть это и так, Аня за него не пойдёт, Митя это знает, поэтому попусту и не дёргается, как некоторые. О! вон оно что! А как же иначе, но перед сельскими ребятами у меня есть преимущество. Опять же понять женский характер мы, парни, никогда не можем до конца. Я знаю одну очень хорошую девушку и умна, и красива. Её любил и хотел жениться хороший парень, тоже, как я, лётчик, только гражданской авиации. Всем был хорош: добрый, красивый, высокий, а она вышла замуж за мужичка низенького роста, с неуравновешенным характером, не красивого, хотя красота не главный фактор. И стала теперь нянькой ему, а он то работает, то не работает. Поскандалит на работе, уволится со психа и сидит на шее у жены. Вот и попробуй пойми этих девушек. Вот и Митя примчался. Мои тёти наготовили гостинцев нам с мамой, хоть я не хотел брать, всё равно вручили. Все вышли на улицу проводить меня. Попрощавшись со всеми, я сел на мотоцикл. Митя с места рванул с такой скоростью, что я чуть не вылетел из седла на дорогу. «Урал» —мощный мотоцикл от машин не отстаёт, даже многие из них мы обгоняем, деревья на обочине дороги и цветы только успевают мелькнуть и исчезнуть. Двух часов не сыпрошло, как мы примчались к моему дому. Митя тут же хотел развернуться и уехать, из дома успела выскочить обрадованная моя мама.
— О, сынок, Митя, заходите, заходите в дом, мои дорогие! Митя, разве так можно поступать родственникам, не уважить родную тётю, как будто мы чужие люди? Какие новости у вас, родители живы-здоровы?
— Оба здоровы, да какие новости могут быть у нас, вот только Витя, приехав, наделал переполох среди девчат и уехал, оставив их страдать.
— Кого это я оставил страдать?
— И Аню, и других.
— Митя, ты что меня ревнуешь что ли к ним?
— Была нужда мне кого-то ревновать!
— Дети мои, перестаньте спорить, садитесь лучше за стол.
После ужина Митя с кучей подарков умчался домой.
— Ну расскажи, какая эта Аня, на самом деле такая, как описывала тётя Мария?
— Да, мама, такая и даже лучше. Я думал, может, тётя Мария перехвалила её. Молоденькая, чистая, светлая душой, красивая девушка. Я понял, какой бывает настоящая любовь. В сердце, в душе, в мыслях теперь у меня только она. Увидев Аню, я сразу понял, только с ней я готов по жизни идти вместе. Тётя Лена говорила, что Митя тоже влюблён в Аню.
— А-а-а! Видимо, поэтому он вёл себя так?
— Возможно.
— А Ане, как тебе показалось, ты пришёлся по душе?
— Да, думаю, да, но она, как порядочная девушка, впервые увидев незнакомого парня, не спешила показать свои эмоции. Девушка с сильным характером, волевая, хотя на вид нежная и хрупкая. Спортсменка имеет взрослые разряды по трём видам спорта. Мама я теперь заново начинаю жизнь свою, на следующее лето я приеду и увезу вас обеих в Москву. Хватит тебе здесь одной жить в переживаниях за меня. Теперь же ты не будешь против?
— Летом видно будет, сыночек. Возьмёшь Аню за себя, возможно, и уеду с вами.
— Аня так же сказала. Следующее лето буду с нетерпением ждать. Я, думаю, надо было дня на три — четыре раньше ехать к Ане, пожил бы у тёти Марии и побольше бы пообщался с Аней. Только сегодня расстался с ней и уже очень соскучился.
— Сынок, это очень хорошо, что ты встретил свою настоящую любовь. Мы с твоим отцом жили очень дружно едиными мыслями, едиными желаниями, наши два сердца были, как одно. Нам очень трудно было находиться врозь. В одно время твоего отца стали каждое лето отправлять со скотом на летние выпаса, в середине мая выезжали и только в середине сентября возвращались на зимовку в тёплые базы. С трудом мы преодолевали столь долгую разлуку. Мы никогда не ходили поодиночке где-то, всегда только вместе. Ты знаешь, что нас в нашем районе называли близнецами, со временем мы стали походить друг на друга даже лицом.
— Мамочка, мы с Аней так же дружно будем жить. Я её очень люблю и всё сделаю, чтобы она со мной была счастлива. И ты, глядя на нас, будешь спокойна и счастлива. Какими словами выразить, как передать счастливую песню моего сердца? У твоего сына выросли крылья, и он не волочит свои ноги, а в ритме танца бегает.
— Пусть так будет всегда, сынок, ты будешь счастлив, и я буду счастлива. Опять подошло время отъезда в Москву. Аня остаётся здесь, как же трудно будет мне без неё в Москве целый год. Кое-как протиснулся в автобус, народу битком, студенты разъезжаются по разным городам на учёбу. Мама, опять перекрестив автобус, долго тихонечко машет мне рукой, пока автобус не скрылся за поворотом. Теперь двое моих любимых людей будут ждать меня на моей родине. Колёса поезда на стыках выстукивают такую желанную мелодию: «Аня тебя будет ждать, Аня тебя будет ждать»!
В Москве мои друзья, только увидев меня, с улыбкой спрашивают: «Ну что, Витёк, ожил? В прекрасном расположении духа явился ты пред наши очи. Рассказывай, дружище, кто и что подняло так высоко твой боевой дух!
— Какие премудрые пескари, всё им доложи. Откуда вы взяли такие новости?!
— Зачем нам новости? На твоём сияющем лице всё написано. Перед отпуском ходил, как в воду опущенный, а теперь ног под собой не чуешь. Колись, дорогой друг, мы с тобой и в горе, и в радости, мы твои настоящие друзья. Тут дело, как водится, видимо в молодой красавице. Кто же нас, как не они, способен и погубить, и воскресить. Не скрывай, кто она, сколько ей лет?
— Всё равно ведь не отстанете, придётся сдаваться. На моей родине папина младшая сестра познакомила меня с молоденькой девушкой.
— Она красивая?
— Вам лишь бы красивая была!
— Женишься на некрасивой, потом любуйся на неё всю жизнь, даже если видеть её не хочется.
Я не выдержал, так громко и радостно расхохотался, чем немало удивил и даже напугал своих друзей.
— Витя, ты что? Что я такого смешного сказал, ведь правда, женишься на страшилище, а как потом каждый день выдерживать её присутствие?
— Нет, други мои, я смеюсь не над вашими словами, они правильные, точно такие же слова говорил мой двоюродный брат в деревне.
— Вот и брат твой правильно сказал.
— Друзья, вы превыше всего цените красоту, а какое у человека сердце доброе, какой характер не надо знать вам?
— Всё так, всё важно. Ну говори, красивая?
— Красивая, красивая, добрая, всего восемнадцать лет.
— Всего восемнадцать лет?! О, брат, наконец-то и ты будешь счастлив.
— Да, я счастлив, настоящую любовь я встретил только этим летом и понял, что дороже настоящей любви нет ничего! Как моя мама говорит, любовь должна быть чистая, верная, горячая, всё самое дорогое начинается с настоящей любви, когда она дороже жизни. Когда без любви нет света, нет радости, нет возможности жить и дышать.
— Да, ты прав, права твоя мама, дороже настоящей любви нет ничего! Больше мои друзья не атаковали меня вопросами, но иногда разговор всё таки заходил об Ане по моей инициативе, когда в моём сердце не помещались мои переживания, я не мог один с ними справиться. Тётя Мария отправила мне Анин адрес. Я каждый день писал ей письма, но никогда не отправлял.
Я никак не мог начать письмо. «Дорогая моя Анечка!», самые близкие моему чувству слова, но возможно ли так к ней обращаться, понравится ли ей этакая фамильярность? Нет, мы не успели путём даже поговорить, я её ни разу даже не обнял, а тут такое, нет. Написать просто «Здравствуй, Аня.» у меня всё нутро протестует, рука не выводит такие чужие слова. Изо дня в день я мучился, не решаясь как написать. Как глупо, но я в ступоре. Анечка, моя драгоценная, почему я совершил такую ошибку, так мало встречался с тобой? Дистанция меж нами осталось большая. Как выдержать мне до лета, как успокоить своё сердце? Друзья, видя мои терзания, посоветовали не ждать лета, а ехать на Новый год к Ане. О эврика! Правда, надо ехать, и я встречусь с моей любимой. Какая радость, какое облегчение, дни стали проходить веселее.
Моё воображение рисовало счастливые моменты нашей встречи. С каждым днём, казалось, Аня всё ближе ко мне, а сам я, как будто, разговариваю с ней. Друзья мои говорили: «Витя ты просто светишься, сияешь, вот что делает настоящая любовь. Ты разве испытал такое с Галиной, просто попался в ловко расставленные ею сети».
Я сам себя видел счастливым со стороны, всё получалось, всё удачно складывалось, я, словно крылатая птица, летал, не чувствуя под собою ног. Новый год приближается, моё счастье всё ближе и ближе, светло улыбаясь идёт ко мне навстречу. Любимая, ясное солнышко, цветочек мой аленький, песня моей души, смысл всей моей жизни, долгожданное счастье —всё ты! Только один месяц между нами, и я приеду к тебе. Я перестал упрекать себя, что летом сплоховал. На работе написал заявление на отпуск без содержания на десять дней. Друзья опять помогли, когда начальство не пожелало отпускать меня. Они очень красноречиво объяснили, что летом была помолвка, и невеста с нетерпением ждёт жениха. Ну раз такое дело, езжай привози невесту, сыграем вашу свадьбу. Я, готовясь к отъезду, объездил все магазины, закупил подарки Ане, маме моей, Аниной маме, всем своим тётям, дядям, племянникам. Ане купил золотые серьги, кольцо, французские духи, тётям —павловопасадские платки, племянникам —соответственно возрасту.
На поезде ехать долго, полетел до Абакана на самолёте, с Абакана до Шира тоже на самолёте, а там на вечернем автобусе. Фантастика: из Москвы до дома домчался за один день! Маме не сообщал, она одновременно и напугалась и обрадовалась, увидев меня: — Ой, сыночек, ты что с неба свалился что ли, не известив о своём приезде?
— Мамочка потому и не известил, ато бы ты готовилась к приезду, жарила, парила до изнеможения. Мама есть мама, засуетилась, всё достаёт варёное, солёное, накрывает на стол, лишь бы сыночка получше угостить. Я хочу помочь, не до чего не допускает, всё сама. Ну наконец-то угостила всем, чем могла, попробовала городских гостинцев и успокоилась. Подарил маме подарочки, показал все подарки, что кому приготовил.
— Ай, молодец, но главная причина твоего приезда, конечно, Аня?
— Мама, как ты думаешь понравятся ей мои подарки?
—Была бы я твоей девушкой, мне бы понравились. Только, сыночек, за один раз все подарки не дарят. Подари серьги и духи, потом кольцо. Судя по подаркам, Аня очень тебе дорога?
— Да, до лета я не смог выжидать, боль мою сердечную только Аня утешит.
— Ты правильно сделал, что приехал, дяди Трофима младший сын Вася женится, свадьба четвёртого января.
— Что? Почему не сыграли свадьбу до Нового года, как обычно все делают?!
— Хотели, но на охоте Вася проверял медвежью берлогу и провалился туда. До них какие-то горе охотники разбудили медведя, но не стали дожидаться, когда он выйдет, убежали, толи напугались, толи что. А тут наши подоспели. Ой, в подробностях не буду рассказывать, опять давление поднимется, медведь сломал Васе позвоночник, правую руку, чуть не загрыз, отец вовремя застрелил зверя. Вася долго лежал в больнице, травами, лекарствами подняли на ноги. Вчера только выписали из больницы.
— Как могло такое случится? Ведь они оба опытные охотники, знают, как предельно внимательными надо быть в тайге, тем более, охотясь на медведя! Как его угораздило упасть в берлогу, ума не приложу, это же надо так изловчиться!
— Сыночек, не суди так Васю, ты ведь тоже падал в чужую берлогу. Слава богу вынырнул недавно!
— Мама, ты часто говоришь иносказательно, а тут прямо в лоб, ты имеешь в виду Галину?
— Да, мужняя жена должна быть верной мужу, а которая блудница, подобна кобыле, не помнящей своего жеребца. Даже у животных такого не бывает.
— Это верно, я за собой ошибку признаю и молчу. Завтра надо встречать Новый год, теперь эта свадьба, мне надо быть у Ани, а как я поеду? Уеду, обидятся все. Ведь я планировал почти на весь отпуск уехать к тёте и побыть с Аней. Как мне тут высидеть до четвёртого января? Я так торопился, так радовался, что всё удачно складывалось и всё напрасно! Четыре долгих дня, как их выдержать? От мамы ничего нельзя скрыть, видя моё состояние, успокаивала:
— Четыре дня, не четыре года, отдохни, тебя спрашивали твои друзья и одноклассники. Повстречаешься с ними, поговорите, вспомните детство, узнаете что-то новое друг о друге. А Аня приедет к маме и никуда не денется, она девушка домашняя, успеете наговоритесь. Вы, молодые, — стремительные, всё делаете быстро, мы когда-то тоже были такими, теперь, остепенившись, оцениваем ситуации, возможно, так и надо, не нужно время торопить, правда, и отставать не гоже. Тем не менее, новый год встретили очень хорошо, было весело.
В селе — хороший обычай, все жители приходят в сельский клуб, а работники культуры готовят множество различных конкурсов и игр. Даже пожилые наряжаются в разнообразных сказочных героев, и словно дети ждут призов и радуются им. Девушки особо одаривали меня вниманием, словно птички щебетали весь вечер. Особенно одна девушка старалась явно понравиться, пыталась взять бразды правления в свои руки. Но мы это уже проходили, мягко, но решительно я ей отказал, сказал, что у меня есть невеста. И среди наших оказывается бывают такие прилипчивые. Братья потом рассказали, она оказывается развелась с мужем и каким-то образом узнала, что я тоже свободен, хотела сойтись со мной для совместной жизни. Нет, моя Аня не из тех, никому не навязывается, с чувством собственного достоинства, без высокомерия, скромная, но знает себе цену.
К моему великому счастью мне такие и нравятся. Тётя Мария маме рассказывала, что я всем девушкам в Подкамне понравился внешним видом и своей профессией, но уж очень взрослый, староват для Ани. Анины подружки — такие же молоденькие девушки по восемнадцать и семнадцать лет признали меня «стариком». А у этого «старика» такое молодое сердце, он полюбил и потерял голову, как семнадцатилетний. Меня это в одно время и удивило и слегка огорчило, но что с этих девочек взять, они почти дети.
Сегодня Васина свадьба, мы с мамой, принарядившись, отправились на торжество любви и счастья. Валя Васина невеста метиска: отец хакас, мама русская. Свадьба была по русскому обычаю, хакасские в то время перестали играть. В детстве только я видел хакасскую свадьбу. Очень жаль, что мы забываем свои обычаи и традиции. Как вернуть свои обычаи? Нельзя забывать свой национальный уклад жизни, свою историю, нужно беречь и чтить. Я до этих пор, как-то это не осознавал, не считал утратой. Когда я учился в школе хакасский язык у нас не преподавался. Всё обучение, все игры, мероприятия проводились на русском языке. Про хакасские игры и соревнования я слышал только от старших. Теперь я понимаю, исчезнет язык —исчезнет народ, как таковой. Поженимся с Аней, мы оба язык родной знаем, детей своих научим говорить на двух языках. Свадьба брата прошла весело, народу собралось очень много: родственники с обеих сторон, друзья, одноклассники и все, кто хотел, приходили с подарками, особенно с живностью: дарили овец, гусей, телят. Отец с матерью молодым подарили стельную тёлку, овец, гусей, диван- кровать. Моя мама подарила двух овец, гусей, новую перину, одеяло и постельное бельё. Валина мама подарила большой ковёр, тоже всё постельное в придачу, руководство совхоза подарило холодильник. В традиции руководства села было дарить лучшим работникам сельского хозяйства ценные подарки: мотоциклы, ковры, пылесосы, всё, что было в дефиците. Я подарил деньги, кругленькую сумму, благо зарабатывал хорошо. На радостях я толкнул целую речь с пожеланиями счастья, благополучия, здоровья, взаимной крепкой любви, верности и уважения, похвастался, что тоже нашёл свою настоящую любовь и моё счастливое будущее не за горами.
Да что не за горами, вот уже наступило, а летом будем играть нашу с Аней свадьбу. Мои родственники, друзья тоже искренне за меня радовались. Глядя на эту свадьбу, я представлял свою. Выпивать я не люблю, но был пьян от прилива счастья и радости за брата, за себя. Наступило утро, но нельзя сказать доброе. Ночью шёл снег и всю ночь мела метель. С восходом солнца я стал собираться в дорогу. Сегодня приеду к тёте своей и встречусь с Аней.
Автобус не пришёл, замело дорогу. С упавшим настроением вернулись мы с мамой домой. Мамочка меня успокаивала:
— Не волнуйся, сынок, ветер прекратится, и бульдозеры прочистят дорогу.
— Ой, моё сердце, как ещё один день и одну ночь пережить? Мама, почему всё пошло не так, как надо бы? Что-то так тревожно на сердце, не могу найти себе места: ходил от двери к окну, от одного окна к другому.
В это время открылась дверь и вошёл мой дядя Трофим.
— Антонина, Витя, собирайтесь, пойдёмте праздновать второй день свадьбы. Мне очень не хотелось идти к ним, но перечить дяде я не посмел. У-у-ух, народу полный дом, они что домой не уходили что ли? Гармошка, балалайка, песни, частушки одна задорнее другой, пляски-переплясы. Частушки-перепевки кто кого и даже призы. Частушки на хакасском языке и на русском. Здешние русские сельчане многие хорошо говорят на хакасском, смех, веселье, радость неподдельная. Деревенские артисты подняли моё упавшее настроение. Валина мама — настоящий мастер исполнения частушек, столько частушек, да таких смешных прежде я никогда не слышал. Я пытался запомнить, но от собственного хохота, тут же забывал. Когда в Москве сыграем свадьбу с Аней, потом обязательно приедем сюда и здесь сыграем весёлую деревенскую свадьбу.
Я хочу, чтобы на нашей свадьбе столько же было народу, столько же веселья и благопожеланий для счастливой жизни. Домой мы вернулись поздно. Мама пошла подоить корову, а я опять погрузился в свои раздумья. Теперь только одна ночь разделяла нас с Аней. А завтра, завтра я обниму мою ненаглядную, прижму к сердцу и больше не отпущу. Что случилось с моими мозгами, не мог никак написать письмо, в таком ступоре пребывал.
Ох, Витя, самолёты испытывал, поднимал в небо первым, а любимой девушке письмо написать не мог, а то самолёты, а то любовь! Любовь, как минное поле, нельзя ошибиться, хотя и с самолётами так же. Но всё же любовь для меня на первом месте, хотя в известной песенке наоборот «...первым делом, первым делом — самолёты, ну а девушки потом...», как дорога мне моя любовь.
Догадывается ли об этом Аня? Навряд ли, потому что один глупый лётчик встретившись всего два раза, оставил её и не написал ни одного письма. Что же должна была думать девушка? А этот дурень потом исстрадался, не смог вынести разлуку и примчался. Да и то друзья подсказали выход. Люблю своих друзей, как родных братьев.
И вообще готов расцеловать всех, Аня уже почти рядом, моя большая единственная любовь на все времена. Как она мне дорога! Только через одну ночь, нежно обниму свою любимую, нежно-нежно поцелую лоб, руки, глаза и ласково прикоснусь к её нежным губам своими губами.
Хочу дышать одним дыханием с ней. Я опомнился, когда почувствовал, что по щеке течёт слеза, а сердце готово выскочить из груди. Любимая, жди, завтра к тебе приеду, жди моя ненаглядная, жди!
Тут кто-то постучался в дверь:
— Можно?
— Можно, можно.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, проходите.
— О, Витя, ты оказывается здесь. Здравствуй славный хакасский лётчик.
— Здравствуй, Илья, здравствуй, Сергей, здравствуйте братья. Проходите, раздевайтесь, на улице очень холодно, замёрзли, наверное?
— Да к ночи ещё больше похолодало. Ноги-то в валенках, сами в шубах, да ещё в тулуп закутались, а вот лицо дедушка-мороз здорово пощипывал. Мама зашла с ведром молока:
— Ого! Здравствуйте, сколько лет не показывались родственнички, как не страшно в такой мороз ездить на лошади?
— Да ничего, в старину тёплых автобусов не было, и зимой все ездили на санях.
— Мама, они молодые, им мороз нипочём. Вы только до нас или дальше поедете?
— Нет, только до вас, мы на свадьбу приехали, погуляем и домой.
— Ну, если так, то ночуйте у нас. Витя, помоги распрячь лошадь, тёплой воды, сена дай.
Парни махом выскочили во двор. Управившись, весело смеясь, вернулись домой:
— Мы, думали, Витя все деревенские навыки позабыл в Москве.
— Откуда, как забудет, когда каждое лето сено косит на лошади, копна возит, некогда забывать, если мама живёт в деревне.
У мамы стол готов, усадив гостей, стали угощать, для сугрева мамочка помаленечку налила домашней молочной водочки. Гости заметно повеселели.
— А вы на чью свадьбу приехали?
— На Васину, когда у него свадьба завтра?
— Опоздали, свадьба прошла вчера и сегодня.
— Дядя Трофим передавал, как вроде шестого должна быть свадьба. Парни с вашего села у нас гостят в Подкамне. — Нет, они ошибочную дату назвали, свадьба прошла, но, если хотите, завтра навестите их.
— Да теперь после свадьбы, да и подарков нет у нас.
— Да какие подарки после свадьбы, просто погостите.
— Нет, завтра поедем домой тогда.
— Уж коли приехали, так навестите хотя бы дядю Трофима.
— Нет, поедем домой.
— Ну как знаете.
Между делом я спросил:
— Аня на Новый год приехала к матери?
— Да, мы видели её в селе. Ох эта Аня лучше всех сельских девчат. Кому достанется, это будет подарок судьбы.
Тут в разговор вмешался Сергей:
— Да эта Аня большая выбражуля, ходит на деревенских парней даже не смотрит.
— На кого смотреть ей, на тебя что ли? Ты сначала подрасти, выучись.
— Да не на меня, Борис её любил, а она его бросила.
— Она его на бросала, нужен ей этот ленивый Борька. Они и не дружили, мало ли кто её любит. На тебя Аня не смотрит, потому ты дуешься?
— Летом несколько парней приезжали свататься, ото всех нос воротила.
— Эй парень, что с тобой, или втихую влюблён в неё и на что-то надеешься?
— Вот ещё, мне до Ани нет никакого дела, да и до других девок тоже.
— Тогда не болтай, путём ничего не зная.
— Петю Черного девки возле клуба побили, а Анька там была главной.
— Почему побили Петьку ты знаешь? Он Аню оговорил, что она гуляет с солдатами.
— Опозорили они Петю Чёрного, а он ведь любил Аньку.
— Петя Чёрный сам сколько лет за Аней увивался, ничего не удалось отхватить, так он назло её оговорил, пытаясь опозорить, а получилось себя только опозорил.
А Аня — молодец, сумела защитить свою честь, а то в магазине тётки уже начали судачить. Зато теперь все знают, что Петька трепло и не зря у него прозвище Черный. Если бы не сегодняшний разговор, я бы и не знал о твоих тайных мыслишках, и что ты общаешься с такими взрослыми парнями. Пете двадцать один год, а тебе сопляку шестнадцать, а учишься ты, выходит, у них только дурному. Прекращай водить с ними дружбу.
— Да я не дружу с ними, просто слышал на работе, как Петька рассказывал, что Аня нагуляла уже живот с солдатами.
— Эх, братья много интересного я от вас услышал.
Прошедшим летом и я приезжал посмотреть на Аню.
— Ну что понравилась? Вообще-то глупый вопрос задаю, и так понятно, она всем нравится. Но она ещё совсем молоденькая, и замуж не планирует. Правильно сказал Сергей, летом, как увидит незнакомую машину или мотоцикл увидит, уходит, не заходя домой.
Потом мама говорит, что приезжали посмотреть на неё.
— А ты откуда знаешь такие подробности, да ещё о чём она думает и говорит?
— Моя мама с Аниной мамой дружные.
— О-ой, парни вы растревожили моё сердце и разбередили душу. Кстати, как вы проехали по заснеженной дороге?
— Бульдозеры расчистили заносы, дорога хорошая.
— Мама, я сегодня же пойду к тёте Марии.
— Ой! Сынок, что с тобой? Кто же на ночь глядя, пойдёт пешком в такой мороз?
— Витя, правда, завтра с нами на санях уедешь.
— Мне надо побыстрее добраться до Ани.
— Если быстрее надо, встанем пораньше.
— Пока вы проснётесь, я уже буду там.
— Пешком в такой мороз, можно замёрзнуть.
— Моя одежда очень тёплая — куртка верх кожаный, внутри натуральный мех, шлем меховой, унты меховые, шарф толстый шерстяной, к тому же я ведь буду в движении.
— Сынок, не сходи с ума, ночью по нашим местам нельзя ходить пешком. По дороге много гор с известными нам горными духами.
— Я, когда буду подходить к таким местам, буду выполнять наши старинные обряды, соблюдая древние обычаи. Я с детства всё знаю, у меня есть угощения духам — колбаса, рыба, коньяк. Я всё это приберёг на случай сватовства. Я чувствую, что у нас с Аней всё сладится, сердце не может обмануться.
— Витя, я тебя не пущу, или материнское слово для тебя уже не значит ничего?
— Мамочка не сердись, впервые в жизни я осушаюсь тебя.
— Сыночек я не сержусь, а боюсь за твою жизнь, за твою живую душу.
— Не бойся, всё будет хорошо, если ты отпустишь меня благословив.
— Нет, никогда я не отпущу тебя по собственной воле. Ты что хочешь свести меня с ума? Дожив до двадцати восьми лет, ты что надумал умереть?
— Мама, что с тобой? Вместо того, чтобы перекрестить меня в дорогу, благословить, ты говоришь про смерть. Как можно такие слова в дорогу произносить? Господь бог меня будет охранять, я всё равно пойду. Давай сделаем подношение духам.
— После захода солнца нельзя этого делать. Наше подношение получат сущности нижнего мира. Ты — человеческая светлая душа, охотников из нижнего астрала ночью полно, могут отнять чистую и беззащитную душу. Остановись, сынок, завтра с парнями на санях без забот и хлопот доедешь.
— Нет я дал слово и не отступлюсь, пойду.
— Кому ты дал слово ходить по ночам?
— Только что я дал слово вам, что всё равно пойду. Мамочка, не бойся и не переживай, через два-три дня твой порог преступит сияя, словно ясное солнышко твоя невестка. — Ой, сынок-сынок, видимо, тебя не отговорить, хорошо, ступай с богом. Коль будут следы уведшие тебя от порога, так пусть будут следы приведшие тебя назад. Пусть твой путь впереди будет открытым, а спина защищена, прикрыта от шести-семи недругов и препятствий, там, куда ты придёшь, пусть удача сопутствует тебе, будь хозяином положения, будь главою у своей судьбы, и не распнут тебя, имеющие ноги, и не щёлкнут тебя, имеющие длинные пальцы. Мама перестала препятствовать, я на радостях схватил её на руки, закружил по комнате, раз шесть- семь расцеловал в обе щёчки и начал собираться. Антонина смахнула слёзы тыльной стороной ладони, а сын, не чуя ног под собой, стал одеваться. Взяв «дипломат» в левую руку, правой рукой вытер мамины слёзы, радостно приговаривая:
— Мамочка, не думай ни о чём худом, всё будет хорошо, дорога предо мною открыта, моё сердце вперёд меня умчалось навстречу с Аней, жди меня с невесткой. Попрощавшись за руку с парнями, вышел на улицу. Атнонина, парни вышли вместе с ним. Мороз, кажется, немного ослаб. Полная луна, словно огромная тарелка, светила сквозь жидкий туман. Мама перекрестила сына. Витя поцеловал маму, помахал на прощание рукой и стремительной походкой пошёл по дороге. И только скрип снега в тишине ночи какое-то время раздавался, напоминая, что только что здесь был Витя. Мать не выдержала, забежала в дом, упала на кровать и безудержно зарыдала, сердце её разрывалось, словно прощалась со своим сыном. Парни стояли молча, не зная, как вести себя, что делать. Кое как, взяв себя в руки, мама Виктора приготовила постель братьям. Парни улеглись, вскоре заснули крепким сном молодых. А мама, а мама как же она уснёт, где её сыночек, где он шагает, что он чувствует? Её сердечко шагало вместе с сыном, стараясь уберечь его от любой напасти. Она читала молитву и мысленно всё крестила его чело.
А Виктор лёгкой походкой шагал по дороге, напевая себе бодрый мотивчик.
С обеих сторон дороги росли деревья, красиво обрамляя её. Хоть и ночь очертания гор были видны у края горизонта. До чего же красивые места. Золотая луна, словно, и не думала стоять на месте, а вместе с Витей плывёт по небу. А может луна соревнуется со мной, а может сопровождает, скрашивая моё одиночество? Следуй, следуй со мной, дорогая луноликая красавица, мне с тобой веселее и светлее дорога. А Аня моя ничего не подозревая и не ожидая, крепко спит. Тётя Мария очень удивится, когда ранним утром я предстану перед ней. Удивится и обрадуется, она любит меня, и я её. Мои дорогие, любимые я иду к вам, с каждым шагом всё ближе и ближе! Аня, я иду к тебе, утром я явлюсь чудесным образом неожиданно пред тобой!
Антонина не помнит долго ли просидела, толи спала, толи находилась в каком-то забытье, тут подошёл её дорогой Михаил, обнял её. Она в испуге соскочила, где он, откуда здесь её муж, что случилось? — Ой-ой, сыночек где ты, что с тобой? Почему твой отец пришёл, словно утешить меня?
Когда окончательно пришла в себя, глянула — пять часов утра. Сердце её словно качели, не может остановиться, бьется птицей от боли, неизвестной тревоги.
Опомнилась: бегает по дому, не находя себе места. Ой, не спроста это, не спроста, откуда такая боль и почему? Витя, сыночек, где ты в дороге, жив ли, здоров ли? Не буду такое думать, жив мой сыночек, жив мой единственный! Ну почему сердце не на месте, почему так больно? Пойду лучше на улицу, в стайку пойду управлюсь, почищу, потом подою корову. На улице потеплело, как-то от этого полегче на душе, хоть не стало холоднее. Витя, Витя, дорогой мой, может быть тебе не так холодно, ты не стоишь на месте, а идёшь. Идёшь?
За работой немного успокоилась, подоила корову, приготовила завтрак. Солнышко взошло, разбудила парней, накормила, а сама не могла ни кусочка проглотить, ни глоточка чая выпить.
Братья после завтрака, запрягли свою лошадку, попрощавшись, выехали со двора. Дорога чистая, лошадь, не спеша рысит себе по укатанному снегу. Солнышко ярко сияет, в воздухе такая свежесть, а вокруг тишина, да сверкающая белоснежность, аж больно глазам. Ничего не нарушает зимнюю тишину, лишь одиноко поскрипывают иногда сани, да что-то лошадь стала похрапывать. Довольно далеко отъехали от села, ну что такое? Какие-то следы человека пересекают дорогу в одном и том же направлении. Сколько едут, а следы всё ведут через дорогу вправо, как будто бы кто-то ходил по большому кругу. Илья с Сергеем по неволе, как-то насторожившись, оглядывают местность. Чуть в стороне от дороги что-то чернеет вдали. Подъехав ближе, остановились от увиденного не в силах вымолвить ни слова, не в состоянии двинуться с места и оторвать глаза от чудовищной картины — на белом- белом снегу лежал замёрзший Витя. Довольно долго простояли изумлённые братья, наконец-то опомнившись, развернулись и помчались назад. Во весь опор пронеслись они мимо Витиного дома в Сельский Совет. Бегом ворвавшись в помещение, от испуга и шока не могли путём рассказать о страшном несчастье. Председатель сельского Совета, участковый и другие руководители поселения, прихватив ещё одну грузовую машину рванули к месту трагедии, Илья с Сергеем следом за ними. У дома брата дорогу преградила Антонина:
— Почему вернулись назад, где Витя, — сквозь слёзы прокричала она.
— Там, — показал рукой Илья.
— Ой, Витя! Ой, Сыночек! Бродяги! Проходимцы, ночью шастая, завели в наш дом нечисть! Витю своими рассказами подзудили. Зачем вы явились, если бы не вы, Витенька был бы жив и здоров и сегодня уехал бы на автобусе. На свадьбе мечтали напиться, проваливайте с глаз моих прочь! Какая вы родня, седьмая вода на киселе, убирайтесь, чтоб я вас больше никогда не видела!
С этими словами она упала без сил, в обморок. Соседи подбежали, подняли её, увели в дом и вызвали врача, а братья в глубоком молчании потихоньку тронули вожжи, и понуро поплелась лошадка, словно понимая всё произошедшее. Действительно зачем приезжали эти, косвенно, но виновники трагедии, ведь на самом деле их на свадьбу никто не приглашал, узнали про свадьбу и приехали. А Илья хотел просто опохмелиться и погулять на халяву, Сергея прихватил за компанию, от скуки, да и мало ли что может случиться в дороге. Какой чёрт гнал их в такой холод, в такую даль, гнал, чтобы всю жизнь чувствовать вину в гибели Виктора? Но долго ли будут помнить они об этом? И виновны ли? Молодой парень стремительной поступью двигался, погрузившись в свои светлые думы. Скоро, уже очень скоро он увидит свою Аню и прижмёт к своей груди, чтобы больше никогда не разлучаться. Опять его мысли вернули каким он был ещё полгода назад, теперь глупый лётчик поумнел, не повторит прежних ошибок. Да ладно об этом, всё в прошлом. Анечка, жди я иду, уже иду к тебе. Нет в моём сердце и мыслях никого, кроме тебя, свет моих очей, моя любимая. Никогда моя любовь не остынет, всегда будет гореть в моём сердце и светить вечной звездой, радуя меня. Какая счастливая жизнь будет у нас с заботой друг о друге. Витя весь в своих мыслях, не оглядываясь по сторонам, быстро шагал вперёд. Вдруг показалось, что что-то мелькнуло перед глазами, молодой человек поднял голову и увидел на обочине дороги горит костёр. Четверо мужчин вокруг него, вытянув руки греются.
— Эй, парень, иди к нам, погрейся у костра. Виктор молча остановился в немалом удивлении, откуда посреди ночи вдалеке от села появились люди, греющиеся у костра?
— Подходи, подходи, не бойся, погрейся. Куда же деваться, подошёл он к костру:
— Здравствуйте.
— Здравствуй, здравствуй, Виктор Михайлович! Далеко ли близко ли в ночь путь держишь?
— Кто вы такие, тоже путешествующие ночью, откуда вы знаете меня?
Мы хозяева здешних мест, мы всё знаем, и тебя с самого рождения знаем. У Вити волосы зашевелились под шлемом.
— Ты брат путешествуешь со спиртным?
— Да есть и спиртное и закуска.
— Давай разливай, угощай нас.
— Сейчас, сейчас разолью.
Витя достал из дипломата коньяк, колбасу, рыбу.
— Нет стопок, как будем из горлышка пить?
Все четверо громко расхохотались:
— Ты можешь из горлышка пить, а мы просто при вдохе втянем в себя сколько надо. Только теперь, по голосу Витя понял одна из четверых молодая женщина. Действительно, они бутылку подносят ближе ко рту и только по кадыку видно, что они глотают. Колбасу, хлеб, рыбу, так же разламывают и едят, как простые люди. — Ты Виктор, почему перед тем, как двинуться в путь, не выполнил обряд почтения и не окропил на улице коньяк, не поделился закуской?
— Мама сказала, что ночью такой обряд делать нельзя.
— Да, нельзя, но ты должен был, находясь дома сделать это, коли обещал. Мы не любим, когда нас обманывают или заставляют долго ждать. Мы долго ждали, ты рассердил нас. Сестра, ты хотела с ним поговорить с глазу на глаз, мы пойдём, поговори.
— Простите меня, пожалуйста, у меня в мыслях не было обманывать вас.
— Сестра, не старайся сильно-то перетянуть его к нам, он простой человечек, без сверхспособностей, не ясновидящий, не хайджи, отпусти его.
— Идите, идите, я сама решу, как поступить с ним. По их разговору я понял, меня может отпустить или нет эта девушка или женщина ли, как там её, но она может ослушаться своих братьев.
— Ну, Виктор, сколько лет я тебя ждала, чтобы ты оступился, ошибся, и ты попался в наши сети. Ну что, женишься на мне?
— Как жениться? Взять тебя в жёны и жить с тобой?
— Да ладно, не строй из себя дурачка.
— Но как, я простой земной человек, а ты горная дева.
— Как ты собирался с Аней жить, со мной так же, нет разницы.
— Как нет, как я в горе буду жить?
— Так же как в дом заходил — выходил, так же будешь в гору заходить и выходить.
— Почему я? Что среди ваших нет парней что ли?
— Парни есть, только я люблю тебя.
— Но я тебя не люблю, я люблю другую девушку.
— Разве можно эту Аню сравнивать со мной? Это простая человеченка.
— Так и я просто человечек.
Ты её сегодня любишь, а завтра позабудешь, как только узнаешь меня поближе.
— Нет, я её никогда не забуду.
— Куда ты денешься, влюбишься в меня и позабудешь её.
— Я тебя никогда не полюблю!
— Эй, ты, говори, да не заговаривайся. Ты в моих руках, в один миг душонку из тебя выну. — Вынешь, вы обладаете волшебными способностями, мы нет.
— Если ты это понимаешь, спасай свою душу, чем умереть, женись на мне.
— Нет, не женюсь, я не люблю тебя!
— Не возьмёшь меня в жёны?
— Нет, не возьму.
— Ладно, ступай своей дорогой, мы — разные и дороги разные у нас.
— Благодарю тебя, горная дева, за твоё доброе сердце, благодарю, благодарю!
— Иди, иди, Виктор лётчик, в поднебесье сумел живым остаться, теперь вот попробуй умудрись! — Что ты сказала?
— Прощай тебе говорю.
— А-а, прощай!
Витя обрадовался и скорей продолжил свой путь. Говорят суровый нрав у горных, оказывается среди них тоже есть доброжелательные. Братья ей говорили, отпусти, она не ослушалась их, и я на свободе! Горные духи нам, как наши старшие и мудрые предки. Хакасы издревле жили в дружбе с горными, речными, таёжными духами, всячески показывали своё уважение и почтение, угощали их по древнему обычаю, просили помощи. А те в ответ оберегали домашний скот от хищников, самих спасали в разных опасных ситуациях.
Но...
Витя в прекрасном расположении духа легко шагал вперёд. Долго ли коротко ли шёл, под впечатлением увиденного, время как бы растворилось. Вот и желанный посёлок, в некоторых домах даже окна светятся. Ноги сами понесли Виктора к Аниному дому. О чудо! Аня сама вышла из дома навстречу к Виктору.
— Аня, родная, как ты догадалась, что я иду к тебе?
— Сердце подсказало!
— Аня, любимая, кое как дошёл до тебя. Что было в дороге, о, думал, больше никогда не свидимся!
— О, Витя, любимый, я так тебя ждала! Как это могли не свидеться? Вот она я, иди скорее ко мне. Аня обняла Витю и поцеловала. У парня от счастья перехватило дыхание, сердце, казалось, остановилось, и вновь забившись, бешено бьётся в горле.
— Аня, как я стремился приехать к тебе! Теперь никуда не отпущу тебя от себя.
Между разговорами Аня опять поцеловала Витю в губы.
— Анечка, почему у тебя такие холодные губы?
— Потому что на улице холодно, и я замёрзла.
— Аня, на улице очень холодно, пойдём в дом.
— Пойдём.
Как только вошли в дом, нежное тепло стало окутывать их. Аня помогла Вите раздеться, усадила на тахту и опять поцеловала его в губы долгим поцелуем.
— Аня, почему у тебя такие холодные губы и холодное дыхание?
— Я тебе не Аня, — услышал Витя засыпая.
— Ты кто? Аня, ты где?
— Откуда я знаю, наверное, дома твоя Аня! Кто-то бережно накрыл Витю одеялом, усыпляя. Витя силился открыть глаза, но не смог.
— Аня, Аня, не оставляй меня, ты где?
— Витя, я с тобой, и всегда будем вместе.
— Как хорошо, мы вместе и всегда будем вместе, ничего нет дороже любви, правда Аня?
— Да, любовь дороже жизни!
Витя счастлив, он со своей любимой — это всё что осталось в его сознании, пока оно не покинуло его. Он яростно стремился к своей единственной, шагая вперёд, а на самом деле нарезая огромные круги, вокруг одинокого дерева. Горная дева была, галлюцинации навела она. Но любовь и верность Витя сберёг и унёс с собой, не запятнав, не отдав даже в обмен на свою жизнь!
Когда подъехали начальство местное и участковый, под деревом было кострище, открытый дипломат, начатый коньяк, колбаса, красная копчёная рыба, хлеб. Все подумали, что Витя замёрз и пытался согреться. При исследовании крови, алкоголя не обнаружили, в желудке не было ни колбасы, ни рыбы. Мама Виктора несколько раз падала в обморок. Пока тело Вити было дома, врачи день и ночь находились у них. Мама всё время повторяла?
— Сыночек мой, что за такая Аня, что не смог дождаться утра, не смог справиться с сердечным стремлением к ней. Видимо, самая настоящая любовь, что даже дышать не мог без неё, что любовь оказалась дороже собственной жизни. Твоё стремление к Ане, твой печальный уход Аня даже не узнала.
Аня, ничего не подозревая, четвёртого января, уехала на вечер встречи студентов-выпускников в город Минусинск, который был пятого января 1970 года. Если бы она знала, приехала бы, разделить горе матери, попрощаться с Витей. На похороны съехались все родственники и сослуживцы. Похоронили Виктора со всеми воинскими почестями, а что это значит по сравнению с жизнью? Ничего!
Летом молодая девушка приехала в отпуск к маме, спросила не приезжал ли Витя, пока её не было. Эту печальную историю пересказала Ане Витина тётя Мария. А многое, чего не знали они, Витя поведал ей сам. Вот такие телепатические чудеса бывают. Хотите верьте, хотите нет, но ещё долго в народе передавали из уст в уста, что бывает настоящая любовь дороже самой жизни!
