Лилянынъ сазы
Бугунь раатлыкъ куню. Кенъ пенджерелер артында тылсымлы къыш озь йылтыравукъ ильванларыны яйдырды, тереклер, наратлар ве дамлар устюне шекер киби беяз къарларны септи.
Эв ичи сыджакъ. Лиля, алтын тюсте узун сачларыны мавы къыйыкъ тюбюне топлап, мот пештималыны байлап, ашханеде аш пишире, эм ашханенен буюк ода арасында чапкъалай. Ашханеде, соба устюндеки къазанда яваштан шорба къайнай. Янында, къапакълы чоюн къазан ичинде де, бир шейлер пише. Чибереклер ичюн яйылгъан яйымлар, къыймалар озь невбетини беклейлер. Тавадаки къайнакъ ягъ ичинде айгъа бенъзеген чибереклер ялдай— чырылдайлар. Масада, ренкли табакълар устюнде азыр кобетенен къалакъай, бувланып турып, ашханени яраштыралар. Янларында — дюльбер торт.
Лилянынъ буюк одасында балабан тёгерек маса донатылгъан — устюнде бир чокъ буюк-кучюк ярашыкъы чанакълар тизильген, буллюр савутлар ичинде — чешит салатлар, туршулар, джам графинлерде — шербет- шыралар. Тёгерек джез табакъ устюнде — джезвенен къаве фильджанлары, кесек шекернен толу савутчыкъ иле, айрыджа туралар.
Эв ичинде музыка далгъалары яйыла — белли йырджымыз Февзи Биляловнынъ сеси орталыкъны янъгъырата. Дивар янындаки земаневий пианино устюнде, орталыкъкъа гуллер къокъусыны сачып, бир сюрю беяз, сары, мавы чыракълар яналар.
Къапынынъ къаршысында, кенъ диван устюнде беяз шербенти тёшели, диваргъа бир сюрю кичкене мавы, ачыкъ ешиль ястычыкълар таялы. Шербенти устюнде бир такъым эр бир къырымтатарынынъ юрегине якъын шейлер козь къамаштыра: ешиль къадифеден ясалгъан, алтын йипнен нагъышлангъан Къуран къапы ичинде — Къуран, бир-къач, мор, къызыл, кумюш тюсте миллий феслер, йипишли къушакъ, фирюза ташчыкъларындан япылгъан теспи, этрафларында алтын тюс кягъыттан кесип алынгъан тёгерек «пуллар» сепильген, къырымтатар тилинде музыка акъкъында китаплар тизильген.
Лиля озь къолунен яраткъан бу текрарланмаз «музей кошечигининъ» энъ къыйметли дегерлиги —агъачтан япылгъан, сап-сары, яп-янъы саз, диваргъа тирелип тура.
Сазгъа козь ташлагъанда, Лилянынъ къальби татлы- татлы сызлай.
Вокал боюнджа алий тасиль алгъан, консерваторияны битирген, джошкъунлыкъ, усталыкъ ве мувафакъиетлер иле опера театрлерде чалышкъан Лиля, тылсымлы шаркъ музыка алети —сазгъа, деерли балалыгъындан севда олып, ниает чалмагъа огренмек имкяныны булды.
Бу сазны онъа къоджасы Дилявер алып берди. Лиля энди бир-къач айдан берли, шеэр ичинде, автобуста, апансыздан таныш олгъан, бильгили эм истидатлы оджагъа къатнай —сазда чалгъыны менимсей.
Театрлерде иши чокъ олгъанына бакъмадан, баласыны, къорантасыны бакъмагъа керек олгъанына бакъмадан, себатлы ве ишкир Лиля, саз дерслерине вакъытны илле тапа. Сазны къолуна алса, бутюн ёргъунлыкълары, къасеветлери ирип, ёкъ олып кетелер.
Сазнынъ тылсымлы нагъмелеринен эвде эм баласыны юкълата, эм къоджасына да, раатлыкъ эм айранлыкъ дакъкъаларыны багъышлай. Сазда чалгъыны усталыкънен менимсегенинен, буюк саналарда чыкъышлар япмагъа арзулай...
Бугунь Лилягъа мусафирликке таныш къызлар, махсус Лилянынъ сазыны динълемек ичюн келеджеклер. Лиля оларгъа кунь эвель хабер этип, озю яраткъан тылсымлы къырымтатар акъшамына давет этти. Эм сабадан берли бу корюшювге джошкъунлыкънен азырлана. Къапынынъ чанъчыгъы янъгъырады.
«А, кельдилер!», —деп, Лиля къувана-къувана чапып, къапыны ачты:
— Хош сефагъа кельдинъиз!
Дёрт къыз — Мелия, Риана, Элина, Эвелина, селямлашып, кулюшип, Лилянен къучакълашып, опюшип, босагъадан атладылар. Оларнынъ артындан, янакълары сувукътан къызаргъан — Лилянынъ къоджасы Дилявер кичкене огълу Эминнен де, келип еттилер — олар якъын тюкянгъа тазе отьмек алмагъа чыкъкъан эдилер. Орталыкъ зий-чув, эвни къызларнынъ янъгъыравукъ сеслери толдурды. Къызлар кичкене Эминни къучакълап, опип, севип, охшап, баланы тап эзеяздылар, джеплерини къанфетлернен, шоколадларнен толдурдылар. Дилявер, ашханеге кечип, отьмекни кесмеге, табакъкъа ерлештирмеге башлады.
— Я Эльмазынъыз къайда? — деп, сорады о къызлардан.
— Бизим Эльмазымыз гизли-къапакълы бир шахыс, — деди къызлардан бири. «Меним сюрпризим бар, мен кечче келирим», — деп, бизден айырылып, бир якъларгъа джоюлды.
— Ойле исе, кечинъиз маса башына, Эльмаз кельсе, къошулыр, — деди Дилявер.
— Вай! Недир бу? — къычырыштылар къызлар, диван устюндеки къырымтатар дегерликлерини корип.
— Бу бизим «музей кошечигимиз», — гъурурнен джевапланды Лиля.
— Биз башта сизинъ дюльберден-дюльбер «музей кошенъизни» зиярет этейик! — тааджип толу ах-вахнен чивильдештилер къызлар.
Одалар айран олгъан къызларнынъ сеслеринден толып-ташты. Олар, Лиля яраткъан «музей кошесини» пек бегендилер. Сонъ маса башына кечип отурдылар.
—О-о! Не кадар аш пиширгенсинъ, Лиля! —айретте къалдылар къызлар, донатылгъан масаны корип.
—Бу даа эпси дегиль, мына емекнинъ къыраличеси — япракъ сармасы! —Лиля чоюн къазан ичиндеки уфакъ- уфакъ сармаларны балабан ялпакъ чечеклернен яраштырылгъан чанакъкъа тизип, масанынъ ортасына къойды.
Янына —орьнекли савутчыкъ ичинде —къатыкъны.
—Чибереклер азыр! Буюрынъыз! —незетли къызартылгъан чибереклерни табакъ устюне обалап, одагъа Дилявер кирди.
Къызлар къуванып, кулюшип, савутларны джангъырдатып, незетли ашларны татмагъа азырланалар. Дилявер ренкли графинлерни эллерине алып- алып, къызларнынъ фильджанларыны татлы шыраларнен толдурмагъа башлады.
—Къавени аштан сонъ ичермиз, я? —Лиля енгиль- енгиль оюн арекетине тюшип, шербенти устюнде ерлешкен «музей кошесине» якълашты, элине сазыны алды, теллерине енгиль-енгиль токъунды. Сазнынъ, къадифедай йымшакъ сеси деръал эр кеснинъ юрегини титретти.
Шу ань къапы къакъылды.
—Ачыкъ! Киринъиз! —деди Дилявер. Босагъада, сувукътан къызаргъан, узун мор пальтогъа бурюнген Эльмаз пейда олды. Юзюнде —насылдыр гизли-гизли тебессюм!
—О! Эльмаз кельди, ниает! —бир сеснен къычырыштылар къызлар. —Бизим сыр толу достумыз! Эльмазнынъ къолунда — балабан сары кягъыт торбасы. Кичкене Эмин аман оны корьди. Анасынынъ къолундан чеккелеп:
— Ана! Ана! У торбачыкъта не вар? Манъа бахшышмы? — деди, онъа дедеси эм бабасы огреткен ана тилимизнинъ темиз ялы бою, мисхор шивесинде.
Эльмаз ода ортасында индемей тургъанындан, эр кес бирден сусты. Эписи билелер ки, Эльмазнынъ сюрпризлери эр даим ич бекленильмеген бир шейлер ола!
Эльмаз биринджиден пальтосыны чыкъарды — шу ань онынъ кийген, къою гульгулю тюсте, кумюш нагъышларнен яраштырылгъан узун миллий антери эр кеснинъ козьлерини къамаштырды!
— А-ах! — деди бирден эр кес тааджипнен ве нефеслерини тыйып, беклейиджи алда, Эльмаздан козь алмай, бакъалар.
Эльмаз маса янына якълашып, торбасыны масанынъ бош четине авдарды. Бир-къач балабан-балабан, къалын къызыл къабукълы нарлар, маса устюнде тыгъырып-тыгъырып кетип, дюльбер савутлар арасында токъталып къалдылар.
— О-о! Къайдан алдынъ бу къыш маальде бу нарларны?! — къызлар де Эльмазнынъ миллий антерине, де къызыл нарлагъа бакъа-бакъа тоямайып, севинелер- къуваналар. Кичкене Эмин къолчыкъларыны нарларгъа узата, Дилявер фото, видео чыкъармагъа азырлана, Лиля сазнынъ теллерине пармакъларынен бирер-бирер токъунып, миллий йырнынъ нагъмесини чалмагъа, къуветли, назик сесинен йырламагъа башлай... Шу, озю тиктирген, янъы миллий антерини де, нарларны да, Лиля, бир кунь эвель, къызлардан гизлеп, Эльмазнен анълашып, онъа берип, иште, къызлар ичюн бу озьгюн «сюрприз»ни озю яратты.
...Къызлар ашап-ичкен сонъ, кичкене Эминнен берабер «Хайтарма» оюнына тюшкенлеринен, апансыздан къапынынъ чанъы чалды.
— Pizza, please, — деди кимдир, къапыны ачкъан Диляверге, ве онъа бир оба ялпакъ къутуларны теслим этип, чыкъып кетти...
Пенджере артында энди къыш къаранлыгъытюшеята. Къырымдан бир къач бинъ километр узакълыкъта булунгъан бу эджнебий мемлекетнинъ сувукъ ышыкъларнен ярыкъландырылгъан, къоджаман, бузлу, первасыз эджнебий шеэри, ич бир шейге, бир кимсеге къулакъ асмайып, озь яшайышынен яшай.
Эджнебий шеэрнинъ ортасында джоюлып къалгъан бу къырымтатар балаларынынъ топлумы — санки зифт къаранлыкъта титреп янгъан бир джанлы учкъун. Лилянынъ дюльбер сесинен, йырларынен, миллий ашларынен, ильванларынен, эки яш Дилявер ве Лилянынъ эвининъ сыджакълыгъынен ве Лиля чалгъан сазынынъ хош нагъмелеринен ярашып тура, йылдыздай парылдай бу учкъун...
Лилин саз
Сегодня выходной день. За огромными окнами сияет солнце, волшебница-зима расстилает свои нарядные украшения, осыпает деревья, ели, крыши домов белым как сахар снегом.
Дома тепло. Лиля, спрятав свои длинные, густые золотистые волосы под голубую косынку и повязав модный короткий фартучек, хлопочет на кухне, непрестанно бегая между плитой и накрытым в большом зале столом. На плите в большой кастрюле тихонько булькает суп. Рядом, в чугунке тоже готовится что-то вкусное. В сковороде в кипящем масле плавают-шкворчат подрумянивающиеся полумесяцы чебуреков. Ждут своей очереди раскатанные кружки теста и фарш... На столе дышит горячим вкусным паром готовый мясной пирог — кобете и рядом с ним мягкий как пух круглый горячий калакай. Да, еще красивый торт притулился сбоку. В Лилиной большой комнате накрыт круглый стол. Чего тут только нет! Толпятся нарядные тарелки и тарелочки, блестят столовые приборы, различные салаты в хрустале, соленья в фарфоре, в стеклянных графинах компоты и соки. Украшает стол медный подносик с медным кофейником, белоснежными чашечками и сахарница.
По комнате разливаются волны народной музыки — ах, проникновенно поет сильным голосом певец Февзи Билялов. Даже не верится, что его уже нет — живительным родником звучит песня, даря слушателям волшебные минуты вдохновения. У стены — пианино, горят разноцветные свечи, источая цветочные ароматы. Напротив двери на диване расстелено роскошное покрывало, прислонились к стене крохотные атласные голубые, салатного цвета подушечки... А на покрывале... Рассыпаны в милейшем лирическом беспорядке те волшебные вещицы, милые сердцу каждого крымского татарина и татарки: вышитый золотистыми узорами темно-зеленый бархатный футляр для Корана, несколько разноцветных национальных девичьих фесок, старинный серебристый пояс, бирюзовые четки, книжка–песенник со словами старинных крымскотатарских песен, и все это усыпано круглыми «монетками», вырезанными из золотой бумаги. Но самый ценный «экспонат» этого музейного «уголка», сотворенного Лилей — новенький, жёлтый и красивый как луна саз. При взгляде на него у Лили трепещет сердце в сладостном предвкушении грядущих звуков и мелодий!
Успешная выпускница вокального отделения именитой консерватории, с любовью и вдохновением уже несколько лет поющая на сцене знаменитых оперных театров, Лиля, с детства грезила мечтой научиться играть на сазе. Наконец сейчас ей предоставилась эта возможность. Саз ей подарил муж — Дилявер. Несколько месяцев она берет уроки у талантливого преподавателя игры на сазе. Познакомившись с ним случайно в общественном транспорте (увидев в его руках зачехленный саз). Несмотря на то, что приходится много работать в театрах (сцена требует неимоверной отдачи), несмотря на то что муж и ребенок требуют внимания, Лиля неизменно находит время для занятий, и успешно овладевает почти забытым у крымских татар искусством игры на сазе, затем даря магические мгновения этой глубокой, с бархатными нотками, ни с чем не сравнимой музыки.
Сегодня к Лиле придут в гости знакомые девушки, послушать саз. Лиля с утра готовится к этому таинству, да, игра на сазе — таинство!
Позвонили в дверь и Лиля метнулась в прихожую, на ходу снимая кухонный фартук.
— Добро пожаловать!
Четыре девушки — Мелия, Риана, Эллина, Эвелина, переговариваясь и пересмеиваясь кинулись Лиле на шею: здороваться и целоваться. Вслед за ними в прихожую вошли раскрасневшиеся с мороза Дилявер и маленький сын Лили — Эмин — они выходили в магазин за свежим хлебом. Дом наполнился звонкими голосами. Девушки зацеловав и затискав Эмина, наполнили его карманы конфетами и шоколадом.
— А где ваша Эльмаз? — спросил Дилявер девушек из кухни, нарезая свежий хлеб к столу.
— Мы не знаем. Она такая таинственная была с утра, сказала, у нее есть сюрприз для нас и исчезла.
— Тогда прошу к столу! Эльмаз придет, присоединится.
— Ой, что это? — восторженно завизжали девушки в четыре голоса, увидев прелестный «музейный уголок » на диване.
— Такой себе музейчик, — сказала Лиля.
— Мы не отойдем, пока все не разглядим, — сказали девушки. Им очень понравился необычный уголок. Потом они сели за стол, не переставая восхищаться кулинарными талантами Лили: — Сколько всего вкусного! Крымскотатарского!
— Это еще не все, вот вам королева стола — сарма! — сказала Лиля, принеся блюдо, наполненное миниатюрными голубцами из виноградных листьев и поставила рядом посуду со сметаной.
–Чебуреки готовы! — нагрузив поднос румяными чебуреками в дверях появился Дилявер. Девушки, весело переговариваясь, звеня посудой, приготовились пробовать традиционные блюда крымскотатарской кухни. Дилявер принялся наполнять им фужеры соками и компотами.
— Кофе попьем после ужина, да? — Лиля легко- легко пританцовывая, приблизилась к «музейному уголку», взяла в руки саз, трепетно прижав его к себе, прикоснулась к струнам... Низкие, обворожительные звуки полились ручейком, обволакивая души непонятным приятным томлением.
В этот миг постучали в дверь.
—Входите, не заперто!
На пороге румяная с мороза, в длинном модном синем пальто показалась Эльмаз с хитрой и таинственной улыбкой на лице.
—О, Эльмаз! Наша полная тайн подруга! —защебетали девушки.
В руках у Эльмаз был большой желтый бумажный пакет, который сразу заприметил маленький Эмин. И пристал к маме:
—Что там в этом мешочке? —спросил Эмин стейшем мисхорском крымскотатарском диалекте, которому его научили дедушка и отец.
Эльмаз не проронив ни слова встала посреди комнаты.
И все замолчали, ожидая, что будет дальше.
Эльмаз сбросила пальто и оказалась в длинном темно-розовом национальном платье, расшитом серебряными узорами.
—Ах! —восторженно выдохнули все.
Эльмаз подошла к краю стола и опрокинула желтый пакетик на скатерть. Несколько больших гранатов с толстой красной кожицей раскатились по столу.
— Где ты взяла в эту зимнюю пору эти крымские гранаты? — удивились гости, радуясь и смеясь.
Маленький Эмин тянет ручонки к гранатам. Дилявер настраивает фотоаппарат и видеокамеру для съемок.
А Лиля сидя на краешке стула, перебирая струны влюбленного саза начинает петь чистым, сильным голосом.
И это свое розовое национальное платье и эти румяные гранаты Лиля накануне вручила Эльмаз, скрыв от девушек, чтобы устроить им маленький сюрприз. Когда все встали из-за стола, чтобы потанцевать танец «Хайтарму», в дверь позвонили.
— Pizza, please! — сказал кто-то и передав Диляверу кучу плоских коробочек, ушел.
За окном сгущалась зимняя темень волшебного вечера. В тысячах километров от Крыма, светящийся холодными огнями, чужой, равнодушный город в чужой стране, жил своей жизнью.
Затерявшаяся в дебрях неприветливых высоток горстка крымских татар — словно светящийся дрожащим пламенем огонек свечи в кромешной темноте, огонек, освещающий этот зимний вечер, рожденный теплом и добротой душ, талантом и звуками волшебного саза.
