Вишнёвое дерево

Автор:
Фэхрэддин Гэрибсэс
Перевод:
Фэхрэддин Гэрибсэс

Вишнёвое дерево

 

Школьный садовник Хабиб собирал граблями опавшие за ночь золотистые листья. Солнце уже давно взошло. Дул легкий осенний ветерок. Небо было плотным и тяжелым. Под деревьями повсюду виднелись кучи листьев. Каждый день Хабиб собирал и сжигал их.

Среди разных деревьев школьного сада в скромном и тихом уголке у ограды росло молодое вишневое дерево, на котором уже не было листьев.

Свинцовое осеннее утро вступало в свои права. Во дворе школы были слышны радостные детские крики и журчащий, как родник, детский смех. Когда прозвенел первый звонок, Хабиб присел на дубовую скамейку, которую он сам смастерил под ветвистой яблоней. Своими костлявыми пальцами он вытащил из кармана пачку «Примы», достал сигарету и закурил. Выпуская изо рта сигаретный дым, он внимательно глядел на вишневое дерево. Эту вишню садовник посадил в день свадьбы единственного сына Илгара.

Как старик заботился об этом дорогом ему саженце, знает только он. Из далекой речки летом таскал воду и поливал, чтобы дерево прижилось. И дерево довольно быстро выпростало ветки вверх. День свадьбы остался позади.

Более пяти лет скромная сельская девушка Телли утром и вечером заботливо приносила Хабибу чай с кизиловым вареньем и даже мыла ему ноги перед сном. Он был доволен Телли. Рослая, с каштановыми волосами, она была настоящей красавицей. Но в самом сокровенном уголке его сердца, на самом дне его доброй души скрывалась горькая печаль. У молодых не было потомства. Хабиб много раз мечтал стать дедушкой, даже имя приготовил. Несколько раз во сне к нему приходил мальчик и говорил:

— Дедушка, пойдем к вишневому дереву.

После этого он становился еще угрюмей и задумчивей. По вечерам жена старика Зарифат намеками пилила невестку. Но старик не давал разрастаться ссоре.

Молодые любили друг друга. Хабиб искренне считал, что это главное, остальное приложится.

Докурив сигарету, он встал, огляделся. Вокруг никого не было, издалека слышались голоса поющих детей из школьных классов.

«Пока высохнут собранные листья, пока их солнце пригреет, пойду домой», — подумал садовник. Подняв грабли на плечо, он вышел из школьного сада.

По дороге он почему-то снова подумал о вишневом дереве. Удивительное дело! Дерево, которое он сам посадил, выходил, столько труда вложил, ни разу не плодоносило. От этой мысли у него похолодело тело, к сердцу поступила тревожная дрожь...

Задвинув калитку, он вошел в свой двор. Прислонив грабли к деревянному частоколу, зашел в дом. Там никого не было. Телли работала в совхозной конторе машинисткой. Илгар был на работе в тракторной бригаде. Однако не прошло и пяти минут, как на дворе появилась неугомонная Зарифат. Она пригнала ягнят. «Проклятые, совсем меня извели», — жаловалась она невесть кому.

Зайдя в дом, она, даже не взглянув на мужа, присела на диван.

— Какая муха тебя укусила? — выговорил, наконец, Хабиб.

— Надоели вы мне все, — сердито причитала Зарифат, — что я ни говорю, все невпопад, никто в этом доме меня не слушает, никто не считается с моим мнением. О Аллах, забери меня к себе скорее!

Зарифат прослезилась. Хабиб понимал, о чем идет речь. Но все же спросил:

— О чем это ты? Говори яснее, а то громыхаешь языком, толком ничего не понять.

— Ты прекрасно знаешь, о чем идет речь, — выпалила Зарифат. — У людей растут внуки, красивые, как цветы, подходят ласково ко мне, называют бабушкой. А я что? Вырастила единственного сына, поженила, ничего на свете не пожалела, а стою у разбитого корыта. А тебе говори не говори, все равно толку нет. Ты сразу защищаешь Телли.

— А что ты предлагаешь? — желая до конца ­узнать, что на душе у Зарифат, спросил Хабиб.

— А что тут думать? Как поступали предки? Если женщина бесплодна, надо жениться на другой, чтобы продолжить род, ведь бесплодная женщина сродни бесплодному дереву, которое в конце концов все равно срубят.

При этом кольнуло сердце старика. Хабиб задумчиво опустив голову, промолчал. Опять он подумал о вишневом дереве.

Время приближалось к полудню. Старик встал, оделся и опять направился в школьный сад. Он был прилежным садовником, недаром все селяне приглашали его делать прививки на дичках. С его легкой руки ростки оживали. К дереву он относился как к человеку, не мог терпеть, если внутри кроны увидит где-то сухую ветку.

У калитки школьного сада он закурил. Войдя в сад, он огляделся, окинул взглядом все деревья и остановил свой взгляд на вишневом дереве.

«Будь же ты проклято! — подумал с досадой и горечью Хабиб. — Все мои беды от тебя. Срубить, что ли?..» Откинув все же эту неблагородную мысль, он поднес зажженную бумажку к кучке опавших листьев. Оттуда пошел сероватый дым. Листья начали потихоньку сгорать, оставляя на земле серовато-черный пепел. Хабиб долго смотрел, как горят листья, и опять старику стало уныло. А солнце уже чуть припекало.

Садовник поджег все кучи, ворошил их время от времени вилами, чтоб все сгорело. Слова Зарифат осели глубоко в его душе. Но, с другой стороны, он не хотел вмешиваться в отношения молодых и потому решил еще подождать. Ему было очень жаль Телли, он знал, что, прогнав её, сын лучшей девушки не найдет, и это было печально. «Вот если бы она сама ушла... тогда уж ладно, но сказать невестке: ты, мол, нам не нужна, уходи — нет, старуха, это не дело, я такого не могу позволить, нет!» — думал он. Так мучительно протекали дни, превращаясь в месяцы и годы.

Зарифат стала еще раздраженней, на каждом шагу укоряла Телли. Уже не помогали и строгие взгляды старика, его советы и слова были бессильны перед ненавистью старушки. Телли все отлично понимала. «Неужели и Илгар такого же мнения?» — думала она в мучениях. А Илгар все время молчал и уходил от этого неприятного разговора, но перечить матери открыто у него не хватало духу. Однажды Телли сама услышала разговор свекрови и Хабиба.

— Хабиб, ты все время твердишь: не спеши, и ты станешь бабушкой, взойдет, наконец, твое долгожданное солнце. Но, скажи, разве солнце после полудня согреет мою душу? Оно припекает, а не греет.

— Зарифат, ты городишь глупости. Что люди скажут? Да и Телли уважительная, трудолюбивая...

— Ты что, и вправду хочешь, чтобы наш единственный сын был несчастным? Это ты во всем виноват!

— Старуха, давай прекратим этот бесполезный разговор!

После этого в душе Телли оборвалась последняя надежда. Она стала еще печальнее, но все исполняла по дому. Однако чувство безысходности и несчастья не покидали её ни на минуту. Она стала лишней в этом доме. Телли стала искать пути освобождения от этого злосчастного недуга-замужества. Она хотела закончить эту жестокую игру, которую с ней затеяла судьба. В один из осенних вечеров Илгар не нашел жену дома. Выбежал быстро во двор. Увидев Зарифат, не посмев спросить, вернулся в дом, на столе лежала записка:

«Илгар, прости, никто в этом не виноват. Меня не ищи, все равно я не вернусь. Не хочу быть обузой для тебя, будь счастлив. Телли». Илгар устало откинулся на диван, его одолевало двоякое чувство: угодить матери или убить в себе любовь к Телли? А Зарифат, узнав об уходе Телли, обрадовалась и начала утешать сына, что, мол, найдет он себе жену покрасивее Телли...

А старый Хабиб ничего не говорил, лил слезы, как маленький, и курил, курил... У Телли в селе никого не было, и потому она уехала к единственной тете, которая жила в городе.

Прошло несколько дней. Телли еще надеялась, что Илгар ее найдет, но не дождалась этого. Все шло обычным ритмом, ее никто даже не спрашивал. Телли подумала: «Зарифат никогда не пустит Илгара прийти за мной...» — и заплакала.

Зима была на исходе. Таял последний снег. В селе, где любая весть распространяется молниеносно, жили уже другими новостями и о Телли никто не упоминал. В один из дней ранней весны село облетела весть о женитьбе сына садовника Хабиба. Все устроила Зарифат, старик ни во что не вмешивался. Эта весть дошла и до Телли, она приняла её хладнокровно и равнодушно. К тому же её засватали. Вскоре она вышла замуж и осталась жить в городе.

Старый Хабиб, как и прежде, ежедневно ходил в школьный сад и, поработав там, возвращался домой, где молча выслушивал привычные разговоры жены.

Прошел год. Начались самые страшные дни в семье садовника. Второй брак Илгара тоже оказался бесплодным. Старик проклинал вишневое дерево и свою судьбу за все эти невзгоды. Дом Хабиба обходило счастье, будто оно вообще забыло, что есть на свете садовник. Угасали последние лучинки надежды.

Новая невестка была куда ленивее Телли, не всегда подносила чай старику, приходилось часто напоминать. Её засватала и привела в дом Зарифат и оттого в первое время никому не давала ее обидеть и нахваливала. Но потом все стало привычным и обыденным, старуха поносила невестку на чем свет стоит и всегда защищала сына. Весна позволяла Хабибу много бывать в саду, работы хватало, и он целые дни проводил на школьном участке. А ночи стали для него длиннее месяца, года...

Деревья уже расцвели, украсив собой село. Расцвело и вишневое дерево. Часто Хабиб подходил к вишне и задумчиво курил. Дома он отвечал на вопросы неохотно, на язвительные выпады старухи не обращал внимания, ничего не говорил сыну. Он потерял всякий интерес к жизни. Через месяц, не выдержав войны со свекровью, невестка покинула их дом.

Вишневое дерево расцвело. Но плодов не было видно. Дом Хабиба совсем опустел. Горестное одиночество охватило старика.

Нежданно летом старик захворал, кашель одолевал его, к тому же он много курил. В школьном саду на веточках появились незрелые плоды. Алыча покачивала ветками на ветру, трепетно шелестя плодами. Вишня дрожала от легкого дуновения ветра, будто извиняясь за свое бесплодие.

Однажды утром садовнику полегчало. Он встал, выпил чай и, захватив топор, направился в школьный сад. Ему было тяжело двигаться, ноги еле тащили его. Немного передохнув у калитки, он вошел в сад.

Летнее солнце припекало с самого утра. Хабиб сел на скамейку и закурил. Он медленно перебирал в памяти свои прошедшие годы. Вроде никому зла не сделал, всем помогал, за что же карает его эта жизнь?

Не докурив сигарету, он бросил её на землю, затоптал подошвой и направился к вишневому дереву. Оно стояло, шелестя своими слабыми листьями, напоминая старику день первой свадьбы сына. «О, Аллах, прости меня!» Хабиб опустил поднятый топор косым ударом на ствол вишни, которая безропотно упала на землю. Обрубок будто смотрел на старика и говорил: за что? Хабиб взял срубленное дерево и сердито закинул за ограду школьного сада. Сердце его затрепетало неведомой доселе дрожью, он впервые срубил живое дерево, но дело уже было сделано. Короткими старческими шагами он неспешно вышел из сада.

Придя домой, он глубоко вздохнул и печально сказал:

— Старуха, впервые в жизни я поднял топор на дерево, посаженное мной.

— У тебя на уме одни только деревья, — проворчала раздраженно Зарифат, — нет чтобы нам посоветовать, что делать, как быть, весь аул смеется над нами. Лучше бы я умерла и не видела всего этого.

Однажды Илгар возвратился из города очень расстроенным. Ничего не говорил, на вопросы не отвечал. Причиной была неожиданная встреча в городе с Телли. Это было невыносимо тяжко для раненой души Илгара. Свежая соль на его незаживающую рану. Его вопрос «Почему ты ушла, Телли?» остался без ответа. Это убивало в нем последние отблески угасающей любви.

С наступлением осени Хабибу стало хуже. Один за другим его навещали друзья и родственники. В нем медленно и мучительно меркла жизнь. Пасмурным осенним днем школьный садовник умер.

Похороны Хабиба проходили торжественно. Речей никто не произносил, в селе не принято было говорить помпезные слова после смерти человека, ибо каждый знал: кто умер, что он сделал в этой жизни.

Участвовали в процессии и жители окрестных сел, где покойного хорошо знали. А на окраине села осенний школьный сад ронял свои листья, будто слезы, как бы оплакивая добродушного старика.

Закончился обряд. Народ потихоньку покидал сельский погост, огражденный со всех сторон металлической сеткой. Илгар в одиночестве еще долго простоял у свежей могилы, роняя беспомощные слезы, пока друзья не отвели его домой.

Прошла ночь. Утро свежим ароматом одаривало сельчан, они выгоняли на пастбище скотину. Все шло в обыденном и привычном сельском ритме.

В дом усопшего садовника приходили люди, не успевшие на похороны. Илгар стоял, понурив голову. Вдруг до ушей его долетел разговор соседей. Один из них сообщал другому, что над могилой Хабиба утром плакала молодая женщина, одетая во все черное. Больше он ничего уже не слышал — все было и так понятно, это была, конечно, Телли.

Рейтинг@Mail.ru